Pretty when you cry

Хезер тяжко разомкнула глаза, после долгого и крепкого сна. Голова все также болела. Ей конечно стало лучше, но не на много. В темной комнате, сияли зеленые цифры на электронных часах. 22:47. Она проспала весь день. Понимая, что ночью она уже не сможет уснуть, в школе она будет ходить как зомби, а там ее еще и оставят после уроков за прогул, она тяжело вздохнула, и вновь упала лицом в подушку. Волосы были грязные и растрепанные, а идеального макияжа почти не осталось. Ничего не радовало. Но ее утешало то, что почти ночь, а это значит, что ей не надо будет с кем-то сейчас разговаривать и пересекаться. В последнее время, слишком высокий уровень контакта с людьми просто уничтожал ее.    Девушка ели встала с кровати, разминая шею. Руку будто покалывали тысячи иголок, из-за того, что она отлежала ее во время сна. Надев обратно туфли, небрежно валяющиеся у кровати, она вышла из комнаты, даже не включая свет. На весь дом, в котором царила полная тишина, послышался стук каблуков, ударяющихся об ступеньки лестницы. С кухни доносился легкий шум телевизора, на котором явно было включено какое-то глупое реалити-шоу. Как она и думала, под приглушенным светом ламп, сидела мать. Эти резкие голоса из ящика заставляли ее голову трещать, будто напоминая, что сказки, как на экране, у нее никогда не будет.    В руках женщина был бокал, наполненный белым полусладким. Она не изменяла своей традиции, выпить в конце дня, и посмотреть телевизор перед сном. Шелковый халат, закрывал ее подтянутое тело. Она была, как и другие Синнер. Ухоженной, красивой и роковой женщиной. Несмотря на кучу проблем в жизни, выглядела она всегда бесподобно, словно первая леди США. Мать не оторвалась от телевизора, и даже не повернулась в сторону дочери, но это не расстраивало Хезер. Что для Шэрон Синнер, и что для самой Хезер, разговор между мамой и дочкой казался наказанием. Хезер не слушала мать, и Шэрон не пыталась услышать дочь. Они давно поняли, что мало понимают друг друга, поэтому избавили себя от бессмысленных споров. Синнер старшая мало обращала на Хезер внимания, а Синнер младшая в свое время старалась просто на создавать матери лишних проблем.   -тебе шесть раз звонили, пока ты дрыхла, -миссис Синнер посмотрела на свою измотанную дочь, которая в отличии от нее выглядела ужасно.   На ее реплику Хезер никак не ответила, только прошла к барной стойке. Ослабленными руками, она ели подняла тяжелый графин с водой, наливая освежающую жидкость в стакан. Сил не было настолько, что, когда вода уже переливалась за края, она кое-как смогла с грохотом поставить графин на место. Жадные глотки раздавались на всю кухню, перебивая голос блондинки из телевизора. Брюнетка подтерла капли воды у ее губ сухой ладонью, и кинула тревожный взгляд на мать, в надежде, что та не упрекнет ее за шум.    Черлидерша направилась к выходу из дома, ведь все что она сейчас хотела это сигареты и бутылку газировки. Она надеялась найти ключи от маминой машины на тумбе перед входом, но их там не оказалось.   -ты куда? – не отрываясь от телевизора, крикнула ей женщина.    -в магазин. А где ключи?   -Мерлин забрала машину, ее сломалась, -мать все так же пялилась в экран, она поднесла бокал с красной жидкостью к губам, который аккуратно лежал в ее ладони, а ножка держалась между пальцев рук.    Девушка смогла только устало вздохнуть, поняв, что ей придется идти пешком, на этих чертовых каблуках. Ее не волновало ни позднее время суток, ни сестра, уехавшая не понятно куда. После такого ужасного дня, ее не волновало вообще ничего.     Синнер даже немного обрадовалась, выйдя на улицу, ведь в лицо сразу ударил прохладный ветер, запутывая ее волосы еще сильнее. Улица, по которой вдаль ползли бесконечные двухэтажные дома, была подсвечена теплым светом фонарей. С соседнего двора доносился липкий запах лилий. Это был двор Карверов. Их сад был всегда идеальным. Она не раз, заставала мать друга, копающуюся в земле, с каким-то садовыми приборами. И каждый раз, видя ее, Хезер приветливо здоровалась. Но сейчас их двор был пустой. В окне дома, она увидела семью, сидящую за длинным столом. Брюнетка невольно улыбнулась, смотрев на их американскую мечту. Такой идиллии никогда нельзя было увидеть в ее доме.    Идя до магазина, лицо девушки без конца щекотал прохладный ветер. Она уже вышла из своего района, и фонари не освещали ей дорогу. Только редко проезжающие машины, ослепляли белым светом фар. Идти сейчас пешком, было мучением, ведь музыка, которую она бы включила в машине, заглушила бы все ее мысли. Но сейчас она наедине со своим безумием, что словно паук, плело ужасную паутину в ее голове. Все путалось внутри нее, ломало, разъедало ее мозг. К сожалению, весь ужас в ее голове не исчез волшебным образом после сна. Она начинала думать, что сходит с ума. Медленно, но верно.    Худые ноги путались. Небрежно плелись по холодному асфальту. Девушка кое-как поднимала их, чтобы сделать еще один тяжелый шаг. Вокруг было холодно и темно. Как и внутри нее. Она даже не видела луны на небе, а звезды, закрывали мрачные тучи. Хезер будто шла по улице Вязов, и была уверена, что прокаженный маньяк сейчас дотронется лезвиями до ее худого плеча.    Шелест листьев, внезапно то появлялся, то снова стихал, от непостоянного ветра. Никого вокруг не было, и Синнер понимала, что сейчас она полностью одна. Обычно ей это не нравилось, но сейчас было просто необходимо. Длинные пальцы ее рук, нервно мяли подол короткой юбки, под которой крылись мурашки, бегающие по бледным ногам. Ей было жутко, от воспоминаний о сегодняшнем дне. Буквально неделю назад она еще была веселой и жизнерадостной. Но стоило какому-то безумцу ей указать на ее неудачные отношения, будто собаке на говно, как она сразу начала осознавать весь ужас, происходящий с ее жизнью. Не такая уж она сильная, как все вокруг думали. Оказалось, девушку очень легко вывести из строя. Или может это Мансон так влиял на нее. Словно кукловод или какой-нибудь заклинатель змей, играющий на своей гипнотизирующей флейте.    Вдалеке виднелся свет, исходящий от, одиноко стоящего, магазина. Хезер уже хотела зайти в него, но остановилась. Ее глаза испуганно смотрели в темноту, поглощающую множество деревьев. Из глубокого мрака на нее смотрели желтые дикие глаза. Они сияли в полной темноте, были словно ядовитыми. Зрачки этих глаз были крошечными, из-за чего едкий желтый цвет заполонял все пространство. Ей казалось, что ее сердце остановилось. Девушка не смогла даже пошевелиться. В гробовой тишине, был слышен только треск мигающей вывески магазина и хруст костей вперемешку с ударами языка по сырому мясу. Эта собака смотрела на нее, даже не моргая. Мерзкие слюни стекали с ее рта, в котором лежала вывернутая наизнанку птица. Она видела ее еще целую голову. Птица выглядела как какая-то вещь. Бездушная. Не моргала и не шевелилась. Ее тело было выпотрошено. Перья валялись у лап пса, на туловище беззащитного животного были только ее внутренности и кровь, обволакивающая зубы собаки. Пасть резко захлопнулась и тело птицы чуть вздрогнуло. Хруст костей пробрался в уши Хезер, заставляя ее перестать дышать, будто это ломаются ее кости. Птица выпала из пасти собаки, и та тут же широко раскрыла рот. Пасть закрылась, ловя, выпавшую птицу и острый, окровавленный клык впился прямо в маленький, неподвижный глаз. Синнер почувствовала ком в горле, не дающий даже вздохнуть. Кожа, закрывающая зубы собаки, чуть приподнялась, оголив скользкие, покрасневшие клыки. Она продолжала смотреть на нее. Псина не прекращала вонзать острые зубы в ярко-красные, склизкие органы, пока по ее подбородку стекали пенистые слюни. Чавканье собаки, так жадно поедающей труп птицы, не давал девушке сглотнуть. Желтые глаза смотрели на нее. Вдруг послышала тихий рык, от чего кожа вокруг ее рта чуть затряслась. Один каблук стукнул по асфальту, делая осторожный шаг назад. Ей казалось, что все органы внутри нее сейчас трясутся, но она их не чувствовала. Даже сердце. Думала, что они съедены. Живот будто прилип в спине, от того-что внутри ее тела нет ничего. Еще один стук каблука. Еще один шаг назад. Рык собаки проскальзывал в ее голову, и мозги насаживались на него как на шампур. Еще маленький шаг, и ее спина касается чьего-то тело. Хезер в ужасе отскакивает, с ее губ слетает тихий возглас. Оборачиваясь, она видит его. Эдварда Мансона.     -ты чего, собак боишься? – кудрявый парень легко посмеялся, подняв руки вверх, дав понять, что Хезер нечего бояться.    Глаза Синнер были широко открыты от испуга. Она видела перед собой мрачную тень, но так по-доброму улыбающуюся. Его вежливая доброта казалось ловушкой, на которую было так легко повестись. Она не проронила ни слова, а в голове не было не одной мысли, будто ее ударило током, который опустошил ей голову.    -все в порядке? –еще один вопрос Мансона раздался в ночной тиши, которую разбавляло прерывистое дыхание девушки.    Хезер молчала, глядя на гитариста пустым бешеным взглядом. Своим видом она его не на шутку напугала. Шорох листвы позади заставил ее обернуться. Собаки не было. На холодной земле только лежало пару перьев. Зеленоглазая так и не ответила ни на один заданный ей вопрос.    -ты чего так поздно… одна? –он не переставал добиваться от нее хоть малейшего слова.     -я, -девушка осторожно проронила одно слово, боясь продолжать говорить, -в магазин.   Хезер боялась говорить с ним. Она ему не доверяла. Она боялась, что каждое слово, сказанное ей, он использует в своих целях. Но сейчас его глаза невинно уставились на нее сверху вниз. Большие щенячьи глаза. Эдди стоял на месте, не двигаясь, будто боялся вспугнуть девушку.    -ну так пошли, -он осторожно отошел от нее и развернулся, а Хезер не раздумывая пошла за ним.    Шум ночи заглушился, а бесконечная темнота сменилась белым светом, как только брюнетка зашла за стеклянную дверь. Магазин был полностью пустой. Только она, Эдди и уставший продавец за кассой. Где-то вдалеке было слышно жужжание холодильника. Высокие каблуки статично ударялись об холодный пол, ведя девушку к напиткам. Слабая рука обхватила ручку двери, и Хезер открыла ее, прикладывая все силы, что у нее сейчас были. В лицо ударил жгучий мороз, заставляя ее тело передернуться. По длинным, тонким ногам непроизвольно забегали мурашки. Ладонь сразу покрылась противным холодом, как только она коснулась ледяной жестяной банки. Синнер поспешила захлопнуть холодильник.    В магазине была слышна только тихая попсовая музыка. Она окинула помещение взглядом, пытаясь найти своего спутника, но нигде не было длинных кудрявых волос. Она направилась к кассе, перекладывая банку из руки в руку, ведь ладони моментально замерзали, и намокали от колы. Все вокруг было таким ярким и разноцветным. Повсюду были разные жвачки, бутылки, сладости. От всех этих цветов начинала кружиться голова.    -без сдачи, -брюнетка протянула мятую купюру парню за кассой, который даже не взглянул на нее, -и мальборо.   В стеклянной двери отражались миллионы белых ламп, освещающих маленький магазин. Чем ближе Хезер подходила к ней, тем четче вырисовывался силуэт высокого парня, лицо которого подсвечивалось только что подожженной сигаретой.  Открытие двери, сопровождалось звоном маленького колокольчика, и когда стекло перед ней исчезло, она сразу погрузилось в эту липкую ночную тишину и белый свет ламп пропал. Дверь захлопнулась, и весь шум остался в магазине.    Ладонь совсем замерзла, но, когда она вышла на улицу, холод пронзил уже все ее тело. Она аккуратно подошла к парню. Хезер была уверенна что должна поговорить с ним, но сама не знала, о чем. Хотя один очевидный вопрос все крутился в ее голове.    Эдвард сразу обратил на нее свое внимание. Он незамедлительно достал из кармана помятую пачку сигарет, и протянул ее даме. Эдди пристально наблюдал за тем как, дрожащие пальцы пытаются ухватиться за сигарету. Синнер поднесла ее к губам и уставилась на брюнета, в ожидании зажигалки. Тот в свое время, как настоящий джентльмен, сразу же достал ее и закрыл сигарету рукой от ветра. Мансон безостановочно давил на колесико, но как на зло, вместо огня только изредка появлялисьяркие искры. Он отчаянно пытался зажечь ее, но это было бесполезно. Парень тихо выругался и запихнул зажигалку обратно в карман. Он подошел к девушке ближе, и придержав свою сигарету пальцами, подкурил ее сигарету. Как только Хезер увидела красный огонек, она сразу же начала делать короткие вдохи, чтобы не дать ему потухнуть.   -спасибо, -тихо сказала Хезер, и уставилась на сгорающий конец сигареты, от которого вверх вздымались изящные ленты дыма.    Эдди смотрел на нее снизу вверх. Она как-то нелепо курила, будто делала это в первый раз, и старалась докурить быстрей, хоть ее хрупкие легкие и не позволяли ей брать так много дыма за раз. Как только Синнер затягивалась, то сразу же выдыхала, и без раздумий делала следующую тягу, но сигарета все равно не догорала. Гитарист бесстыдно разглядывал ее, ведь знал, что она не посмотрит на него. Она смотрела только куда-то вниз. Он первый раз видел ее такую… никакую. Запутавшиеся локоны, торчащие во все стороны, жирный блеск тонального крема, что почти полностью скатался, и какие-то жалкие остатки розовой помады на губах. Да и на ногах она еле стояла. Было видно, как тонкие каблуки не могут ее удержать, и ноги постоянно шатаются из стороны в сторону.   -что с тобой? -без какого-либо чувства такта, спросил Эдди, что заставило ее тут же поднять голову.   -все нормально, -конечно никакого другого ответа от нее не стоило ожидать.   Синнер растерянно уставилась на брюнета, который надменно смотрел ей прямо в глаза. Он понимал, что все далеко не нормально, и понимал, что скорее всего он приложил к этому руку. В столовой Эдди не мог пропустить ее пристальный взгляд на себе, после которого, Хезер, чуть-ли не падая выбежала в коридор. Не сложно было догадаться, что после его слов, она себе не находила места. Но Мансон не думал, что его слова так сильно заденут ее.    -ты прости… за то, что я сказал тогда, -Эдди как-то неловко отвел глаза в сторону, будто и правда стыдился за свой поступок, -я не прям хотел тебя обидеть, -его извинения звучали как какое-то одолжение, и на самом деле никакого признания вины в них не было, -просто ты так раздражаешь меня моментами, иногда и не такое хочется тебе сказать, -Мансон усмехнулся, снова забыв о рамках приличия и говорил о своей неприязни к черлидерше без задней мысли.    -раздражаю? –брюнетка резко перебила его, ошарашенная таким заявлением -чем?   -ну… -парень на секунду замялся, думая, как ей преподнести свою мысль, -ты же Хезер, -он закатил глаза, гадко протягивая ее имя, -такая надменная богатая сука.   Синнер буквально встала в ступор. Она не хотела этого слышать. Хезер больше не слушала парня, а сигарета в ее руке догорала сама по себе, пока пепел непроизвольно сыпался на асфальт. Поняв, что девушка полностью погрязла в своих мыслях, Эдди поспешил попрощаться с ней.    Брюнетка стояла ровно на одном месте, и самым пустым взглядом смотрела в след парня. Она не могла перестать смотреть на него, ведь он опять это сделал. Синнер отчаянно пыталась выключить пластинку с его голосом, что заела у нее в голове. Она так хотела забыть, только что сказанные им слова, но они назойливо впивались в ее мозг.    Неужели она настолько ужасна? Она и правда стала той, кем всегда боялась. Заносчивой богатой стервой. И судя по всему, так думает не только Эдди. Хезер отчаянно пыталась это отрицать всю свою жизнь, но ей это было предначертано судьбой. Она ведь Синнер. Грешница, которая никогда не найдет покой… даже в раю. Может и не хотела, но стала настоящей Синнер. Как и ее мерзкая сестра, алчный дядя, и наглухо отбитая мать. Она их любила, но ее семья буквально была олицетворением всего ужасного, что есть на планете. Каждый Синнер, живущий на этой земле, ходил в церковь по воскресеньям и ставил иконы в углу своей комнаты, но никто из них так и не попал в рай. Она была в этом уверена. Она знала, что пойдет по протоптанной ей дорожке из кучи крови и костей. Но другого пути ей не дано. Она будет обсуждаема и популярна, но никогда не будет чиста. Но самое страшное – это проклятье рода Синнер… ни один человек, носящий эту фамилию, не найдет свое счастье. Хезер не найдет любви, покоя и счастья. Она останется гнить в этом городе, продолжая строить империю на костях, что десятилетиями возводили ее предки. Она продолжит ходить по ресторанам и покупать дорогие сумки, но счастье она не купит никогда. И Хезер это пугало. Пугало настолько, что она изо всех сил старалась не обращать на это внимание. Но как-бы девушка этого не избегала, она стала воплощением зла. Она смотрела на всех с высока, и вытирала о других ноги. Но она этого не замечала, пока Эдвард Мансон не открыл ей глаза. По щеке вновь покатилась холодная слеза, которую черлидерша была не в силах сдержать. И в этот момент брюнетка поняла, что кроме как бесконечно лить ручьи слез – она ничего не может. Только вечные селеные слезы будут греть ее душу. И ничего больше. Она будет плакать всю жизнь, пока ее несчастье не оборвет сама смерть. Хезер будет бесконечно вытирать слезы со своих щек, но зеленые глаза будут вновь ими наполняться. И даже это было ей неподвластно. Девушка хотела упасть на колени и предстать перед богом, прося о прощении, но ее искупление ему не нужно. Ему не нужна ее гнилая душа. Прощения заслуживает каждый, но не Синнер. Она не сможет изменить кровь, которая течет в ней. Даже, принеся себя в жертву она сгорит в адском пламени. И это сводило ее с ума.   Слезы падали на ее грудь, оставляя мокрые пятна на белой футболке. Небо расплылось, из-за пелены в ее глаза, а холод пробирал до костей, но это было уже неважно. Хезер сейчас допьет свою сладкую колу, вперемешку с солеными слезами и пойдет домой по холодной одинокой улице. Дома никто ее не ждет и свет давно уже потух. Девушка сходит в душ, в надежде, что он смоет с нее всю грязь. Она ляжет в ледяную кровать, пытаясь согреться, но не подумают закрыть настежь открытое окно. Лунный свет будет ели освещать ее комнату, пока та будет горько рыдать, крепко сжимая одеяло. А когда на часах будет 6:09, Хезер уснет, с диким желанием больше не просыпаться.    Хезер будет плакать и плакать, пока все слезы не закончатся. Синнер так боялась своей жуткой жизни, что не могла ничего с ней сделать. Она считала это Божьей карой, и была убеждена, что ей больше ничего не поможет. Все что ей оставалось, это глотать бесконечные слезы каждую ночь, а на утро крутить локоны, закрашивать свои синяки под глазами и лучезарно улыбаться своим знакомым, делая вид, что все хорошо. И пока она будет плакать, она будет мириться с мыслью, что так будет всегда.      

***

  Блондинка вновь жужжала о чем-то над ухом и перескакивала с темы на тему, забывая, о чем говорила буквально минуту назад. Этот, слегка писклявый голос, казался Хезер обыденностью. Почти двадцать четыре часа в сутки она слышала только его, в фоновом режиме. Она не придавала значения почти не единому ее слову, но никогда не жаловалась на эту бесконечную болтовню. По мнению Синнер, Алана затыкалась только когда курила. Каждый монолог Аланы Мартин сопровождался бурной жестикуляцией, и бесконечной сменой эмоций. А чем больше ей нравилась тема своего рассказа, тем громче звучал ее голос, из-за чего окружающие невольно подслушивали. В данный момент блондинка была до неприличия громка, ведь тема рассказа – вчерашнее свидание.    -он тебе понравится, -голубоглазая то и дело, что азартно улыбалась, смотря куда-то в потолок, пока в голове летали пейзажи того вечера, -мне уже плевать сатанист он или нет, все ведь заслуживают любви, -ее белоснежная улыбка сверкала под светом ламп, и ослепляла всех вокруг, -что ты думаешь? –Алана задала вопрос, но Хезер и не пыталась открыть рта, ведь блондинка уже собиралась продолжить свой монолог, -он еще водит как ненормальный, клянусь, -каждое ее предложение сопровождалось звонким смехом, который вызывали бешеные бабочки в животе, -он меня кстати позвал послушать их выступление, и ты пойдешь со мной.    На лице брюнетки читалось лишь недоумение. Ей было плевать, что делает Алана, главное, чтоб ее в это не впутывала, но той было плевать. Разговор бы продолжился, если бы Алану не заставила заткнуться компания баскетболистов.    В зеркале шкафчика, Хезер увидела отражение широкоплечего, самодовольного брюнета. Энди не посмотрел на свою благоверную, лишь поправил свои аккуратно уложенные кудри, нависая над черлидершой, пытаясь вглядеться в зеркало.    -занята сегодня? –парень не опустил на Синнер глаза, только продолжал любоваться собой.   Хезер боялась ему отвечать. Она не знала, чего он хочет. Девушка только ошарашено смотрела на отражение их милой парочки в зеркале. Она казалось себе такой маленькой на фоне него. И такой беззащитной. Это ее напрягало больше всего. Он сделает с ней все, что захочет, нужно только его желание. А она в свое время, имея хоть черный пояс по каратэ, не сможет противостоять такому крупному парню. Одна фраза Энди смогла зажечь в ней бурю надежды, на то, что он хочет провести с ней время. Но она не смогла ничего ответить.    -я зайду в 9, -парень улыбнулся брюнетке самой обворожительной улыбкой на свете, нежно погладил по плечу и вновь бросил ее одну в смятении.    Каждое прикосновение баскетболиста, казалось Хезер настоящей пыткой. Он делал это с жуткой нежностью, но его касание обжигали, словно оставляя клеймо. Клеймо, которое будет болеть еще минимум неделю, пока он не поставит новое. Его улыбка внушала Синнер чувство настоящей любви, и он очень хорошо играл любящего парня. Настолько хорошо, что брюнетка не могла не повестись на его дешевые уловки. Он душил ее примерно неделю. Замораживал страшным холодом. И примерно один день в неделю нежно целовал. И на каждый его короткий поцелуй, Хезер отвечала беспрекословным повиновением. Где-то в глубине, Синнер понимала, что и не против побыть его куколкой. Ведь кроме того, как подчиняться парню, который только дает тебе минимальную надежду на любовь, она ничего не могла. Зеленоглазая видела в Энди настоящего подонка, но нежность, с которой он обнимал ее голое тело, ровно раз в неделю, пробирала ее до костей, и заставляла таять. Остальные шесть дней, возможно, эту нежность получала какая-нибудь другая куколка. Настолько же глупая, как и Хезер.    -что ты там говорила?    -сколько до урока осталось? –блондинка схватила подругу за запястье и уставилась на серебряные часы от Cartier, -покурим?   Алана сразу увидела одобрительный взгляд Хезер. Продолжила она свой рассказ только на улице, кутаясь в сигаретном дыму, у старого дуба.    -ну так что, пойдешь со мной? –длинноволосая облокотилась на дерево, из-за чего ее волосы моментально запутались в темной коре.    -а у меня есть выбор? –тонкие пальцы брюнетки, изящно держали длинную, тонкую сигарету.   В ответ Мартин только помотала головой, закусывая губу и игриво улыбнулась.    -и что потом? Послушаем и уйдем?    -нет конечно, -блондинка расправила свои волосы, издевательски насмехаясь, над наивным утверждением подруги, -мы… погуляем с ними, -она невинно игралась со своими длинными локонами, устремляя свой ангельский взгляд куда-то в небо, -может даже выпьем.   Манеры Аланы выдавали ее инфантильную натуру с потрохами. Хезер иногда казалось, что ее писали с Лолиты. Но только повзрослевшей Лолиты. Алана Мартин никогда не думала о чем-то грустном или удручающем. Она никогда никого не слушалась и не пыталась всем угодить. Алана наматывала локон на палец, когда ей было скучно на уроке и отводила свои кристально чистые глаза, когда ее пытались за что-то пристыдить. Когда ее вечно короткая юбка задиралась, она не пыталась ее поправить, а когда Алана отвечала у доски, то вечно ставила ногу на носок туфельки и водила ей в разные стороны. Алана Мартин казалась по-настоящему глупой и безмозглой. Но люди, которые так говорили о ней… говорили о ней. И ее это более чем устраивало.    Хезер была немного другой. Хезер Синнер надменно закатывала глаза, когда ее в чем-то обвиняли, а когда ей указывали на собственные ошибки, она уходила от разговора, или утверждала, что ни в чем не виновна. Глаза Хезер не искрились при виде парней, и она никогда не пыталась с ними флиртовать. Если брюнетке что-то не нравилось, то она этого не терпела. Если она чего-то хотела – она это получала. Но единственное сходство с Аланой – это то, что ее тоже считали непроходимой дурой.    -знаешь, чего я хочу? –брюнетка посмотрела на подругу, -напиться до алкогольной комы.   Хезер точно знала, что самым верным решением ее проблем – был алкоголь. Единственное что она могла, это напиться до смерти и забыться хотя-бы на одну ночь. И пусть она хоть все утро проведет над унитазом, Синнер хотела выключить голову. Бутылка дорогого ликера – была для нее самым лучшим другом, на которого точно можно положиться.    Девушка невольно расплылась в улыбке, от предвкушения того, как ее голова кружится, а картинка перед глазами будто медленно поворачивается на сто восемьдесят градусов. Как яркий свет ламп разъедает ее глаза, пока в голове слышна только ужасно громкая музыка. Хезер уже хотела насладиться последней рюмкой, после которой она упадет на мягкую кровать, глаза моментально захлопнутся, и почувствует будто она падает с высокой башни.   -ты опять остаешься после уроков? –из раздумий, брюнетку вывел звонкий голос.   -да, -после одного слова, рука уронила догорающий бычок, а носок черной туфельки заставил его погаснуть, втерев сигарету в асфальт.