A Blue Peony Blooms

Сугуру постучал металлическим питчером о стойку, чтобы полопать мелкие пузырьки, затем прокрутил эспрессо в чашке, прогревая её, и долил вспененное молоко, пока перед ним не оказался идеальный чистый холст свежего капучино. Формально ему полагался только один бесплатный напиток за смену. Этот был уже шестым по счёту. Сугуру оправдывал себя тем, что в одиночку вывозил смену, рассчитанную на троих, а ночные часы всегда тянулись в два раза медленнее. В целом он старался по жизни быть лучше — порядочнее, вежливее, пореже ввязываться в отмывание денег или кошмарные акты насилия, — но у каждого должен быть свой грешок. Кружка обжигала ладонь. Сугуру сосредоточенно прикусил кончик языка и твёрдой рукой начал выводить узор из пенки, стараясь повторить лебедя, которого видел в книге по латте-арту. Воспроизводить рисунки из туториалов было проще, чем с фотографий, но Сугуру органически не выносил, когда ему говорили, что делать. Он прекрасно осознавал этот свой недостаток, но после проведённой хрéновой тучи лет в подчинении откровенно хреновым приказам не собирался ничего с этим делать. Изящным мановением руки он опрокинул последние капли пенки и откинулся назад, чтобы рассмотреть готовый результат, крутя чашку и так, и эдак, оценивая её под разными углами. — Грациозная шея, — изрёк он с важностью оценщика породного стандарта. Как же ему было пиздецки скучно. — Прелестное, эм... оперение. Сугуру уже начинал забывать, как выглядят лебеди. Они вроде как слыли теми ещё говнюками, но этот совсем не выглядел угрожающе. Он вытер руки о повязанный на талии фартук и принялся молоть зёрна для седьмого бесплатного напитка. В кафе не было ни единого посетителя, чтобы стать свидетелем этого откровенного грабежа эспрессо. Сказать точнее, посетителей не было уже после полуночи, что дало Сугуру предостаточно времени, чтобы заняться принесёнными с собой учебными доп материалами — американской журнальной статьёй о молодёжи, вовлечённой в банды, потому что он был тем ещё ироничным засранцем с планами изменить мир, — но при этом обрекло на бессмысленность созерцания кофеиновых водоплавающих. Он не понимал бизнес-модель круглосуточного кафе, но и жаловаться не собирался. Днём это было оживлённым местечком, полным студентов и замученных преподавателей, но даже удачное расположение на стыке кампуса и города не обеспечивало ему заполняемости в предрассветные часы. Сугуру это устраивало. Йокояма, эксцентричная хозяйка кафе, была счастлива найти надёжного сотрудника, предпочитавшего ночные смены — особенно после того, как он по-тихому и не совсем законно выбил для неё куда более выгодный контракт на импорт кофе из Индонезии. В ответ она довольно быстро заслужила его преданность. Она приятно отличалась от прежних его начальников. Сугуру нравилось, что она ставила его в одиночные смены и никогда не устраивала головняков, если он занимался учёбой прямо на работе. Нравилось, что она не потребовала рекомендаций при устройстве и согласилась обучить его с нуля. Нравилось, что она разделяла его любовь к ритуалам и никогда не подгоняла, когда он превращал подачу напитков в целую церемонию. Нравилось, что она видела сетку шрамов по его костяшкам и витиеватые линии татуировок — и всё равно наняла его. А ещё ему нравилось, что за два года работы она ни разу не вздрючила его за откровенное игнорирование правил бесплатных напитков. Он как раз держал в руках седьмой подобный, получившийся больше похожим на страуса, чем на лебедя. Выглядел заметно злее и вообще был не таким, как надо. Сугуру вздохнул и отставил его к остальным. Йокояма должна была прийти примерно через час, чтобы заняться выпечкой перед утренним наплывом. Обычно к этому времени Сугуру уже заканчивал сменные обязанности и начинал подготавливать для неё ингредиенты, но всё это он сделал ещё между четвёртым и пятым бесплатным напитком. Он убрал ряд из семи остывших лебедей, чтобы не соблазниться восьмым бесплатным напитком, и обречённо приготовился ближайший час рассматривать стену. Колокольчик весело звякнул, когда резко распахнулась дверь. В кафе ворвался запыхавшийся молодой человек с дикими глазами. Он встретился взглядом с Сугуру и уже через мгновение перемахнул через стойку, присев у его ног и прижавшись спиной к бару. Сугуру наблюдал за всем этим с отстранённостью смертельно уставшего человека. Он рассеянно порадовался, что успел убрать лебедей, иначе они бы помешали этому впечатляющему прыжку. Сам «атлет» тем временем смотрел на него снизу вверх самыми потрясающими голубыми глазами, какие Сугуру доводилось видеть. Выглядел он до чертей напуганным. По спине Сугуру скользнул нежданный, но знакомый ему холодок, когда давно дремлющие инстинкты резко пробудились. Что-то серьёзно было не так. И это «что-то» явно выходило за рамки посетителей, скачущих через стойки. Сугуру терпеливо ждал, пока его бедолага-клиент переведёт дыхание. Однако прежде чем он успел спросить, какого лешего тут вообще творится, то самое «что-то не так» распахнуло дверь кафе и застыло на входе как вкопанное. А. Губа Сугуру изогнулась, и он вдавил большой палец в бедро, прямо поверх старого шрама. Он хорошо знал таких людей. Новый незваный гость держался отталкивающе, а лицо так и напрашивалось на кулак. Жадный взгляд, обвисшие брыли, мягкий подбородок. Он дёргано шарил взглядом по кафе, и у него было именно то злобное выражение, которое Сугуру так и не сумел передать своим лебедям. Боковым зрением он уловил, как Голубоглазка закрыл рот обеими руками, пытаясь приглушить собственное дыхание. Назовите это привилегией красивой мордашки, но Сугуру уже был полностью на его стороне. Он сделал полшага в сторону, прикрывая его собой, и теперь парня невозможно было заметить, разве что этот мордатый Бульдог перегнулся бы прямо через стойку. — Могу я вам что-то приготовить? — деловито и сухо спросил Сугуру у визитёра. Бульдог дёрнул головой, впиваясь в него взглядом. А он и правда был омерзителен. Сугуру даже отчасти захотелось, чтоб он попробовал что-нибудь выкинуть, просто чтобы дать ему повод размозжить костяшки об этот трясущийся подбородок. Ему, в конце концов, всегда нравилась именно эта часть его старой работы. — Человека здесь видел? — спросил Бульдог. — Белый волос, белые волосы, такого не пропустишь. Голубоглазка уронил голову на бедро Сугуру, и тот чувствовал, как он дрожит. — Боюсь, уже как пару часов не было клиентов, — Сугуру натянул свою лучшую клиентоориентированную улыбку, скрывая всё усиливающееся отвращение. Воодушевившись, он добавил: — И ни одного с белыми волосами. Вы дедулю потеряли? Бульдог шагнул внутрь кафе, направляясь к стойке, Сугуру и его поразительно беловолосому клиенту. Он сделал ещё шаг. И ещё один. — Не старик, — сказал Бульдог. — Студент. Такого не пропустишь. — Вы уже говорили. Губы Сугуру растянула чуть более хищная улыбка, и он подался плечами вперёд. Бульдог был крупным, но Сугуру всё равно крупнее, и он умел выглядеть угрожающе. Умел транслировать опасность. Бульдог замер. Приятная джазовая мелодия, льющаяся из колонок кафе, совершенно не вязалась с повисшей напряжённой атмосферой. Голос Сугуру зазвучал ровно. Вот уже миновали годы с тех пор, как ему в последний раз приходилось говорить таким тоном. Он проигнорировал идиотский всплеск удовольствия от того, как легко снова надел на себя старую личину. — Будете заказывать напиток? — спросил он, ясно давая понять, что никаких напитков не будет. Он оскалился: — С собой, разумеется. Бульдог отступил на шаг, сверля его взглядом. Боже, Сугуру бы запомнить это для своих лебедей. Может, он всё-таки попробует сегодня восьмой бесплатный напиток. — Ну, раз на этом всё, — Сугуру кивнул в сторону двери. Бульдог напоследок тщетно обвёл взглядом пустое кафе и ушёл. Маленький колокольчик над дверью весело звякнул ему вслед. Сугуру опустил руку на макушку Голубоглазки, просто лёгким касанием придерживая его, и кинул взгляд на экран видеонаблюдения над кассой. Он смотрел, как Бульдог продолжает болтаться у входа в кафе: секунду, минуту, несколько минут. — Он всё ещё снаружи, — пробормотал Сугуру, не опуская взгляда. Волосы Голубоглазки были мягкими на ощупь. Он уже не дрожал, но всё ещё прижимался лбом к его бедру. Ровно в тот момент, когда Сугуру уже подумывал выйти и в шея́ вытолкать Бульдога, мерзкий уёбок свалил на своих двух. Сугуру с грустинкой подумал об упущенных возможностях. Он выждал ещё немного, чтобы убедиться, что тот не вернётся, а затем убрал руку с головы Голубоглазки и посмотрел на него сверху вниз. Тот ответил ему взглядом, опуская руки от своего красивого рта и судорожно выдыхая. Дьявол, эти глаза. Он и впрямь был прелестный. Губы Сугуру тронула мягкая, почти ласковая улыбка, которой не было места в обычной клиентской вежливости. — Могу я вам что-то приготовить?

-:-