Все части зверя

Три с половиной часа непрерывной записи прошлогодней метели конца декабря где-то в центральной Монтане. Сэм дал ему эту запись. Файл крутился у Кастиэля в ушах по кругу ещё с рассвета. Какое-то время он смотрел, как горные дороги извиваются, поднимаются и уходят вниз, мокрые от дождевого блеска и невероятно чёрные, собирающиеся под передними колёсами «Импалы», но спустя время от этого начало мутить, и он лёг поперёк заднего сиденья, наблюдая мягкое покачивание потолка над головой, и выкрутил метель на максимум. Ни звука разговоров Сэма и Дина на переднем сиденье, ни шороха шин по мокрому асфальту. Только ветер и снег в голове и иногда проходящие по лицу лучи фар. Касу даже начало казаться, что если вслушиваться достаточно долго, он может различить отдельные снежинки, как они кружатся и собираются в облаках, как несутся вниз. Он пытался представить кристаллические узоры в тёмном, пограничном пространстве за закрытыми веками. Каждая сама по себе. Падение. Стремительный полёт вниз. Таяние. Он открыл глаза. Он уже научился замечать место, где запись заканчивалась и начиналась заново, что-то вроде мягкой запинки в потоке белого шума. Кас повернул голову на сиденье. Сэм и Дин были лишь силуэтами в подступающем солнечном свете на лобовом стекле. Он прищурился, прикрыл глаза рукой и снова повернулся лицом к потолку. Вой ветра был невероятным. Он задался вопросом, увидит ли когда-нибудь такую метель сам. Отчаянный, пустой шелест ветвей, скользящий по поверхности записи, почти по поверхности его кожи, особенно если сосредоточиться именно на нём, вызывал по рукам волну мурашек, а потом она снова спадала, будто в такт. В телефоне были и другие записи. Сэм, разумеется, неизменно слишком услужливый, хотел, чтобы у него был выбор. Белый шум, розовый шум, три разных записи океана, даже длинное, растянутое, фоновое гудение реактивного двигателя. Но метель была любимой. В ней было что-то успокаивающее. Она была настоящей. Он мог представить её, как она идёт по прерии и замораживает всё, чего касается. Когда Кастиэль думал о смерти — а в последнее время он думал о ней часто, — когда он думал о смерти, ему казалось, что он хотел бы замёрзнуть.

***

Кас почти не заметил, что машина остановилась, пока дверь у его ног не открылась и Дин не наклонился внутрь, показывая снять наушники. Он снял их, приподнявшись на локтях и моргая от солнца. После нескольких часов записей Сэма вспышки настоящих звуков всегда казались резкими, и ему понадобилась минута. Дин, конечно, подождал немного, и когда заговорил, его голос зазвучал медленно, словно патока, из смога птичьего щебета, шелеста листьев и затихающего гула машины. — Подъём, соня. — Я не спал, — произнёс Кас. Дин ухмыльнулся, потянулся вниз и слегка дёрнул Каса за шнурок левого ботинка. — Давай. Приехали. И исчез в густом горном солнечном свете, а Кас посмотрел поверх своих ног на широкую полосу леса, где они остановились. Он медленно выбрался наружу ногами вперёд, задержался на краю заднего сиденья, поставив ботинки в грязь, намотал провод наушников на телефон и убрал всё в карман. Уши привыкали. Это уже не было такой давящей массой звуков. Под машиной лежала широкая ровная площадка, вырубленная в лесу и отдалённо напоминавшая парковку. Впереди и со всех сторон стояли деревья: отслаивающаяся берёзовая кора тянулась настолько далеко, насколько хватало взгляда, скрученная, как белая бумага, с чёрными пятнами, похожими на уродливые глаза. Чуть дальше земля поднималась вверх и исчезала среди вершин, увенчанных белыми соснами, а ветер спускался между ними, качая ветви, после чего они снова замирали. Выше по склону, за горловиной леса, стояло приземистое бетонное здание мотеля «Берёзовые тропки», его вывеска не горела. Кас поднялся, одёрнул края чужой куртки. Почти нервно проверил телефон в кармане. Спина ныла. Позади, там, откуда они приехали, дорога становилась шире, исчезала среди деревьев и уходила вниз по плавному склону горы. А впереди, у двери, стоял Дин, засунув руки в карманы, и ждал его. Кас закрыл дверь машины, а потом выиграл себе немного времени: достал дорожную сумку, закинул её на плечо и задержался, разглядывая содержимое багажника. Там были обрез, который теперь совершенно определённо принадлежал ему, небрежная куча верёвок, тросов и карабинов, для которых у Пита и Сью не нашлось места в рюкзаках, бумажный пакет, где лежал сложенный его старый плащ, убранный с глаз долой и ждущий дня, когда Кас сможет позволить себе с ним расстаться. Он захлопнул багажник и пошёл вверх по грязному склону к мотелю. Сэм первым вошёл внутрь, пригнув голову от начинающегося мелкого дождя, а Кас пошёл следом. Девушка-подросток за стойкой выглядела почти удивлённой их появлением, сидела, закинув ноги на стойку, и не спеша приняла оплату. Дин расплатился наличными: его карту отклонили на заправке чуть севернее Блэксбурга, и он не хотел рисковать снова на случай, если её отметят как украденную. Он оплатил три ночи. По телефону Пит говорил, что уверен в своей информации и что на всё уйдёт не больше пары дней. Сам номер был тёмный, весь обставленный выцветшими цветочными узорами семидесятых и тяжёлыми тёмными тканями; окна были мутными и давно не мытыми, так что яркое горное солнце проникало внутрь медленно, а пыль кружилась в квадрате жёлтого света на протёртом ковре. Стоял телевизор с погнутыми усиками антенны и фальшивый газовый камин, встроенный в стену. Из двух кроватей одна явно повидала лучшие времена и просела посередине; в дальний угол был втиснут диван, который, как предположил Кас, раскладывался. — Чур моя, — Дин бросил сумку так, что она тяжело упала на первую кровать. Сэм нахмурился, потом повернулся к Касу. — Хочешь вторую? — Мне всё равно. Сэм снова посмотрел на Дина. — Доволен? Дин широко, самодовольно ухмыльнулся. — Ещё бы. Кас привык к их бессмысленным перепалкам из-за мелочей в дороге: кто доел последние чипсы, кто платит за бензин, кто первым идёт в душ. И теперь их голоса цеплялись друг за друга и путались, пока он стоял среди этого водоворота беспорядочного шума и почти не слушал. Он позволил себе раствориться в привычном гуле их голосов, в стуке вещей, пока Сэм начинал раскладываться, вытаскивая ноутбук, книги и пистолет. Кас подошёл к камину, повернул ручку, собираясь его включить, но газа не было слышно. Камин остался холодным. Он так погрузился в белый шум голоса Сэма, разглядывая ручку газа, что вздрогнул, когда почувствовал на затылке чью-то мягкую ладонь. — Ярлык торчит, — просто сказал Дин. Он аккуратно заправил заднюю часть воротника Кастиэля и разгладил ткань рубашки на его плечах. — Ты грёбаное деревенское животное. Кас поднял голову и посмотрел на него. — Спасибо. Рука Дина задержалась на плече Каса дольше, чем было нужно. Его большой палец лениво провёл по шву рубашки. — Ладненько. Сначала разберёмся с делами, а потом я хочу вскрыть ту лазанью для микроволновки и посмотреть всё лучшее, что может предложить кабельное в этих «Берёзовых тропках». Позади него Сэм фыркнул со смеху и покачал головой. Они поставили упаковку из шести бутылок пива на журнальный столик, чтобы та запотела, оставили у дивана пакет с вредной едой, как обещанную награду, и уселись за работу. Сэм развернул помятую карту гор и провёл пальцем по четырём неровным линиям, выведенным чёрной ручкой там, где Сью показала им участок поисков. Линии складывались в грубоватую трапецию, захватывавшую край Национального леса Чероки; грунтовая дорога, на которой стоял их мотель, проходила дугой между первой и второй вершинами, чуть в стороне от центра. С Харрисонами они впервые столкнулись в Рипли. Это была семья их трёх человек: Сью, Пит и их сын Курт, достаточно молодой, чтобы борода ещё росла клочьями на щеках, на потрёпанном пикапе. Сэм и Дин знали их скорее по имени, чем в лицо; Кас не знал вовсе. Друзья Джона, понял он позже, за пивом и бильярдом в захудалом баре за городом. Весь вечер он сидел молча, ожидая, когда всё сорвётся, когда кто-нибудь заговорит о падении ангелов или о конце света; но Харрисоны не сказали ни слова. Ни о нём, ни о том, как кожа Сэма теперь будто была натянута на костях. Вместо этого они предложили дело. Чистокровные оборотни в горах терроризировали шахтёрские городки. Харрисоны собирались в Национальный лес проверить систему пещер, которая выглядела хорошей зацепкой, и им не помешала бы подмога. Кто-нибудь для радиосвязи, карт и координации спасателей. Всё звучало просто; они обсудили это в дальнем углу, пока Сью ходила к машине, а Пит показывал Курту, как правильно разбивать пирамиду. Кас в основном слушал, потягивая безвкусное пиво, и когда братья повернулись к нему спросить, согласен ли он, он только пожал плечами и кивнул. Всё лучше, подумал он тогда, чем бесцельно ездить, как они делали после того, как Сэм выписался из больницы, лениво проверяя зацепки о падших ангелах и не доводя ничего до конца. Это была бы их первая охота после… после. И было бы неплохо снова вернуться хоть к чему-то знакомому. Прошлой ночью, когда они остановились заправиться, в душной тесной машине Дин включил им последнее голосовое сообщение Пита на полную громкость. Их общее дыхание затянуло экран телефона соединяющимися облачками тумана. — Утром идём на разведку. Я скинул вам частоты рации, нужные номера и всё такое. Пройдём немного вглубь системы, посмотрим, есть ли признаки, что там кто-то живёт: кости животных, человеческие кости, отходы. Если ничего не найдём, встретимся с вами у мотеля и пойдём дальше. А если найдём… ну, тогда встретимся с вами и зайдём уже все вместе, зачистим. Про ловушки, приманки и всё остальное поговорим, если понадобится. Это было прошлой ночью, задолго до темноты. Теперь оставалось только ждать. Кас удобно устроился на диване, пока Сэм раскладывал всё, что они успели собрать по делу; Дин вытащил три бутылки пива из картонной упаковки и передал им. Кас откинулся назад, рассеянно ковыряя влажную этикетку на бутылке одной рукой и другой перебирая их подборку разрозненных отчётов о вскрытии. За последний месяц пропали четыре человека. Каждый из них по той или иной причине шёл по одному из маршрутов, которые Сью отметила на карте. Одно тело нашли на самой восточной тропе: грудная клетка была разорвана, сердце осталось нетронутым. Мотель считался возможной точкой интереса, но Пит с остальными уже проверили его до того, как появились Дин, Сэм и Кас. Оставались только пещеры, спрятанные в склоне горы, не нанесённые на карты, но предположительно связанные в одну спутанную систему под землёй, где могли скрываться оборотни. Из мыслей Каса выдернул голос Сэма: — Они уже выходили на связь? Он поднял взгляд и увидел Дина с телефоном; голубоватый свет экрана скользил по линии его скул в полумраке. — Пока нет. Сэм с лёгким неодобрением негромко хмыкнул. — Они сказали, что свяжутся вечером, когда вернутся к краю заповедника, — Дин даже не поднял головы. За окном солнце, пробиваясь сквозь дождь, опустилось чуть ниже верхушек деревьев, но ещё не заходило. — Ещё ранний вечер. Нашёл что-нибудь про похожие исчезновения? Сэм покачал головой. — Нет. Всё началось только недавно. Сразу после того, как ангелы… — он осёкся и прочистил горло. — Да. Дин поднял голову и посмотрел на него. Кас допил пиво одним глотком. — Я в ванную. Ему пришлось пригнуть голову под дверным проёмом, а потом он оказался в ванной размером от силы метра полтора на полтора. Над ванной было одно маленькое окно, и через запотевшее стекло проходила узкая полоска синеватого света. Кас закрыл дверь, дёрнул за шнур выключателя. Лампочка тускло вспыхнула, и он поднял взгляд, наблюдая, как она лениво разгорается ярче, отбрасывая неуверенные тени на ржавую душевую лейку и плитку. Его плечи оставались напряжёнными, пока усиливающийся свет не оттеснил стены обратно по углам и не оставил ему место дышать. Он открыл воду так сильно, что брызги полетели на плитку и пол. Умыл лицо холодной водой. На выходе он надолго задержался у закрытой двери. Засунул руку в карман и рассеянно поводил пальцем по телефону, царапая ногтями провода наушников, неровно намотанного вокруг чехла. Когда Кас вернулся, Дин и Сэм уже отвлеклись от работы. — …я просто говорю, это ещё ничего не значит. — Да значит! Извини, ты вообще помнишь прошлый раз, когда мы столкнулись со стаей чистокровных оборотней? Сэм ощетинился. — Да, Дин, помню. Но я не понимаю, какое это… Кас осторожно вернулся к ним, обошёл сумку Сэма и направился туда, где ноги Дина лежали на журнальном столике. Он почти дошёл до привычного места, когда Дин перехватил его внимание, ухватив за свитер и потянув к себе. — Чувак. Ты слышал эту историю? В Кроуфорде в Небраске. Сэм был уверен на сто… нет, на тысячу процентов, что мы… Сэм издал возмущённый звук. — Знаешь что, Дин, — перебил он нарочито громко, — мне кажется, Кас вообще не хочет это слушать… — Ещё как хочет, — Дин подмигнул Касу. — Короче, Сэм проводит своё исследование и заявляет, как и сегодня: не может быть, никак оборотни не способны координировать нападения, невозможно. И вот мы идём, уверенные, что это не оборотень. Потому что, понимаешь, Сэмми, блядь, настолько уверен… — Будто у тебя самого никогда не бывало неверных догадок. Дин, помнишь того ругару, которого ты… Дин вытянул руку ладонью к Сэму. — Не сейчас, Сэмми. Старший брат говорит, — он прочистил горло и продолжил: — Короче, Сэм был, блядь, настолько уверен, так что мы, естественно, не взяли серебро. Взяли медный клинок, освящённый святой водой, и пару свинцовых патронов на всякий случай, и когда приехали на склад… Кас уже слышал эту историю раньше. Он устроился глубже в подушках дивана, переводя взгляд с Сэма на Дина, пока те смеялись и препирались, вот Сэм вытянул ногу, чтобы пнуть Дина по коленям, снова и снова при этом повторяя что-то вроде: «Да заткнись ты, Дин», — и Кас перестал вслушиваться в слова, сосредоточившись на тёплом гуле голоса Дина, на сменяющих друг друга вспышках смеха Сэма и его добродушного ворчания. Разговор как будто перекатывался от одной темы к другой сам собой, превращаясь в жужжащий гул: от наивности Сэма они перескочили к делу с ругару, где Дин в итоге оказался подвешенным за лодыжки в чьём-то подвале. Сэм передал Касу ещё одно пиво, когда тот допил первое; Кас вынырнул из шума ровно настолько, чтобы поблагодарить его, и, пока звуки расходились вокруг него, словно море вокруг выступающей из воды скалы, поймал лёгкую, привычную теплоту улыбки Дина. Сэм смеялся громко, резко и совсем не изящно, так, как Кас давно от него не слышал; где-то между третьей и четвёртой бутылкой рука Дина соскользнула со спинки дивана и тяжело легла на плечи Каса, давая тепло. Разговор то затихал, то вспыхивал снова, а Дин не убирал руку, и Кас придвинулся ближе, чувствуя теперь тепло вдоль бедра там, где его нога прижималась к ноге Дина. Он удобно устроился у него под боком; чувствовал ровное движение его грудной клетки и находил в этом успокоение. Было уже за полночь, когда закончилось пиво, — за полночь, когда Сэм начал лениво сползать в кресле, когда Дин стал прятать зевки в кулак, когда Кас расправил плечи и почувствовал тупую боль в пояснице от слишком долгого сидения. Кас был в том состоянии, которое Дин называл «навеселе»: не пьяный, просто расслабленный, тёплый и спокойный. Будучи всё ещё рядом, Дин, наклонившись вперёд, выстроил пустые бутылки аккуратным рядом, как кегли. — Одна игра, — произнёс он. — На завтрашний поход за панкейками. Сэм поднял брови. — И где, чёрт возьми, мы тут найдём панкейки? Дин поднял голову; уголок его рта дёрнулся в ухмылке, когда он посмотрел на брата. — Проиграешь — пойдёшь выяснять. — Этого не будет. Дин откинулся назад, раскинув руки с показной невинностью. — Что? Не думаешь, что справишься со мной? — Дин, ну серьёзно. Нам завтра вставать ни свет ни заря, если мы им понадобимся. Дин застонал. Порывшись в джинсах, он вытащил телефон и ткнул им в сторону Сэма, будто оружием. — Звонка не было. Они до сих пор не вышли на связь, а значит… — А значит, что-то могло случиться, и мы вообще-то их подстраховка, — многозначительно произнёс Сэм. — Встаём в шесть. — В шесть? — переспросил Дин. — А ты вообще как понимаешь выражение «ни свет ни заря»? — Ну… часов в десять, — Дин повернулся к Касу. — Ты слышишь этот бред? В какой-то момент за последние три часа Дин запустил пальцы в волосы, зачёсывая их назад, и теперь они торчали под странными углами; рубашка помялась, кожа в тускнеющем свете казалась тёплой и мягкой. Кас застрял в этой почти болезненной близости, и когда Дин вопросительно поднял брови, он смог сказать только: — Я позабочусь, чтобы был кофе. Дин закатил глаза. — Ну хоть ты на моей стороне, — он хлопнул Каса по плечу, поднимаясь на ноги. Кас невольно подался навстречу прикосновению, короткому теплу его кожи. Они медленно, сонно расползлись по своим кроватям, но Кас спать ещё не хотел. Вместо этого он вышел наружу, на потрескавшийся тротуар, который тянулся вдоль дверей мотеля. Сквозь расколотый бетон пробивались сорняки и сухая трава, цепляясь за край, где утрамбованная земля парковки поднималась к дорожке. За машинами лес стоял тёмный и неподвижный, осенний холод тянулся сквозь узкие промежутки между деревьями. Позади поднимались и затихали голоса — Сэм и Дин всё ещё спорили из-за кроватей. Когда Кастиэль вдыхал, он чувствовал, какой воздух был холодный и чистый, с дождевой остротой. Потом дверь со скрипом открылась, бросив длинный прямоугольник мягкого жёлтого света на дерево и влажную от листьев землю, и Сэм тоже вышел, остановившись рядом с Касом. — Эй, — позвал Сэм. — Ты чего тут стоишь? Кас сунул руки в карманы доставшихся ему по наследству джинсов, не имея настоящего ответа. — Жарко, — неуверенно нашёлся он, хотя осенний холод уже пробирался под рубашку, поднимая мурашки по рукам и шее. Сэм стоял рядом, скрестив руки на груди, защищаясь от холода. — Ну, тут точно не жарко, — он посмотрел на Каса. — Как ты вообще? Готов снова вернуться к работе? Кас замялся. Ногтями подцепил потрёпанный край чужой куртки. Сэм выдохнул. — Ага, — произнёс он и посмотрел в темноту. — Я тоже не особо. — Я вообще-то не возвращаюсь к работе, — после паузы объяснил Кас. — Я в ней никогда и не был. Всё это… для меня ново. — Но с обрезом ты уже неплохо управляешься. Кас слегка наклонил голову. — Навёл и нажал на курок, — спокойно произнёс он. — Вроде бы ничего сложного. После бесконечных часов на подземном стрельбище бункера Кас теперь мог попасть в яблочко с двадцати футов. По движущимся мишеням он, правда, не попадал вообще, но Дин жизнерадостно предложил простреливать монстрам колени, чтобы их замедлить. «Давай пока без геройства», так он сказал. Сэм усмехнулся. — Ну да. Долгое время они молчали вместе, глядя туда, где грязевой склон уходил в темноту, а очертания машин едва угадывались в тусклом свете ламп, льющемся из окон мотеля. Рядом Сэм пошевелился. — Ммм? — Кас посмотрел на него. Сэм бросил на него взгляд. — Что такое? Кас нахмурился. — Извини… ничего. Мне показалось… Сэм покачал головой; на его лице мелькнуло лёгкое неодобрение. — Ты всё ещё спишь в наушниках, — сказал он. Не вопрос. Кас упрямо отвернулся и ничего не ответил. — Ты себе слух угробишь. Серьёзно. — Тогда говори громче, Сэм. Я не могу тихо… — Очень смешно. Слушай, я не говорю совсем не включать эти записи. Просто… убавляй хоть немного. И попробуй хотя бы сегодня лечь без них. Или выключай перед тем, как заснёшь. Кас наклонил голову. — Может быть. Он сказал это в основном для того, чтобы успокоить Сэма; он не видел смысла объяснять, на что для него похожа эта давящая тишина. Позади них с грохотом открылась входная дверь, и на пороге, силуэтом на фоне мягкого жёлтого света из комнаты, появился хмурый Дин. — Какого хрена вы тут делаете? — спросил он. — Холодно же. Я думал, мы собирались встать ни свет ни заря. — Ага-ага, — Сэм мотнул головой в сторону Дина и комнаты. — Пошли, Кас. Завтра у нас будет сложный день. Кас вошёл следом за ними. Пока их не было, Дин разложил диван, набросил на него грубую полосатую простыню и приготовил сплющенную подушку и колючее шерстяное одеяло. Перед диваном журнальный столик был сдвинут к окну, чтобы освободить место, а их сумки без особых церемоний свалены кучей посреди комнаты. Кас забрал свою сумку, порылся в пакете с туалетными принадлежностями, а затем вернулся туда, где Дин с ожесточением пытался взбить тонкую, как бумага, подушку. Тот поднял взгляд, когда Кас подошёл. — Хей, — Дин отбросил подушку в сторону. — Бесполезная хрень… Ты как? — Хей, — Кас неловко поднял пакет с принадлежностями. — Поможешь?.. — Ага. Давай, — Дин неуклюже подвинулся на матрасе и похлопал по месту рядом с собой. Кас неловко сел; матрас просел под его весом, так что его качнуло сначала в сторону Дина, потом обратно. Дин забрал у него пакет и начал рыться внутри, а Кас в это время повернулся спиной, зацепил большим пальцем ворот рубашки сзади и стянул её через голову. Он машинально сложил вместе фланелевую рубашку и свитер и так и оставил руки на ткани, ожидая Дина. Из-под входной двери тянуло сквозняком — прохладным, сладковатым от мокрого леса запахом сосен и сырой земли, — и по спине Каса побежали мурашки. Когда ладонь Дина наконец коснулась его, она оказалась тёплой и шероховатой; подушечки пальцев были всё ещё огрубевшими несмотря на слой крема. Кас закрыл глаза. Он уже не мог точно вспомнить, когда это стало их привычным ритуалом, но был за него благодарен. К концу каждого дня у основания лопаток Каса скапливалась тупая, ноющая боль, мышцы стягивались и напрягались, будто что-то снова и снова сгибало его внутрь себя, пока Сэм не начал всерьёз думать, что ему стоит показаться врачу; именно он первым предложил «IcyHot». Теперь Дин медленно и уверенно втирал мазь в его кожу, и лёгкое холодное покалывание постепенно растекалось по напряжённым мышцам Каса. Потом начинало жечь теплом, просачиваясь под кожу и оседая внутри. Кас выдохнул. Прошло слишком много времени с тех пор, как он расправлял свои… — Помогает? Кас открыл глаза. — Да, — солгал он. Он всё ещё чувствовал их призрачный зуд даже спустя месяцы после падения. Разумом он понимал, что его настоящее тело огромно за пределами человеческого понимания — молния, свет и львиная песнь, — но в этой оболочке потеря ощущалась так, будто из него что-то вырезали. — Да. Спасибо. Дин удовлетворённо хмыкнул. Пока он продолжал, Кас заметил, как из ванной вышел Сэм. Тот посмотрел на них, потом отвёл взгляд; он никогда специально не избегал смотреть на руки Дина на коже Каса, но и не комментировал этого. Просто оставлял им пространство. Руки Дина были привычны к ударам и порезам, к разборке оружия и рисованию ловушек для демонов, а здесь, на коже Каса, они были осторожными. Обычно это длилось две-три минуты — самое долгое время, которое Дин вообще к нему прикасался. Каса не волновало, что думает Сэм; он брал то, что мог получить. — Спасибо, — наконец произнёс Кас, когда Дин убрал руки. — Да не парься, — Дин вытер ладони о джинсы и улыбнулся ему. — Ты в порядке? Кас кивнул. — Музыка у тебя есть? — Да. — Ладно, — на мгновение Дин замер рядом с ним, так близко в своей тонкой футболке, что Кас чувствовал приглушённое тепло его тела даже сквозь одежду, и взгляд его медленно, рассеянно скользил по лицу Каса. Пальцы лениво крутили шов на джинсах. — Ну… отлично. Кас глубоко вдохнул и неловко поднялся с надувного матраса, возвращаясь к своему дивану с зажатой в руке одеждой. Он разделся до боксеров, натянул простую футболку и отпихнул вещи в угол, чтобы не мешались. Затем забрался под одеяло. Последним лёг Дин — после того как Сэм расставил на столике их тихо потрескивающие рации и телефоны, — и Кас остался в темноте и тишине. Телефон под одеялом холодил бедро, но он его не трогал. Он решил попробовать так, как советовал Сэм. Он остался в тишине и задыхался в ней. Эта тяжесть, эта неподвижность давили на грудь, как наковальня, и он чувствовал, как отчаянно тянется к звукам — улавливал дыхание Дина, храп Сэма, глухой стук воды в трубах, — что угодно, лишь бы заполнить пустое эхо в собственной голове. Эта ноющая, неразрушимая тишина всё сильнее сжималась вокруг него, пока он не начал слышать пульс у себя в ушах, а далёкий рокот храпа Сэма не стал казаться чем-то на расстоянии светового года. Он вдохнул и размотал наушники вокруг телефона. Трек номер тринадцать: «Метель, Монтана». С самого начала.

***

Отец, прости меня. Пожалуйста, Отец, не дай им узнать страдания. Отчаянный, на коленях, в грязи под разорванным звёздами небом. Бесполезная, пустая молитва, застрявшая в горле, как бутылка в море. Пожалуйста, не дай им узнать боли, Отец. Пожалуйста… дай им умереть. Кас открыл глаза. Он смотрел на слабое голубое свечение, дрожащее вдоль балок потолка, и постепенно убавлял громкость на телефоне, пока звук не исчез совсем, а тени не начали двигаться на периферии его зрения. Это был старый сон, затёртый до привычности, так что он о нём даже не задумался. Незадолго до шести в комнате начали шевелиться. В пять минут седьмого он уже стоял у двери ванной, слушая шум горячей воды, где мылся Дин, ожидая своей очереди. Тело затекло, ноги замёрзли. Когда Дин вышел — вместе с волной влажного воздуха и пара, — Кас проскользнул мимо него, закрыл дверь ванной и запер её. Зеркало запотело, на деревянном полу растеклись плоские лужицы в форме следов. В воздухе густо стоял запах мыла Дина — запах, который Касу так нравился. Он на минуту сел на край ванны, привыкая к новому утреннему шуму и вдыхая этот тёплый, успокаивающий запах. Сэм ограничил их десятью минутами в душе, это был максимум. Они хотели выйти к тропам, ведущим к пещерам, к половине седьмого, а лучше раньше. Полотенца валялись кучей на полу; Кас мылся последним. Стрелки на часах уже указывали на десять минут седьмого. Он поднялся, снял рубашку, стянул боксеры. Единственное зеркало было размером примерно с его голову и прикручено высоко над раковиной. Не вставая на цыпочки, он видел только своё лицо. Он завёл руку назад, осторожно касаясь пространства под лопатками. Спина чувствовала себя лучше, чем вчера. В коже всё ещё оставалось слабое тепло, приглушавшее боль. Его ладонь медленно скользнула ниже, по пояснице, вдоль внешней стороны бедра. Потом он опустил руку. Внимательно посмотрел на себя в зеркало. Влажная дымка постепенно исчезала, туман сходил с поверхности стекла. В отражении он выглядел усталым, измученным. Не собой. В общей сумке с туалетными принадлежностями Сэма и Дина, небрежно раскрытой на полке над унитазом, стояло несколько плотно закрытых пузырьков с рецептами. Для Сэма. Он тоже не был собой. Испытания сильно его подкосили — только сейчас он начал понемногу возвращать потерянный вес, — и, по крайней мере пока, ему приходилось принимать лекарства, чтобы спать. Выносливость у него уже была не та, что раньше. Но каждое утро его пробежки становились длиннее, и возвращался он уже не таким задыхающимся, а Кас обычно ждал его с кофе, пока Дин где-то в комнате или в дальних коридорах бункера с трудом выбирался из постели. Это стало чем-то вроде их ритуала, хотя никто из них его не планировал. Кофе в тишине, пока Сэм восстанавливал дыхание, а Кас наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, пытаясь думать: если он мог восстановиться, значит, и я смогу. Кас протянул руку и взял один из пузырьков — название было длинным, и он не знал, от чего эти таблетки. Белые, ничем не примечательные. Он поставил его обратно. Для него лекарств не существовало. Но хотя бы для Сэма они были. В дверь постучали, и послышался голос Сэма: — Ты там живой? Не утонул? — Извини, — Кас наклонился, включив воду, и шаги Сэма удалились. Он помылся наспех и почистил зубы, избегая смотреть на своё лицо в зеркале. Натянул старый хенли Дина, две рубашки поверх, подшитые джинсы Сэма, новую пару прорезиненных ботинок. От Харрисонов всё ещё не было никаких новостей, хотя выйти на связь они должны были уже несколько часов назад. Пещеры должны были стать короткой проверкой — быстрым осмотром на предмет чего-нибудь подозрительного, прежде чем они вернутся и встретятся с Винчестерами, чтобы обсудить дальнейшие действия. Осень, и Сэм сказал, что в пещерах будет холодно. Темно. Сыро. В основной комнате Сэм и Дин убивали время, ожидая его; у их ног стояли рюкзаки на затяжках, между ними лежали три пистолета, все заряженные серебряными пулями. На них уже были каски, а ещё одна, белая, лежала на кровати, дожидаясь Каса. Он посмотрел на них: они тихо переговаривались, слегка повернувшись друг к другу плечами. Сэм, вероятно, пытался в чём-то убедить Дина — Кас понял это по тому, как было напряжено его лицо и как он наклонил голову. Подойдя к ним, Кас сглотнул и положил ладонь на рукоять своего одолженного пистолета, просто потому что не знал, куда деть руки. Кукушка на стене показывала почти половину седьмого, и вдруг ему отчаянно захотелось оказаться снаружи, в движении, по дороге хоть куда-нибудь, даже если это будет дыра в земле, полная оборотней и человеческих костей. Тут Дин повернулся к нему и спросил, как он спал, и Кас дёрнулся, хотя Дин, похоже, этого не заметил. — Нормально, — ответил он. — Наверное, — о сне Дину он решил не рассказывать. Дин внимательно посмотрел на него из-под каски — красной, с налобным фонарём, оставленной Харрисонами, — и Кас не выдержал его взгляда; отвёл глаза в сторону, на край ковра на полу. — Ладно, — всё же произнёс Дин и на секунду сжал запястье Каса, а потом снова отвернулся к Сэму. Харрисоны оставили им только самое необходимое: верёвки и карабины, каски, фонари, сигнальные огни и общее объяснение того, как спускаться по верёвке, если придётся. Не придётся — они ясно дали это понять. Но на всякий случай. Просто на всякий случай. Их молчание в рации становилось всё оглушительнее. Кас почувствовал, как внутри скручивается тревога. Скорее всего, с ними всё было в порядке — максимум заблудились. Но он всё равно не мог перестать думать. Ожидать худшего. Они шумно двинулись к входной двери, навстречу разрастающемуся дневному свету и пронзительному горному птичьему крику, и на мгновение Каса накрыло острое чувство вины, когда он увидел плечи Дина, опущенные под тяжестью верёвок, которые тот нёс. Сэм был болен, а Кас был… чем бы он ни был, всё снова, как обычно, легло на Дина: обязанность тащить их обоих, пока они снова не смогут держаться сами. И они смогут — Кас это знал. Сэму станет лучше, и ему самому станет лучше, и тогда Дин сможет наконец отступить, и они снова будут заботиться друг о друге вместе. Это казалось далёкой мечтой. Но всё же мечтой, которую он продолжал видеть. И, может быть, это пойдёт на пользу. Свежий воздух и физическая нагрузка, товарищество, враг, которого можно понять и у которого есть надёжная слабость. Нечего бояться. Есть на что надеяться. А позже будут руки Дина у него на спине, разглаживающие боль. Кас вышел за ними в свет.

***

От мотеля до дороги, которая на карте Сэма подходила ближе всего к системе пещер, было двадцать пять минут езды. Шоссе постепенно сужалось до одной полосы, а потом и вовсе переходило в грунтовку. «Импалу» трясло на камнях, выбоинах и местах, где дождь размыл дорогу, так что их подбрасывало на сиденьях вместе с подвеской машины, и Кас чувствовал, как у него стучат друг о друга зубы. Деревья теснились по обе стороны дороги, тонкие, с длинными полосами отслаивающейся бледной коры; в лужах поблёскивала дождевая вода, неподвижная и гладкая, ловя тусклые цвета рассвета, просачивающегося сквозь сосны. Пока Дин вёл машину, Сэм вытащил телефон из кармана куртки. Несколько секунд он возился с ним, бормоча что-то себе под нос. Дин бросил на него взгляд. — Что там? — Сигнала нет, — Сэм ещё немного помучил телефон, потом сдался и убрал его обратно в карман. — Они теперь точно не смогут выйти на связь. Радио всё сильнее захлёбывалось помехами по мере того, как они углублялись в горы, лихорадочно перескакивая с волны на волну в поисках станции, которую ещё можно было поймать: обрывки классической музыки, «движение полностью встало на «I-64», так что если вы надеетесь добраться до Чарльстона до полудня…», жестяной обрывок поп-мелодии, белый шум, неопознанный объект с признаками того, что эксперты называют масштабной термической ава… — и тогда Дин выключил радио. Последний участок дороги они проехали в тишине, под грохот и дребезжание машины, пока между деревьями не показался потрёпанный пикап Харрисонов. — Чёрт, — Дин свернул в сторону, загоняя «Импалу» под прикрытие из сосновых ветвей. Он заглушил двигатель и выбрался наружу. Пикап основательно увяз в грязи, шины были облеплены засохшей глиной, и ни Сью, ни Пита, ни Курта нигде не было видно. Кас вышел из «Импалы» и пошёл за Сэмом и Дином к машине. Дин сложил ладони козырьком у глаз, заглядывая в окно пикапа, а Кас провёл рукой по капоту. Металл был холодным и влажным от росы. — Они не возвращались с прошлой ночи, — сказал он. Сэм снова достал телефон, посмотрел на экран и со вздохом убрал обратно. — Сигнала всё ещё нет. — Дерьмо, — Дин оттолкнулся от машины и отряхнул руки. — Ладно. И где тут эта пещера? Они достали из багажника «Импалы» запасное снаряжение для спуска — лучше перестраховаться, чем потом жалеть, сказал Сэм, убирая часть вещей в передний карман рюкзака. Он передал Дину и Касу ледорубы и взял один себе. Кас провернул свой в руке, ощущая его тяжесть и вес. А потом они пошли пешком. От дороги до главного входа в пещеру было ещё три мили: вверх по каменистым склонам, между деревьями, с Сэмом впереди и картой в руках. Дин, разумеется, жаловался почти всю дорогу. — То есть ты хочешь сказать, что в этих пещерах ещё никто толком не был? — спросил он, запыхавшись, когда они остановились попить воды. Кас задержался рядом с ним, глядя вниз на уходящие террасами мох и камни; где-то далеко слышалась река. Сэм покачал головой. — Они новые. Вход открыли всего пару лет назад, — он всматривался в карту, держа компас на ладони. — Но Пит говорил, что, по его мнению, они соединяются с другими пещерами в этом районе. Типа огромного лабиринта, — он указал на юг, и Кас проследил за его пальцем, хотя там были только деревья. — Наверное, люди в тех пещерах бывали, но недостаточно часто, чтобы их как-то назвали. — Отлично, — пробормотал Дин. — Девственная территория. Сэм не стал отвечать. Он снова двинулся по тропе, различая её среди кустарника и опавших листьев, а Дин и Кас пошли следом. Пока они поднимались, солнце всё выше вслед за ними поднималось в небо, и в конце концов Дин перестал жаловаться, сосредоточившись на дыхании. Кас же спокойно держал темп. В ногах была приятная тяжесть. Холодный воздух наполнял рот и лёгкие. На полпути что-то будто изменилось — деревья нависли ниже и стали как будто темнее; сероватый рассветный сумрак сделал воздух плотнее, а всё вокруг — зеленее и резче. Шорох их ботинок по земле и кустарникам стал громче. Не стало пения птиц. Даже сверчков почти не было слышно. Кас подумал о Харрисонах. Рация Сэма всё ещё тихо шипела у него на бедре, но голосов в ней не было. В пещере существует множество способов умереть. Даже в пещере без оборотней. Он сглотнул, сделал несколько быстрых шагов, догнав Дина, чтобы идти рядом, а не позади него, и Дин бросил на него взгляд из-под каски. — Ты как? — У меня плохое предчувствие, — сказал Кас. Он заметил, как Сэм впереди чуть повернул голову назад, в их сторону. Сэм был достаточно умён, чтобы не поддаваться тревоге, но наверняка и сам это чувствовал. — Ага, — ответил Дин. — Но думай о хорошем, — он улыбнулся и посмотрел вперёд, туда, где тропа резко уходила вверх вправо. Сэм остановился на середине подъёма, потом поднялся на цыпочки и указал вверх, в расщелину между камнями. — Нам сюда, — и после вскарабкался по скале — всего фута на три, но Кас всё равно почувствовал лёгкую вспышку гордости. Месяц назад Сэм бы этого не смог. Теперь он стал сильнее. Не совсем прежний, но уже близко. Они полезли следом, цепляясь носками ботинок за трещины в камне, и когда Кас наконец перевалился через край уступа, он увидел, что дальше земля выравнивается, образуя что-то вроде полки на краю горы… И там, словно разинутая пасть, уходил вниз провал в сплошную черноту: вход в пещеру. Кас уставился в темноту. Со страхом он был знаком — сначала как с абстрактным понятием, а в последнее время и на практике, — но никогда ещё не чувствовал его так: будто не может нормально вдохнуть. Сэм и Дин, похоже, не были так напряжены — раскладывали верёвки, наклонялись над краем, передавали друг другу снаряжение. Кас стоял позади них, чувствуя, как сжимается горло; сама мысль подойти ближе наполняла его ужасом. Им предстояло спуститься вниз по верёвке, пусть и на небольшую глубину, а он… Он мог думать только об одном: я не помещусь. Его крылья, его истинный облик, вся его необъятность, сила и сияние — они не поместятся здесь. Созданию из света не было места под землёй. — …Кас? Земля вызывает Каса. Кас поднял голову. — Я слушаю, — отозвался он. Сэм чуть улыбнулся. — Неправильный ответ, чувак. Я спросил: готов? Кас подошёл к краю. Стоя у самого провала, он увидел, что пещера не такая уж глубокая. Может, футов десять или двадцать вниз — достаточно мелко, чтобы солнечный свет поблёскивал в лужах стоячей воды. Дальше проход постепенно уходил в темноту, но без резкого обрыва — скорее место для осторожной ходьбы, чем для настоящего спелеологического спуска. Нечего бояться. Он расправил плечи, проверяя тупую боль у основания лопаток. И вдруг рядом оказался Дин. Он протянул руку, легко провёл вдоль руки Каса, коснулся холодными пальцами внутренней стороны его запястья, скользнул по тыльной стороне ладони. — Спокойно, Кас, — произнёс он. — Давай. Сэм показал Дину, как закрепить страховку, и прежде чем Кас успел опомниться, Сэм уже исчез внизу, прокладывая путь в темноту; Кас слышал, как его ботинки ударяются о стены пещеры. Через мгновение он уже стоял на дне, а Дин приподнял бровь и кивком указал вниз, мол, твоя очередь; Кас, как всегда, пошёл следом. Вес Дина на другом конце верёвки оказался настоящим спасением, подумал он, пристёгивая карабин и осторожно садясь на край уступа. Внизу, совсем рядом, так близко, что можно было бы пнуть, если бы пришло в голову, стоял Сэм, уперев руки в бока и ободряюще улыбаясь ему. — Давай, — сказал он. — Можешь вообще на заднице съехать, если хочешь. Тут не круто. Дин фыркнул за его спиной, и Кас почувствовал, как внутри немного отпускает. Они не боялись. Просто дыра в земле. Они все видели Ад и вещи похуже. Кас развернулся, крепче взялся за верёвку. Он скорее соскользнул вниз, чем спустился как положено; канат пропел в его перчатках, и прежде чем он успел толком осознать происходящее, ладони Сэма уже легли ему на спину, помогая подняться на ноги среди обломков камня и свернувшейся верёвки. Он поднял взгляд на вход в пещеру где-то в десяти футах над ними — на Дина, стоящего тёмным силуэтом наверху, на узкую полоску света — и сглотнул. Разумеется, Дин матерился и ворчал весь спуск, пока наконец не упёрся ногами в камень и не выдохнул весь воздух из лёгких. Некоторое время они просто стояли, давая ему отдышаться, а Кас смотрел мимо Сэма на узкий туннель — единственный выход из этой камеры. Он вдохнул, поднял руку и включил налобный фонарь. С облегчением заметил, что луч пробивает темноту, выхватывает камень и россыпи скал, выступы на стенах, за века выточенные водой или каким-то древним тектоническим катаклизмом. Теперь он увидел и тонкую струйку воды, текущую от входа у него за спиной глубоко в туннель, петляющую между камней. Кас опустил взгляд. Между его ботинками торчало несколько травинок, цеплявшихся за жизнь в том скудном солнечном свете, что проникал в пещеру. От этого почему-то стало чуть легче дышать. Дин потянулся и стукнул костяшками пальцев по макушке каски Каса. — Пойдём, — кивнул он. Братья включили фонари и осторожно двинулись дальше. За сухим порогом туннеля первый камень, отполированным тонкими струйками дождевой воды, оказался скользким под ногами; чем глубже они уходили, тем более неровным становилось дно, острое и зубчатое по краям. Кас тщательно выбирал, куда ставить ноги. — Они пошли этим путём, — прозвучал странный тихий шёпот Сэма, который шипением отразился от стен пещеры. Он едва мог стоять прямо; каска то и дело задевала потолок. Кас слегка пригибался, но голова всё равно свободно проходила под камнем. — Посмотрите внимательно. — На что? — спросил Дин. Кас остановился и оглянулся на него, заметив, как луч фонаря скользнул по чёрной дыре в стене — слишком маленькой, чтобы туда пролезть, но зияющей, как пасть. Его передёрнуло. — Кости. Следы. Верёвки, — Сэм провёл светом по грязи и камням под ногами. Бледные водянистые лучи их фонарей холодно скользили по стенам пещеры, выхватывая места, где потолок опускался ниже и где туннели расходились в стороны. Кас сосредоточился на своих шагах, чтобы не думать о давящей темноте вокруг, о том, как проход становился всё уже и уже, пока им не пришлось идти гуськом. Сэм всё так же шёл впереди, ведя ладонью по стене рядом с собой. В одном месте Сэму пришлось развернуть плечи боком, чтобы протиснуться. Дин полез следом, театрально втянув живот, а потом оглянулся на Каса с ухмылкой. Кас сжал челюсти и двинулся вперёд неловкой шаркающей походкой. Стены тёрлись о его руки с обеих сторон, даже когда он разворачивал плечи, а влажная вода, стекавшая по камню, пропитывала рубашку. К счастью, футов через пять или шесть проход снова расширился, и Кас смог вдохнуть полной грудью. Он повёл плечами назад, и те прохрустели в суставах. На несколько минут они остановились в более просторной камере, пока Сэм возился с карманной картой и заметками на салфетке, которые Пит Харрисон нацарапал перед уходом — примерная схема пещеры, стрелки к выходу, который, как ему казалось, там был. Судя по всему, система должна была быть довольно простой — как транспортный туннель, пробитый в горе: огромная S-образная дуга, уходящая вниз по склону, с ответвлениями-коридорами, слишком узкими для исследования. Потеряться невозможно. Детский сад. Кас стоял у входа в камеру, скрестив руки и наблюдая, как Дин подсвечивает бумаги Сэма фонарём и как они тихо переговариваются между собой. Здесь, под землёй, было тихо. Только их собственный шум — звук ботинок по камню, каждое слово и каждый вдох отдавались эхом, но всё это оставалось запертым внутри. Ему было не по себе. Пока здесь ничего не было. Ни оборотней, ни Харрисонов. Ни костей, ни верёвок, ни брошенного снаряжения. Камера, в которой они стояли, была футов восемь в ширину, может, десять в длину. На другом её конце туннель продолжался дальше, едва ли достаточно широкий для человеческого тела. И эта тишина. Она заполняла здесь каждый дюйм пространства. Они пошли дальше, всё глубже в сужающийся туннель. Когда стены наконец разошлись в стороны минут через пятнадцать, Сэм задел ботинком камень, и тот с шорохом укатился за границу света; звук его ударов о скалу — щелчки, треск — тянулся бесконечно долго. — Эй, внимание, — вдруг произнёс Дин. От звука его голоса Кас вздрогнул. Дин опустил луч фонаря к полу. Касу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что тот светит: осколки костей, разбросанные и переломанные, некоторые всё ещё тёмные от остатков старого мяса. — Ну что, кто-нибудь хочет позавтракать? Сэм инстинктивно отступил назад и тоже направил фонарь вниз; резкий белый свет скользнул по мокрому полу и выхватил останки. Картина была хаотичной — с первого взгляда Кас различил фрагменты кролика и оленя, лисы и кошки, и рваный остов одного птичьего крыла. По позвоночнику пробежал ледяной холодок. — На человеческие останки не похоже, — Сэм хмуро разглядывал разномастную груду. — Просто животные и… это ещё что? — он присел на корточки и осторожно провёл пальцем по маленькой бесцветной луже чего-то густого и свернувшегося. Потом резко отдёрнул руку. — Так, нет. Это кожа. — Кожа? — переспросил Кас. Дин издал звук, будто его сейчас стошнит. Сэм вытер руку о джинсы, морщась. — Ага. Похоже на то, что остаётся после линьки перевёртышей. Дин фыркнул, покачиваясь на пятках. — Только перевёртыши не убивают так, как эти твари. — Значит, Харрисоны ошиблись, — предположил Кас. — Может быть. А может, и нет, — Сэм снова поднялся, пригнув голову под низким потолком. — То есть это правда похоже на кожу… — он замолчал, поднял руку и поправил налобный фонарь. Вздохнул. — Но чёрт его знает. Здесь темно. Это может быть что угодно. Кас проследил, как его ладонь опустилась на ледоруб, висящий на поясе. Плечи Сэма напряглись. Он сглотнул. — Ну, — начал Дин, — по крайней мере, серебро мы взяли. Туннель после этого оставался широким. Они могли идти в полный рост, на нормальном расстоянии друг от друга, и Кас напоминал себе дышать ровно, хотя постоянный запах сырого камня вызывал лёгкую тошноту. Они с Дином держали фонари направленными в пол, медленно водя лучами из стороны в сторону, как поисковики в лесу. Тут и там среди камней валялись костяные обломки — вспышки белого в нескончаемой темноте, — но ничего важного. Прямо перед Касом Дин споткнулся, подвернув ногу в невидимой трещине. Он выругался, и Кас схватил его за локоть, помогая удержаться. Дин выпрямился, шумно выдохнув, и тряхнул ногой. — Спасибо. Кас слегка улыбнулся ему. — Ого, — вдруг сказал Сэм, резко остановившись. — Справа от вас. Он направил фонарь вниз и в сторону, и Кас почувствовал, как сердце вдруг забилось быстрее. За грядой низких валунов пол обрывался в абсолютную пустоту — усыпанная сталактитами дыра пожирала свет фонаря Сэма, будто сама была чудовищем. Она находилась далеко от их маршрута, но Каса внезапно накрыла дурнота; по позвоночнику прошли острые вспышки адреналина от одного лишь знания, что эта бездна здесь. — Чёрт, — тихо присвистнул Дин. Он осторожно перебрался к валунам, и Сэм последовал за ним; Кас остался на месте, не отрывая взгляда от провала. — Не надо, — слишком тихо, чтобы его услышали, произнёс он, чувствуя ком в горле, но братья уже стояли там, аккуратно опустившись на колени у камней и направляя фонари в расщелину. — Да тут пиздец какая глубина, — сказал Дин с мрачным восхищением. Он повернулся — тёмный силуэт на фоне собственного света, — и Кас увидел неопределённое движение его руки. — Иди сюда, Кас, глянь. Неохотно Кас пошёл на огоньки их фонарей, прижимая локти к телу. Когда он приблизился, Дин протянул руку и крепко взял его за локоть. Он слишком беспечно опирался на камень, и Кас невольно представил себе короткими, ужасающе ясными вспышками, как скала осыпается и все трое летят вниз… — Держу, — пробормотал Дин и сверкнул ободряющей улыбкой, слишком яркой в свете фонаря. Кас наклонился всего на несколько сантиметров, но этого хватило. Краем глаза он заметил, как Сэм поднял небольшой острый камень и сбросил его вниз. Кас проследил за ним взглядом, хотя тот почти сразу исчез за пределами света. Свечение фонаря на каске растворилось в черноте. Камень летел не слишком долго, прежде чем раздался звук удара о дно, но всё же достаточно. Кас перевёл взгляд на Сэма. Он видел, как у того бегают глаза в свете фонаря, как всегда, когда он напряжённо о чём-то думал. — Жесть, — выдохнул Сэм. — Там футов… пятьдесят? — Надеюсь, они туда не свалились, — тихо произнёс Дин. Никому не нужно было уточнять, о ком речь. Некоторое время они молча стояли и смотрели вниз. Касу казалось, будто он почти чувствует тяжесть воздуха, скопившегося внутри этой дыры. Воздух, которым он дышал, был старым, затхлым. Он очень медленно сместил вес тела и только тогда заметил, что вцепился рукой в предплечье Дина. Дин, похоже, тоже этого не осознавал. Его ладонь всё ещё крепко держала Каса за локоть. А потом… — Подождите, — сказал он и едва не ослеп от того, как лучи фонарей Сэма и Дина одновременно ударили ему в лицо. Он зажмурился, чуть расставил ноги для равновесия. — Мне показалось… Просить их замолчать не пришлось. Они и сами всё поняли, и Кас всё ещё чувствовал на себе свет их фонарей, окрашивающий веки в красное и оранжевое. Ему показалось, что он что-то услышал, но он пока не говорил этого вслух; как вообще сказать такое? Они были одни под землёй, на глубине в полмили, над провалом высотой в три этажа, но ему показалось… Это было почти ничто. Невнятный шорох, обрывок голоса. Это мог быть карабин, ударившийся о камень, шелест одежды или что угодно ещё… — Что такое? — настороженным шёпотом спросил Дин. Кас открыл глаза и насколько смог посмотрел на него под ослепляющим светом фонаря. Сглотнул. — Мне показалось, я кого-то услышал, — всё-таки произнёс он. К его удивлению, Сэм тут же напрягся рядом, поднимаясь с колен и ухватившись за валун перед собой, чтобы удержать равновесие, пока всматривался глубже в провал. — Ты уверен? — спросил он чуть громче, чем следовало. Его ледоруб стукнул по камню, и Кас инстинктивно потянулся, ухватив Сэма за край воротника куртки; одновременно он почувствовал, как крепче сжались пальцы Дина у него на руке. — Может… Дин, кажется, понял, к чему тот ведёт, и крикнул в пустоту: — Эй! Есть там кто-нибудь? Кас вздрогнул и резко присел рядом с ним, испугавшись, что сейчас его перевесит вперёд. — Сью! — позвал Сэм. — Курт! — Пит! — Прекратите! — резко и почти отчаянно попросил Кас, и братья замолчали, поражённые. Они растеряно посмотрели на него, снова ослепляя светом фонарей. — Прекратите, — повторил Кас уже тише. Сердце колотилось у него в груди. Он так сильно сжимал руку Дина, что чувствовал кость под пальцами. С трудом сглотнул ком в горле. — Мы всё ещё не знаем, что здесь. Сэм сжал челюсти. Почти незаметно кивнул — едва уловимое движение среди теней. — Надо хотя бы проверить, можем ли мы туда спуститься, — сказал Дин спустя мгновение. Кас чувствовал на себе его взгляд, чувствовал, как вторая рука Дина вслепую нашла в темноте его ладонь и почти рассеянно обхватила её. — Там должен быть какой-то склон или что-то вроде того. Надо поискать верёвки или сломанное снаряжение. Просто чтобы убедиться. — Если они рухнули с такой высоты, то не выжили, — тихо предположил Сэм. — Мы хотя бы должны попытаться. Теперь они разговаривали так, словно Каса здесь не было, через пустоту между ними и краем провала. Кас поднял голову, направил луч фонаря на высокий сводчатый потолок, с которого капала вода, и медленно вдохнул через нос. Они не знали, что здесь. Но он почувствовал что-то другое, какой-то иной инстинкт, острый, горячий страх, когда они начали кричать… Не ощущение, что внизу никого нет и их некому услышать. А наоборот. Он чувствовал это как тень на краю зрения, ощущал в своих чужих, опустошённых костях. Дин осторожно пошёл вдоль края провала, опустив голову так, чтобы фонарь на каске освещал землю, оставляя руки свободными. Когда он проходил мимо, Кас схватил его за локоть, удерживая на месте. Дин удивлённо обернулся; под резким светом налобного фонаря его лицо казалось размытым пятном теней. — Эй, — отозвался Дин и свободной рукой отвёл луч фонаря в сторону. Теперь Кас различал изгиб его рта, линию челюсти, и это, вопреки всему, действительно немного успокаивало нервную дрожь внутри. — Кас. Что такое? Слова застряли у Каса в горле. Он медленно провёл пальцами по руке Дина, вдоль шва куртки, задел кончиками пальцев его запястье. — Будь осторожен, — произнёс он наконец. — Береги себя. Один уголок губ Дина приподнялся в мягкой кривоватой улыбке. — Я всегда осторожен, — он подмигнул и ткнул костяшками пальцев Каса под подбородок. — Меня же ещё ни разу не убили, а? — По крайней мере, ты ещё ни разу не оставался мёртвым, — укоризненно сказал Кас, а Дин рассмеялся. Потом Дин отвернулся и ушёл дальше в темноту, пока постепенно не растворился в ней полностью; остался только смутный силуэт, тонкая полоска фигуры и одинокая точка света его фонаря, двигающаяся, ныряющая, качающаяся. Проходя мимо, Сэм успокаивающе коснулся плеча Каса и коротко улыбнулся ему из-под света каски. Кас остался один, глядя в провал в земле. Луч его фонаря едва доставал до неровных краёв ямы — а дальше была только чернота. Против воли Кас шагнул ближе. Провал не был ровным кругом — скорее рваной раной, чем-то выдранным наскоро и с раздражением; края слегка уходили внутрь, сглаженные водой и временем. В камне тянулись трещины, узкие расщелины, острые выступы. Кас медленно обходил край, ступая неуверенно, с перехваченным страхом горлом, пока в голове снова и снова прокручивался один и тот же момент — как он теряет опору, соскальзывает, отчаянно пытается за что-то ухватиться и падает. Он замедленно вёл лучом фонаря по пути перед собой, осторожно и ровно переставляя ноги, но мысли его были заняты другим, и потому он заметил это, только когда едва не споткнулся. Анкер для спуска, крепко вбитый в узкую трещину в камне; от него тянулась толстая верёвка по скалам, через край и вниз, в темноту. Анкер был блестящий, новый; в резком свете фонаря, когда Кас присел, чтобы рассмотреть получше, всё ещё виднелись смазанные отпечатки пальцев. — Сюда, — позвал Кас. Его голос раскололся о стены пещеры, отразился и потерял форму. — Я кое-что нашёл. Он отошёл в сторону, освобождая место, пока Сэм и Дин подходили ближе. — Чёрт, — пробормотал Сэм. Дин потёр ладонью шею сзади. — Только не говори, что нам придётся… — Надо проверить, — перебил Сэм, поднимая голову к брату. — У тебя есть фальшфейер? — Да, где-то тут, — Дин вытащил одну руку из лямки рюкзака и приподнял колено, упирая в него дно сумки, пока рылся в переднем кармане. Его качнуло; Кас машинально придержал его рукой. Наконец Дин выпрямился с торжествующим видом. — Вот. Сэм помог ему затянуть шнурок рюкзака и закинуть его обратно за спину, пока Дин возился с фальшфейером. Он скрутил колпачок, осторожно перебрался по камням чуть дальше от Сэма и Каса и вытянул руку подальше от тела, прежде чем чиркнуть концом по крышке. Фальшфейер вспыхнул с шипящим фонтаном горячих искр, отбрасывая рваные, раскалённые тени на стены и на их лица, высвечивая каждую трещину и каждый тёмный угол, и они инстинктивно отшатнулись от брызжущего света. Он выбелил Дина, смыл с него краски. Подчеркнул тёмные круги под глазами Сэма, всё ещё не исчезнувшие после болезни и восстановления. Свет колыхался медленными тревожными волнами, пульсируя горячим розовым оттенком. Потом Дин вытянул руку над раззявленной пастью провала, дал фальшфейеру ещё немного пошипеть и прохрипел с торжественной серьёзностью: — Сайонара. И отпустил его. Фальшфейер полетел вниз. Его свет почти сразу начала пожирать темнота, оставляя только дрожащие отблески на стенах вокруг. Все трое осторожно перегнулись через край, наблюдая, как он выхватывал из мрака неровные стены шахты, её расширяющееся горло, пока свет не перестал очерчивать границы и не растворился в окружающей пустоте. Стало видно, что внизу скрывалась куда более просторная пещера, чем они ожидали. Фальшфейер всё падал, его шипящий свет сжимался до нестабильной точки, всё падал, и Дин пробормотал: — Господи. А потом он ударился о землю с глухим стуком. — Это что такое? — спросил Сэм и указал вниз. Кас проследил за его взглядом и увидел, что на дне провала лежало… что-то. Нечёткое, бесформенное, но заметно отличавшееся от тёмных скал и луж воды вокруг. — Не похоже на труп, — произнёс Дин, хотя в голосе его слышалась неуверенность. Сэм неохотно выдохнул сквозь зубы. — Есть только один способ проверить. — После вас, Инди. Сэм не двинулся сразу. Он посмотрел на анкер, потом на провал, потом на то, что ждало их внизу. После этого вытянул обе руки — кулак на ладонь. Дин недовольно заворчал, но тоже приготовился, и раз, два, три… Сэм выбросил камень. Дин — ножницы. Кас смотрел, как их руки отбрасывали абстрактные бесформенные тени по скалам в свете налобных фонарей. — Блядь, — пробормотал Дин и прижал ладонь к шлему, поправляя его. — Ладно. Чёрт с вами. Кас молча и тревожно наблюдал, как Сэм подтягивал верёвку, перебирая её руками, и закреплял страховку на брате. Сэм проверил крепление, потом проверил ещё раз, потом снова дёрнул ремень на талии Дина, пока тот не оттолкнул его руку. — Блядь, — повторил Дин, пристёгивая рюкзак к карабину и позволяя ему тяжело повиснуть между ног. — Ладно. Ну… увидимся внизу, наверное. Он посмотрел на Каса, и Кас не понял, что именно Дин увидел на его лице, но выражение у него изменилось, а улыбка вышла чуть натянутой и вымученной — и всё же Кас был благодарен даже за неё. Потом Дин осторожно шагнул за край и начал спускаться. Когда он достиг дна, его голос донёсся снизу маленьким и гулким эхом: — Я в порядке. Верёвка свободна. Он был футах в тридцати под ними, не больше чем тень в угасающем розовом свете фальшфейера. — Это труп? — крикнул Сэм. — Не-а. Ещё какая-то хрень вроде той кожи. Но тут есть следы и ещё один туннель. И обёртка от «Сникерса». Потому что Харрисонам, видимо, насрать на экологию. — Думаешь, это точно они? — Следам максимум пара дней. Скорее всего, да. — Ладно. Мы спускаемся, — крикнул Сэм в ответ, затем снова подтянул верёвку и повернулся к Касу. — Готов? Кас кивнул. — Готов. Он был в надёжных руках Сэма; он доверял ему и знал, что тот не даст ему сорваться. Но это никак не помогало справиться с тем, как быстро колотилось сердце при виде провала, как сжималось горло, стоило взглянуть в разинутую пасть шахты. Сэм в последний раз проверил страховку Каса, убедился, что всё закреплено как надо, и тогда Кас сел на край, свесив ноги вниз. Внизу стоял Дин, слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, но Кас почему-то был уверен, что тот улыбается. Пальцы Каса крепко вцепились в край. — Давай, — крикнул Дин снизу, разводя руки. — Обещаю, я тебя поймаю. Кас осторожно сполз за край, упираясь ботинками в камень, и повис в воздухе. Он спускался медленно и размеренно, до боли сжимая верёвку пальцами и понемногу стравливая её. В прошлый раз он съехал быстро; здесь так делать было нельзя, иначе он переломал бы себе ноги. Он смутно понимал, что движется мучительно медленно, но отгородился от всего, сосредоточившись только на неровном ритме: левая нога, правая нога, левая нога, правая нога. Скала под ботинками была скользкой и неровной; шипящий свет фальшфейера отражался от карабина, окрашивая всё вокруг бледно-розовым, кроме резкого белого луча его налобного фонаря. — Полпути, Кас, — донёсся сверху голос Сэма. — Отлично справляешься. Кас выдохнул сквозь зубы. Полпути. И тут внизу фальшфейер зашипел, дёрнулся и погас, оставив Каса в полной темноте. Он застыл. Пальцы судорожно сомкнулись на верёвке, всё тело свело напряжением, а резкий белый луч собственного фонаря только сильнее закружил ему голову, и один ботинок соскользнул. Вторая нога тоже потеряла опору, и Кас сорвался. Свободного хода было всего ничего, дюйм или около того, но этого хватило: страховка резко дёрнула его, подарив короткий, выворачивающий внутренности миг невесомости, прежде чем верёвка натянулась, Сэм заорал сверху, а колено Каса с силой ударилось о скалу. Боль вспыхнула ослепительно-белым от удара, он, потерянный и дезориентированный, сдавленно выдохнул, а потом его качнуло прочь от стены. Он больше ни за что не держался — ноги болтались в пустоте, а темнота сжималась вокруг, словно кулак. Он затерялся в этом мраке, маленький и ничтожный, на многие мили под землёй, в хрупком человеческом теле, и цеплялся за верёвку с отчаянной жадностью, будто это было единственное, что ещё удерживало его в мире. Он не мог вдохнуть. — Кас! — крикнул Дин. — Кас? Кас, ты в порядке? Кас не мог ответить; тьма сжимала его челюсть ледяной хваткой, не давая вдохнуть, и это состояние полного, холодного отрыва от остального мира всё тянулось и тянулось, пока он наконец снова не ударился о стену. Толчок резко выбил из него воздух — болезненно и внезапно, когда плечо с силой врезалось в твёрдый камень, — но он отчаянно зашарил ногами, пытаясь развернуться, удержаться на стене. Он чувствовал, насколько тесной была пещера, ощущал её узкий, давящий захват и в темноте пытался твёрдо упереться ботинками в скользкий камень, пытался дышать, пока паника скручивала желудок и заставляла руки дрожать. Скрежет подошв гулко разносился в эхе тишины, а голоса Сэма и Дина только делали подземное безмолвие ещё более огромным и тревожным. — Блядь… Кас? Ответь мне, — луч фонаря на шлеме Дина метался внизу, беспокойный и дёрганый. — Секунду, сейчас зажгу ещё один… подожди, Кас. Прежний Кастиэль привык к течению эпох, наблюдая за подъёмом и падением цивилизаций, как за муравейниками; теперь же он ждал, пока Дин зажжёт новый фальшфейер, и это ожидание казалось бесконечным. Наконец послышался грубый звук — Дин ударил колпачком о конец трубки, — и пещера снова вспыхнула светом. Глазам Каса потребовалось время, чтобы привыкнуть; на мгновение дрожащий розовый свет фальшфейера разметал по стенам мерцающие тени, похожие на что-то движущееся в темноте у самого края зрения; на мгновение скрип его ботинок, когда он менял положение, прозвучал как шёпот чьего-то голоса из невидимого места. — Кас? — позвал Дин. — Ты в порядке? — Ты уже почти внизу, — сказал Сэм откуда-то сверху. — Можешь спускаться быстрее, и через секунду будешь на месте. Я тебя держу. Кас глубоко вдохнул и продолжил спуск. Наконец его ноги коснулись твёрдой земли, и колено тут же подогнулось. Он качнулся назад, и в следующий миг рядом оказался Дин — рука легла Касу на локоть, плечо Каса ударилось о его грудь, и Дин удержал его на месте. — Эй, — позвал он. — Вот так. Всё нормально? Кас посмотрел на Дина; горячий, искрящийся свет фальшфейера подчёркивал тревожную складку между его бровей. Кас дрожащей рукой поправил каску. — Я в порядке, — выдохнул он. Рука Дина скользнула вдоль его руки, пальцы мягко сомкнулись вокруг запястья. Он наклонил голову, всматриваясь Касу в лицо с неуверенным выражением, покусывая нижнюю губу, а вторая рука нерешительно зависла между ними. Кас глубоко вдохнул и провёл ладонью по лицу. Под ремешком каски собрался пот; он стекал от линии волос к уху. — Я в порядке, — повторил он, и голос теперь прозвучал ровнее. Он встретился взглядом с Дином и, хотя колени всё ещё дрожали, а память о невесомой тьме стояла комом в горле, кивнул. Его пальцы нашли руку Дина, легко коснулись костяшек. — Правда. Дин поднял голову к Сэму. — Я его держу. Верёвка свободна! — крикнул он, и Кас невольно чуть отстранился, не в силах избавиться от ощущения, что они слишком шумят в месте, которое им не принадлежит. Кас ничего не сказал; он и так чувствовал, что Сэм и Дин считают его дёрганым параноиком, — ему не хотелось давать им ещё один повод думать, будто он не справляется. Он прошёл мимо Дина к луже расплавленной кожи. Та растекалась по камням и собиралась в небольшой впадине — густая, вязкая, с болезненным маслянистым блеском в тусклом свете. Неуверенно Кас ткнул в неё носком ботинка. Масса была достаточно плотной, чтобы поддаться и чтобы в ней осталась вмятина; лишь через секунду она медленно потекла обратно, выравнивая поверхность. Это появилось здесь не недавно. Позади Сэм быстро спустился вниз, уверенно переставляя ноги по стене пещеры. Когда он приблизился к основанию, Кас услышал это — далёкий, едва различимый шелест шепчущих голосов. Он поднял голову, повернулся на звук и увидел вход в другой туннель. Может, ему показалось, подумал он, — и тут услышал снова. Один голос, затем ответ. Эхо эха, настолько слабое, что Кас не мог разобрать ни слова, но это определённо было что-то. — …в порядке? Кас? Кас не сразу понял, что обращались к нему. Он выпрямился и обернулся. — Что такое? — Это ты мне скажи, — ответил Сэм. — Ты уставился в пустоту так, будто… — Я что-то слышал, — Кас посмотрел обратно на туннель. — Там. Голоса… больше одного человека. Когда он снова повернулся к ним, его встретили два ослепительных луча фонарей обоих Винчестеров — яркий белый свет ударил прямо в лицо, и Кас поднял руку, прикрывая глаза. Долгое мгновение Дин и Сэм молчали. Рука Сэма скользнула к пистолету на бедре, и он переглянулся с Дином. — Только не смотри на меня, — Дин покачал головой. — Я ничего не слышал. Кас услышал в его словах то, чем они и были: недоверие. Сэм ничего не ответил, но взгляд его скользнул по лицу Каса, бессознательно отметив линии выражения, напряжение губ. Кас видел это бесчисленное количество раз — быстрый, едва заметный взгляд, каким Сэм изучал свидетелей во время очередного дела. Наконец Сэм спросил: — Наши или их? — Не знаю, — признал Кас. Дин шумно выдохнул. — Ну, не можем же мы торчать тут, засунув руки в штаны. Либо это наши — тогда ура, либо то самое дерьмо, которое мы пришли убить, — тогда, ну, работа будет сделана. В любом случае, — он указал на туннель, — нам туда. И я, блядь, точно не собираюсь после тридцатифутового спуска а-ля ебаный «Томб Райдер» поворачивать назад с пустыми руками. Сэм повернулся к Касу. — Сейчас слышишь их? Кас помедлил. — Нет. — Ладно. Будем прислушиваться, — Сэм перевёл взгляд с Дина на Каса. — Все готовы? Идём? Дин двумя пальцами коснулся края каски. — Так точно, сэр. Сэм пошёл первым — через один влажный извилистый туннель, затем через другой. В какой-то момент потолок опустился так низко, что им пришлось пригнуться, ударяясь касками о камень; Дин всю дорогу ворчал про больную спину, а Сэм впереди беззлобно поддевал его за то, что он звучит как старик. Кас в разговор не вмешивался — он не признался бы ни Дину, ни Сэму, но всё ещё напряжённо вслушивался в тишину вокруг и позади них. Через некоторое время они добрались до перекошенной Т-образной развилки, ненадолго остановились и поспорили, куда идти, прежде чем решили всё через «камень, ножницы, бумага». Победил Сэм — камень побил ножницы, — и они свернули налево. Кас не стал упоминать, что по картам Сэма здесь должен был быть прямой туннель без ответвлений, без боковых ходов, в которых можно заблудиться. Сейчас от его замечаний не было бы никакой пользы; оставалось только идти дальше. Он почувствовал, как страх сжал горло, и тяжело сглотнул. Здесь он шёл особенно осторожно. Даже с фонарём темнота сглаживала всё вокруг, лишая Каса чувства глубины; становилось трудно отличить выступ от провала, торчащий вверх камень — от отвесной чёрной бездны, пока нога уже не начинала падать. Они перекрикивались: «Трещина здесь», — предупреждал Сэм; «Погоди, смотри под ноги», — и их голоса отражались в тесном пространстве, возвращаясь эхом снова и снова. Впереди левый проход становился всё уже. Сначала они шли цепочкой, потом разворачивали плечи боком, затем прижимались спинами к стене и двигались приставным шагом, пока наконец Сэм шумно не выдохнул: — Нет, я не… это не сработает. Кас, зажатый между братьями, оказался в ловушке. Он не мог двинуться ни вперёд, ни назад. Между его грудью и камнем, между спиной и стеной оставалось от силы по три дюйма пространства, и он отстранённо подумал, может ли скала дышать — расширяться и сжиматься всё теснее вокруг него. Ему казалось, что он не может нормально вдохнуть. — Подожди, что? — голос Дина резко ударил эхом в тесноте. Его дыхание тёпло коснулось уха Каса. — В смысле — не сработает? — По-моему, это тупик, — объяснил Сэм. — И вообще… я не пролезу. Думаю, никто из нас не пролезет. Придётся возвращаться и идти по другому туннелю. — Господи Иисусе, — Дин немного повысил голос. Дальше он жаловаться не стал — Кас знал, что Дин испытывал странное, безоговорочное почтение к закону «камень, ножницы, бумага», — но раздражение в его голосе всё равно звучало отчётливо. Кас повернулся к нему, и каска с силой ударилась о камень. Белый свет его фонаря резко отразился от воды, стекавшей по скале перед ним, и на мгновение его ослепило бликами. Он инстинктивно вскинул руки — резкий, автоматический порыв оттолкнуться от стены впереди, — и тут же ударился затылком каски о стену позади. Он не мог пошевелиться. Не мог выбраться — а с другой стороны его подпирал Дин, пыхтя и демонстративно пытаясь развернуться, будто специально подчёркивая это. — Дин, отойди, — напряжённо сказал Кас. — Заткнись и просто иди назад. К чести Дина, представление прекратилось сразу же. Он оглянулся через плечо на Каса — почти ослепив его светом фонаря, — и Кас увидел тревогу на его лице. Кас закрыл глаза от слепящего света диновского фонаря. Он дышал ровно и попросил: — Пожалуйста. Просто иди. Не говоря ни слова, Дин боком двинулся назад, пока туннель не стал шире, и Кас последовал за ним. Как только пространства хватило, чтобы идти нормально, Кас протиснулся мимо него и быстро, целеустремлённо пошёл обратно к другому туннелю. Если двигаться достаточно быстро, поток затхлого неподвижного воздуха казался почти ветром. Тогда можно было представить, будто он снова оказался снаружи, на свежем воздухе, а не медленно задыхался в этой чёрной гнили подземной пещеры. Все вместе они пошли дальше. Их шаги тяжело отдавались эхом по камню. Дин держался рядом с плечом Каса, иногда смотрел на него, думая, что Кас не замечал, — словно белый жар его фонаря не выдавал этого с головой, — и какое-то время шёл так близко, что его рука задевала тыльную сторону ладони Каса. В первый раз случайно. Кас напрягся и настороженно покосился через плечо. Во второй раз большой палец Дина скользнул по его костяшкам, и напряжение медленно ушло из плеч Каса. Они молчали. Впереди туннель изогнулся, пошёл вниз и наконец расширился. Он вывел их в другую пещеру с низким потолком, футов десять, если смотреть поперёк; пол уходил неровными ямами и каменными выступами — и никакого прохода дальше не было. — Да вы, блядь, издеваетесь, — фыркнул Дин. — Так не может быть, — Сэм поднял фонарь, проводя узким белым лучом по стенам, заходя глубже. — Должен быть проход. Они не могли просто исчезнуть. Кас остался у входа в пещеру, чувствуя слабый поток воздуха из отверстия над головой — холодный, ровный, скользящий по лицу. Он поднял голову, глядя туда, вверх, мимо натянутой розовой линии верёвки, по которой они спускались. — Мы ведь сможем выбраться обратно? — и его голос раскатился жутким эхом. Он сглотнул. Громкость собственного голоса встревожила его. — Да? — Да, — ответил Сэм, возвращаясь к нему. — Но я ничего не понимаю, — он прошёл мимо Каса и присел возле склизкой желеобразной лужи кожи — или чего бы то ни было — у основания отверстия. На этот раз он её не тронул, только смотрел, как она болезненно поблёскивала в свете. — Они шли сюда. Должны были. Кас оглянулся через плечо на Дина, который обходил по кругу низкое тесное помещение, пиная носком ботинка мокрые осыпающиеся стены. Каждый глухой удар заставлял Каса вздрагивать. Ему хотелось, чтобы Дин прекратил. Он нащупал в кармане телефон, знакомый клубок проводов. Интересно, что сказали бы братья, если бы он сейчас вставил наушники. Всего на минуту или две — чтобы вычистить из головы тяжёлую пещерную тишину и всё, что её нарушало. — Кости, — вдруг произнёс Дин. Сэм прошёл мимо Каса, обдав его холодным воздухом, и Кас последовал за ним. Лучи их фонарей сошлись на находке Дина — останки животного, вероятно молодого оленя; Кас различил тазовые кости, дугу рёбер. Всё было обглодано дочиста и блестело жёлтым. Медленно Кас поднял луч фонаря выше по стене, по её складкам и выступам, пока не заметил это. — Там, — произнёс он и указал рукой. В скале было отверстие, похожее на нишу. Свет его фонаря прошёл внутрь — за ним тянулся туннель, едва ли достаточно широкий, чтобы ползти, едва шире плеч Сэма. Что-то внутри блеснуло. — Металл? — Дин направил фонарь внутрь. Сэм скинул верёвочный рюкзак и передал брату, а потом, прежде чем кто-то успел что-либо сказать, уже забрался в туннель головой вперёд, вытянув одну руку перед собой. Несколько секунд Дин и Кас просто ждали, и Кас старался не думать о том, как это выглядело — будто скала заглатывала Сэма целиком, — а потом Сэм с громким выдохом выполз обратно, держа в руке что-то тонкое и изогнутое. — Карабин, — он поднял находку на пальце. — Они прошли здесь.

***

Спор продолжался всего несколько минут, но Касу казалось, будто прошли часы — часы, в течение которых они разговаривали, заполняя пространство своими голосами, вторгаясь в него. Сэм хотел лезть дальше. Дин считал, что это не стоило того. Если кто-то из пропавших ещё был жив, то теперь они находились так глубоко под землёй, так далеко вне радиуса связи, что, вероятно, уже никогда не выберутся обратно. Он указал на их собственную верёвку, свисавшую впереди, — единственный путь наверх из этой дыры. — Они спустились сюда и застряли дальше внутри. Кто сказал, что мы вообще сможем пролезть обратно через тот туннель, если полезем туда? Они, очевидно, не смогли. У Каса не было мнения. Он стоял, прислонившись к стене рядом с открытым туннелем, чувствуя редкие струйки ледяного воздуха, тянувшиеся изнутри. Он думал о том, как будет подниматься обратно по этой расщелине в темноте — тем же путём, которым спускался. У них оставался всего один фальшфейер, и здесь они его использовать не станут. Думал о том, как придётся протискиваться в туннель справа от него, не имея ни малейшего представления, что ждёт по ту сторону, — ползти вперёд на локтях, чувствуя, как потолок скребёт плечи. Теперь они болели — спустя столько часов после мази Дина, — болели от того, что он постоянно был скрючен, напряжён, согнут вперёд, чтобы пролезать через узкие проходы и цепляться за верёвку толщиной в полдюйма. И снова это чувство, эта иррациональная мысль: я не пролезу. Он никогда никому вслух не рассказывал, как выглядел когда-то, тем более Винчестерам. Джимми знал. Памела знала. Ещё несколько человек — пустые тела без глаз. Но не эти двое. Какая-то часть Каса боялась, что они не поймут. Какая-то часть боялась, что он и сам уже начинает забывать. Но он знал, что у него было шесть крыльев, как у каждого серафима, и если очень постараться, он всё ещё мог вспомнить, каково это — оборачивать их вокруг себя: мягкие, как сталь, непроницаемые. Теперь у него остались только руки — даже не его руки, — которыми он мог обнять себя за плечи, и это было совсем не то, это было ничто. И хотя он постоянно ощущал боль — зная, что крыльев больше нет, зная, что эта боль фантомная и физически от них ничего не осталось, зная, что из плоти не торчат окровавленные обрубки, — даже зная всё это, он всё равно цепенел в тесных пространствах. Он помнил, как падение сорвало их с его тела, и никогда больше не хотел переживать это снова. — Я полезу, — сказал Сэм, и Кас поднял на него взгляд, слыша, как где-то в темноте Дин презрительно фыркнул. — Если я пролезу, значит, пролезем все. Когда доберусь до конца — если он вообще есть, — выйду на связь. Ладно? — Сэм, — голос Дина стал тише, и он наклонился ближе к брату. Кас инстинктивно ушёл в себя; это было не для его ушей, хотя он всё равно слышал. — Я знаю, что ты хочешь их найти. Ладно? Но мы не готовы лезть глубже. Ты не готов лезть глубже. — Дин… — Я знаю, тебе лучше, знаю. Но ты думаешь, я не замечаю? — Кас старался не смотреть, как Дин сжал запястье Сэма, поднял его руку, коснулся сгиба локтя. — Ты всё ещё тощий как палка, Сэмми. Холод бьёт по твоим лёгким. Врачи вообще не хотели, чтобы ты занимался кардио, не то что лез в эту чёртову дыру… — С каких это пор тебя волнует, что говорят врачи? — Это небезопасно. Ни для тебя, ни для нас с Касом. Нам нужно выбраться, перегруппироваться, вызвать подкрепление или ещё что-нибудь. Ты же сообщил… — Да. И нет, Дин. Нет — смотри, — Сэм снова поднял карабин. Металл блеснул на периферии зрения Каса. — Они пошли туда. Целая семья. Если бы это был кто-то из нас… — Это не мы. — Но если бы были мы… Кас держал луч фонаря направленным в землю между своими ногами — мокрую, угольно-чёрную и одинаковую повсюду, с выбоинами и трещинами, заполненными солоноватой водой. Любая из них могла оказаться глубиной в сотню футов, и они бы даже не узнали этого. Спор был окончен, и Кас без слов понял: Сэм полезет в туннель. Оставалось только надеяться, что самому ему не придётся лезть следом. Он не хотел знать, что находилось по ту сторону. Хотел подняться обратно по закреплённой верёвке и выбраться из этой пещеры — обратно к холодному солнечному свету и цветочным покрывалам в мотельном номере, где Дин мог помочь ему со спиной, а Сэм — снова бегать по утрам. Кас тревожно думал, не зашли ли они уже слишком далеко; было в этом месте что-то окончательное, и это не давало ему покоя. Он с трудом мог представить себе солнце. Он выпрямился и подошёл к ним, хотя бы затем, чтобы снова оказаться среди их голосов, почувствовать слабое тепло их тел. — На какой частоте ты будешь? — пробормотал Дин, настраивая портативную рацию в свете фонаря на каске. Кас смотрел, как цифры мелькали на неоново-зелёном экране, а из динамика вырывались клочья приглушённого шума. — На третьей, — Сэм застегнул куртку и потуже затянул ремешок под подбородком. — Обещаю, выйду на связь, как только что-нибудь найду. Или ничего не найду. Дин явно был недоволен всем происходящим, но всё же настроил рацию и коротко кивнул Сэму. Кас не смотрел, как Сэм подтягивался на руках и забирался в узкий туннель. Он возился с ледорубом на поясе, проводя пальцами по рифлёному лезвию, предназначенному для льда и камня. Тупое, тяжёлое, надёжное. Неудобная тяжесть у бедра. Рядом Дин стоял со скрещёнными руками — напряжённый, натянутый, как струна. Из туннеля донеслось приглушённое кряхтение, и когда Кас поднял голову, Сэм уже исчез — на мгновение остался только мягкий свет его фонаря, шорох ткани о камень, а потом наступила тишина. — Чёрт, — пробормотал Дин, резко отвернувшись и сверля рацию взглядом так, будто уже ждал сигнала. Потом покосился на Каса. — Ты как? — Я в порядке, — ровно ответил тот. Он не знал, правда ли это, но Дин и без того был сплошным клубком тревоги, и Кас не хотел добавлять к ней ещё что-то. — Прости за то, что произошло раньше, — произнёс Дин. — За фальшфейер и… туннель. Кас слабо улыбнулся ему. Они вместе присели на пол лицом к отверстию в стене, в котором исчез Сэм. — Это безумие, — пробормотал Дин спустя какое-то время. Он отстегнул каску и снял её, провёл рукой по влажным спутанным волосам. — Знаешь, однажды… мне было лет двенадцать, наверное. Я связался в школе с одной компанией. Плохие были ребята. Кас был благодарен за возможность смотреть на него без ослепляющего света фонаря. Он скрестил ноги и чуть наклонил голову в его сторону. — Они постоянно попадали во всякое дерьмо. И вот однажды… там повсюду были старые шахты, это вроде был Кентукки… Ну и короче, они захотели их исследовать. А мне было двенадцать или тринадцать, так что, конечно, я пошёл с ними. У нас было, кажется, два фонарика. Пара шоколадных батончиков. По-моему, они думали, что найдут серебро или ещё что-то такое, — он тихо усмехнулся себе под нос, потерев лицо. На пальцах из-за перчаток на коже остались полосы грязи. Кас слушал его. Сердце снова билось ровно — так, как и должно было. — И мы были просто малолетними идиотами. Нашли одну шахту — снаружи она казалась неглубокой, а потом резко уходила в… пустоту. Футов на пятьдесят вниз, просто, — Дин показал рукой прямое падение и тихо присвистнул, — до самого дна. И один пацан сказал, что попробует спуститься. Без верёвок, без всякого такого. Просто на руках, по балкам, — его лицо застыло, смех исчез. — Он сорвался, — Дин не сводил глаз с туннеля впереди. — Не очень далеко, не так глубоко, как мы думали. Но, чёрт… этот миг… когда у него соскользнули руки и он закричал. И звук, когда он ударился о дно. Обе ноги сломал, — он покачал головой, стиснув зубы. — С тех пор я бывал в шахтах, но… — он снова надел каску и включил фонарь. — Никогда этого не забывал. И в этот момент рация с треском ожила, и Кас почувствовал, как вдоль позвоночника прошёл резкий всплеск адреналина, когда Дин торопливо схватил её и с силой нажал на кнопку. — Повтори, Сэм. — Тело, — говорил Сэм сквозь волны помех. — Тело, тело. Вы должны это увидеть. — Просто возвращайся, ладно? — Вы должны это увидеть, — рация щёлкнула, перескочила на другую частоту, снова вернулась к голосу Сэма, но прежде Кас успел услышать… — Дин, — он почувствовал, как сердце подступило к горлу от звука чужого голоса, застрявшего в ухе. Всего одно мгновение на умирающей частоте, достаточно тихое, чтобы он мог ошибиться, но Кас знал. Однако сказать Дину времени не было — тот уже поднялся на ноги, затягивая ремни каски. — Оставайся на месте, — сказал он в рацию, и Кас так и не произнёс ничего о голосах, которые, возможно, слышал. — Понял? Сэмми? — Понял, — ответил Сэм. — Тут всё хреново, чувак. По-моему, это Пит. — Блядь, — пробормотал Дин. — Там тесно? — Протискиваться придётся, но ты пролезешь. — Кас? — Конечно. Дин повернулся к нему, и Касу захотелось резко сказать «нет» — он не хотел лезть в этот туннель. Не хотел видеть, что находилось по ту сторону. Не хотел знать, чей голос слышал. Дин внимательно посмотрел на него и очень тихо выключил рацию, погрузив их обоих в тишину на дне этой ямы. — Ты не в порядке, — констатировал он. — Нам не стоило сюда приходить, — ответил Кас. Дин перевёл луч фонаря на туннель, потом обратно на него. — Мы не можем просто остаться здесь, — сказал он. — Это может быть Пит. — Он мёртв, — почти шёпотом сказал Кас. — Это его тело. Мы уже не можем ему помочь. Дин коротко усмехнулся, и вышло это более насмешливо, чем он, вероятно, хотел. — Чего ты боишься? От этих слов кровь у Каса слегка вскипела — будто он был какой-то робкой фиалкой, трусом. И он знал, что Дин не имел это в виду, не мог иметь. Но всё это — и боль в плечах, и ощущение чего-то ползущего под кожей в тихой камере — говорило теперь о том, что он был человеком, слабым человеком, и ненавидел каждое напоминание об этом, каждое напоминание о том, насколько ничтожным стал. — Я не боюсь, — резко ответил он, и лицо Дина тут же посерьёзнело. — Нам не стоило сюда приходить. Это не наше место. Последние слова эхом поднялись между ними, расходясь кругами, словно дым от огня, уходящий в камеры над их головами. — Не наше? — повторил Дин. Кас ничего не сказал. Только сжал челюсти. Некоторое время они стояли так, друг напротив друга, и Кас старался не думать о Сэме, который был в конце туннеля, среди тишины, в ожидании их. — Нам придётся идти, — сказал Дин. — Ты ведь понимаешь это? — Понимаю, — с горьким выдохом ответил Кас. — Но это не значит, что мне должно это нравиться. — Ты скажешь мне, что не так? — Нет. — Ладно. Снова пауза, снова тишина. Взгляд Дина медленно скользил по лицу Каса, пытаясь его прочитать. Кас не знал, что тот там видел. Потом Дин выключил фонарь и заткнул его за пояс, где тот звякнул о карабины и рукоять ледоруба. Он преодолел разделявшие их три фута, взял Каса за локоть — так же, как наверху, — и поймал его взгляд из-под каски. — Эй, — произнёс он мягче прежнего. — Просто делай, как я. Кас кивнул. — Всё будет нормально. Мы все будем в порядке, — Дин сделал что-то странное: поднял руку, коснулся щеки Кастиэля, легко провёл пальцами вдоль его челюсти. Не отводя глаз. — Ты мне доверяешь? Кас снова кивнул. По горлу разлилось мягкое тепло, будто горячая вода. Поцелуй оказался не таким неожиданным, как он представлял, наверное. Вот Дин наклонил голову, повернул лицо и осторожно опустил ладонь Касу на шею. Вот мягкое прикосновение губ, вот у Дина сбилось дыхание, когда Кас осторожно ответил на поцелуй. Они никогда не целовались — никогда даже не говорили о поцелуях, возможно, и не собирались, — но это произошло здесь, на глубине мили под землёй, как что-то, что давно должно было случиться и лишь ненадолго задержалось здесь. Пальцы Каса сами собой сжались в складках куртки Дина у талии, а потом всё закончилось — Дин отстранился ровно настолько, чтобы вдохнуть, и края их касок глухо столкнулись. Касу не хотелось его отпускать. — Это было зачем? — только и смог прямо спросить Кас, и Дин тихо рассмеялся ему в ответ. — На удачу, — произнёс он. — Не знаю, — он широко улыбался, немного смущённо, а его ладонь всё ещё лежала у Каса на плече. Кас снова хотел сказать: пожалуйста. Его пальцы всё ещё цеплялись за куртку Дина. — Я бы хотел, чтобы ты… — начал он и не понял, чем хотел закончить. — Будет, — и Дин сказал это мягко, серьёзно и так тепло, словно солнечный свет проник в эту темноту. — Точно будет. Потом. Мы поговорим. Кас почти случайно посмотрел на его губы: — Я не хочу разговаривать. Улыбка Дина стала шире. — А, вот как, значит? Кас медленно потянул его к себе за куртку — не совсем для поцелуя, просто чтобы быть ближе. — Дин. — Эй, — Дин слегка потянул за край рукава куртки Каса, но в этом жесте тоже была мягкость. — Потом. Ладно? Я понял тебя, но… не здесь. Мы сделаем всё нормально. — Это ты начал, — заметил Кас. И Дин всё-таки рассмеялся — несмотря на темноту, тишину и труп по ту сторону туннеля. От него исходило лёгкое, золотистое тепло посреди холодной чёрной пещеры. Кас ничего не мог поделать с тем, как Дин чуть качнулся назад на пятках, а потом снова подался вперёд, с этой светлой улыбкой. У Каса в горле невольно дрогнул тихий смешок. — Ты подумал — здесь? Сейчас? Сегодня. И ты… — Ладно, — Дин покачал головой. Края их касок снова глухо соприкоснулись, и Дин поднял руку поправить фонарь — тот сбился из-за того, как близко были их лица. — Ладно. Да. Это я начал. Кас ослабил хватку на его куртке. — Нам пора. — Да, — Дин посмотрел вниз, на рацию за поясом, потом — на туннель. Его рука соскользнула с плеча Каса, мазнула вдоль предплечья, пальцы легко задели костяшки, а потом он расправил плечи и повернулся к проходу. — Ну, погнали. Кас задержался позади, пока Дин пригибался и заползал внутрь. А потом его уже не было — он так быстро забрался в туннель, что Кас едва успел заметить. Это ударило в горло, будто кирпич, и на мгновение Каса накрыла паника: он схватился за край скалы и подался вперёд, но Дин уже исчез, осталась только далёкая точка света в темноте и шорох тела по камню. — Дин? — позвал он в проход. Ответа не было. И слишком внезапно он снова осознал огромную, зияющую тьму над собой. Кас не позволил себе думать об этом. Он поставил ногу на камень и подтянулся, перенося вес вперёд, на пол туннеля, и Сэм не соврал насчёт тесноты — каска скребла потолок, даже когда Кас уже протискивался вперёд на животе, работая локтями, как при армейском ползке. Теперь он понял, почему Дин исчез так быстро: спустя несколько футов туннель резко уходил вниз, и прежде чем Кас успел это осознать, его ноги уже скрылись из пещеры позади, и он оказался внутри целиком. Некоторое время Кас просто лежал на животе, и звук собственного дыхания тесно бился в ушах, будто стены давили со всех сторон. Стоило поднять голову хоть на дюйм — и он упирался в потолок; стоило опустить — подбородок тёрся о грязь. По бокам от локтей оставалось не больше полудюйма пространства. Он закрыл глаза и досчитал до десяти. Он поместится. Он плоский, крепкий. Человек. О размером с человека. Он поместится. Одно движение за другим. Медленно он пополз — подтягиваясь на локтях, протаскивая себя вперёд. По крайней мере, камень был относительно гладким, отполированным водой за столетия; колени задевали выступы, а через несколько футов ему пришлось повернуть голову набок, сделать себя как можно меньше, как можно уже. Пахло пещерным грибком и сыростью, а его дыхание звучало так громко, что он начал сомневаться, правильно ли вообще дышит. Тревога медленно нарастала. Сколько здесь вообще кислорода? И теперь он уже не мог нормально сгибать локти — приходилось тянуть себя вперёд руками, пальцы скользили по камню, по лужам ледяной воды. Да сколько же тянется этот чёртов проход? Потолок становился ниже — Кас чувствовал, как тот задевает плечи каждый раз, когда он вытягивал руки вперёд. Он двигался, как пловец брассом, а стены теперь были совсем близко; локти ударялись о них при каждом движении, и чем уже становился проход, тем медленнее приходилось протискиваться — дюйм за дюймом. Кас услышал, как начинает паниковать. «Я помещусь, я помещусь», — снова и снова твердил он себе, но это не помогало. Дыхание сбивалось всё сильнее, куртка задралась, и голый бок тёрся о камень, сердце колотилось — впереди была только темнота, темнота и всё более узкий проход, и ни звука, кроме него самого, одного в этой темноте. — Дин? — позвал он, и голос прозвучал невероятно тихо за шумом крови, начинавшим стучать в ушах. Он подтянулся ещё немного вперёд и, кажется, увидел впереди свет — да, тот двигался, значит, это был выход. — Дин! — снова позвал он, и на этот раз Дин ответил. — Кас? — его тусклый голос прокатился по туннелю. — Ты почти выбрался. — Я… Он видел свет — в пальцах у него был зажат камень, за который можно было подтянуться вперёд. Но скала плотно сдавливала бёдра, заднюю сторону правой ноги. Он не мог пошевелиться. — Дин, — он попытался выдернуть себя, дёрнувшись вперёд и вниз. — Дин… — Что случилось? — голос Сэма, полный тревоги. — Кажется, я застрял, — крикнул в ответ Кас, и он ненавидел, как испуганно это прозвучало. Горло онемело, сердце тяжело билось о землю. — Я не могу… нога застряла… — Подожди, — крикнул Дин. — Я возвращаюсь. Ползу обратно, Кас. Не двигайся, ладно? Кас попытался высвободить ногу левой ступнёй, но ничего не вышло. Стены пещеры будто только теснее прижались к нему. А потом появился луч фонаря Дина, звук его движения по камню, всё ближе по туннелю к Касу. Проход был узким, неудобным, и, когда Дин оказался на расстоянии вытянутой руки, он уже тяжело дышал. Он потянулся вперёд, и Кас кое-как дотянулся пальцами, успев на мгновение схватить Дина за руку, прежде чем они снова разъединились. — Что застряло? — Нога. Бёдра. — Ладно, — Дин медленно выдохнул. — Хорошо. Только не паникуй, хорошо? Расслабься. Найди место, чтобы пошевелиться. Можешь… попробовать повернуться набок?.. Кас покачал головой. Каска ударилась о стену туннеля. Он сглотнул, пытаясь снова поймать ритм дыхания, но не смог — грудь сдавило. Ему казалось, что он задыхается. — Не могу, — он почти боялся говорить, будто слова отнимали драгоценный воздух. — Я не могу двигаться… — Можешь. Я знаю, что ты пролезешь. Мы с Сэмом пролезли. Да? — Я… блядь. Блядь… — Кас? Дыши. Дыши, ладно? — Тут нет места. Нет места. Нет места. — Должно быть. Можешь отползти назад? Можешь… — Не могу, — теперь он уже слышал собственное хриплое дыхание, совершенно чужое ему, это сдавливание в груди, сдавливание вокруг него; ему казалось, будто туннель становится уже, давит на него, расплющивает… — Ты должен успокоиться, приятель. — Я… я… — Дыши. Слушай меня. Слушай, хорошо? — Дин протиснулся чуть ближе, сумел ухватить Каса за запястье и подтянуть его руку вперёд. Кас нащупал хватку и вцепился. В свете он видел только полоску лица Дина — вспышку зелёного глаза, — взгляд был прикован к нему. — Ты выберешься из этого туннеля. Внизу есть выход с другой стороны горы, помнишь? Так Сэм сказал. Нам даже не придётся возвращаться этим путём. Ты меня слушаешь? Кас кивнул, хотя в голове шумело. — Хорошо. Продолжай слушать. Подай бёдра вперёд, насколько сможешь. Эй. А как насчёт того, что было там, а? — Дин тихо хрипло усмехнулся. — Я бы, конечно, не поставил тебе пятёрку за поцелуй, но это всё-таки была внезапная проверка… Кас осторожно двинул бёдрами, и те действительно чуть сдвинулись вперёд, болезненно скользнув через каменный выступ — нога всё ещё была зажата, колено врезалось в землю, но теперь он был на дюйм ближе к Дину и смог немного отвести вторую ногу влево. — Ничего, потренируемся. Спорю, ты быстро научишься, — Дин чуть отполз назад, вытягивая за собой руку Каса, и Кас закусил губу, снова попытался двинуться, чувствуя, как камень впивается в бедро; он понимал, что не выберется отсюда хотя бы без порванной одежды. Но Дин был ближе, чем раньше, его свет резал глаза. — Представь, как Сэм взбесится, когда я расскажу ему, как ты целуешься. Я теперь вообще не заткнусь. Слишком долго ждал, а? Да, вот так, ещё чуть-чуть. Где твоя нога? — Почти… — Получается. Давай. Эй, я свожу тебя поужинать. Не в «Биггерсонс». Куда-нибудь ещё. В место с салфетками, а? И ты мне даже не будешь должен. Наконец Кас почувствовал, как камень поддался, и нога освободилась — он соскользнул вниз по последнему склону туннеля, едва не столкнувшись касками с Дином, и Дин довольно рассмеялся, подтянул его руку к груди и крепко сжал ладонь. — Видишь? Это было не… Раздался звук, похожий на выстрел, и оба замерли. Дин не сводил глаз с Каса, и Кас тоже не отвёл взгляда. — Сэмми? — очень осторожно позвал Дин. — Это ты? — Это что… Что именно он сказал дальше, они уже не услышали. Кас почувствовал внезапный удар по каске раньше, чем увидел, как с потолка туннеля вниз летит пыль, как на лицо Дина посыпались крошки камня. Ещё один треск — и вот тяжесть на позвоночнике Каса, и рокот где-то высоко над ними… — Блядь. Блядь, — Дин резко посмотрел вверх, на потолок, потом снова на Каса. Его хватка стала железной. — Так. Блядь. Двигайся. Кас ещё мгновение оставался неподвижен, и Дин тоже, пока в дальнем конце туннеля что-то не рухнуло, а рокот не начал стремительно приближаться от пещеры с верёвкой, как поезд, несущийся сквозь темноту. — Двигайся! Двигайся! — заорал Дин, резко дёрнув Каса за руку. Кас рванулся за ним вперёд, колени скребли по камню, локти врезались в дрожащие стены туннеля, а Дин всё ещё кричал «Двигайся!», когда Кас вывалился лицом вниз из прохода на пол камеры, и следом из туннеля с визгом вырвались камни и пыль; скала трещала, осыпалась и ревела, падая вниз. Кас перекатился на колени и вслепую потянулся к Сэму и Дину, нащупав их лихорадочно движущиеся тела в темноте, а когда поднял луч фонаря к стене, туннель уже был сплошной каменной пастью, и выхода больше не существовало. Туннель исчез. Кас остался сидеть в темноте почти распластавшись на полу, с подтянутым коленом, бессмысленно уставившись на стену. Он ждал и ждал, пока не затихнет эхо обвала; сердце тошнотворно горячо колотилось где-то в горле, пока дрожь не ушла из стен, и только тогда он почувствовал ровное прикосновение ладони Сэма к плечу и понял, что трясётся здесь только он. — Кас? — Сэм присел рядом на корточки, тревожно дёрнув его за плечо. Свет его фонаря сквозь пыль был таким ярким, что всё перед глазами Каса расплылось в ослепительной белизне, и он просто сидел и смотрел в неё, всё ещё пытаясь дышать. — Эй. Ты выбрался. Ты в порядке? — Ни хрена он не в порядке, — резко бросил Дин, и его голос с треском ударился о тесные стены, прозвучал резко, будто стекло под ногами хрустнуло. — Он не в порядке — его чуть нахрен не раздавило. Я же говорил. Говорил, что мы к этому не готовы. И… что теперь? Некоторое время, среди шума собственного дыхания, все трое смотрели на стену, через которую пришли. Кас, всё ещё стоя на коленях, слегка подался вперёд и коснулся ближайших камней кончиками пальцев. Ему не нужно было толкать их, чтобы понять: всё намертво заклинило, туннель запечатан, пути назад нет. — Теперь идём дальше. Есть другой выход, — тяжело дыша, произнёс Сэм и поднял голову к Дину. Кас моргнул, и тьма пещеры снова нахлынула на него со всех сторон. По краям зрения плавали бледные пятна. — Мы не в ловушке. — Сколько ещё нам понадобится этой грёбаной херни в духе Индианы Джонса, чтобы понять, что это слишком опасно? — огрызнулся Дин. — Кас чуть не переломал себе ноги ещё раньше. Теперь его чуть живьём не похоронило в этом сраном обвале, а мы просто пойдём дальше, пока кто-нибудь из нас не свалится в яму, или не насадится на сталагмит, или пещера снова не рухнет… — Ладно, Дин, — резко перебил Сэм. — Давай вернёмся. Покажи как. Глаза Каса постепенно привыкали к неровному свету пещеры — к давящей черноте со всех сторон, к мечущимся лучам их фонарей по камню, к стенам, которые то появлялись, то исчезали в меняющемся свете, — и наконец он сфокусировался на том, что было за спиной Сэма. Он почти забыл. Издалека трудно было понять, что именно произошло с Питом Харрисоном. Тело превратилось в сломанную, бесформенную массу. Кас смотрел, но не мог совместить в голове привычные плавные очертания человеческого тела с этой изломанной, неестественной формой. Он двинулся вперёд, неуверенно поднимаясь на ноги, мимо Дина и Сэма, которые продолжали спорить, пока Кас медленно не прошёл между ними. Они обернулись следом, и луч фонаря Каса упал на то, что осталось от Пита. — Господи Иисусе, — выдохнул Дин. Тело было грубо располосовано от горла до таза. Желтоватые осколки рёбер торчали наружу, широко раздвинутые, как раскрытая челюсть; то, что разорвало ему грудь, сделало это с такой силой, что переломило позвоночник, и тело выгнулось над лужей каменной грязи. Кас представил это — руки в грудине, поворот, рывок. Оставшаяся полость была огромной, беспорядочной, выворачивающей внутренности мешаниной грязи и крови — слишком большой, если целью было сердце. Ноги подломились под невозможными углами; особенно лодыжка — почти вывернутая назад. Рот остался полуоткрытым, лицо было залито кровью, но в остальном почти нетронуто. Пальцы превратились в рваные кровавые обрубки, ногти были сорваны и сломаны в отчаянной попытке выбраться. На ресницах застряла грязь. Кас опустился рядом на корточки, внимательно изучая искорёженное месиво вскрытого тела, смещённую плоть. — Ни следа Курта и Сью? — спросил Дин. Вид трупа, ради которого они сюда спустились, заметно отрезвил его. Сэм покачал головой. — Нет. И батарея в его рации села, так что… — Чёрт, — выдохнул Дин. — Не думаю, что это перевёртыш, — тихо произнёс Сэм, словно не хотел озвучивать то, о чём они все думали. — Перевёртыши так не делают. И оборотни тоже. Кас осторожно перебирал рукой месиво останков, переворачивая избитые, изуродованные внутренности, заполнившие огромную полость. За его спиной Дин издал брезгливый звук. — Кас, какого хрена ты… — Ничего не пропало, — прервал его Кас. На мгновение Дин и Сэм замолчали. — Что? — Тот, кто это сделал, что-то искал, — пояснил Кас. — И не нашёл, — он выпрямился, вытирая пальцы о штаны. — Из тела Пита ничего не забрали. Он цел. — Ну, определение «цел» тут очень условное, — заметил Дин. Сэм нахмурился. — Зачем тогда вскрывать его, если ничего не брать? — Возможно, ему помешали, — Кас протянул руку и закрыл Питу глаза. — Возможно, Пит оказался недостаточно хорош. Потом он потянулся к поясу Пита, отстегнул карабин, забрал верёвку и ледоруб. Питу они больше не понадобятся. Дин поднялся на ноги, стряхивая пыль с джинсов. — Ладно, — произнёс он. — Ну, Питу кранты. И что теперь? — Идём дальше, — медленно ответил Сэм, повернувшись к брату так, будто выходил из транса. — Если Пит правильно понял то, что нашёл при разведке, есть другой выход. Чуть дальше у подножия горы, вниз к реке, так что будет казаться, будто мы уходим всё глубже и глубже, но это единственный путь наружу. — Я думал, они говорили, что здесь раньше никто не бывал. — Нет, — кивнул Сэм, и Кас едва уловил дрожь в его голосе. — Не бывал. — Значит, выход только может быть, — ровно сказал Дин. — Может. Очень обнадёживает. Сэм опустил голову и сглотнул. — А Харрисоны? — спросил Кас. Дин снова посмотрел на Пита. Свет его фонаря жёлто поблёскивал на рваных краях рёбер. Дин рассеянно водил рукой по металлической головке ледоруба. — Чувствую, мы наткнёмся на них скорее раньше, чем позже. — Надо идти, — решительно произнёс Сэм. — Чем дольше мы тут торчим, тем тяжелее будет продолжать. Он не уточнил, но и не нужно было. Кас, всё ещё непривычный к человеческому телу, слишком хорошо ощущал, как часто людям нужно есть, чтобы нормально функционировать; он знал, что в рюкзаках у них только однодневный аварийный запас еды. Кас поправил ремни рюкзака и каску: — Веди. — Ты точно в порядке? — спросил Сэм. По-настоящему в порядке Кас будет только тогда, когда снова окажется под солнцем и сможет нормально дышать. Сгорбившись в темноте, вдали от сужающегося туннеля, он чувствовал, как старая судорожная боль снова вспыхивает у основания шеи и в плечах — тупая пульсация, отдающаяся в грудине и в каждом движении. — В порядке, — он поднялся на ноги. — Пойдём.