One More Dream

В бесконечном, звенящем пространстве, где под ногами вздымалась в сумасшедший вихрь кроваво-красная пыль, Рюджин стояла неподвижно. Чужая планета дышала холодом сквозь подошвы её громоздких ботинок. Вдруг тишину разрезало резкое, болезненное шипение в наушнике. Рюджин зажмурилась и поморщилась, инстинктивно вжимая голову в плечи от оглушительного треска статического электричества. — Рюджин? Ты где? — сквозь радиопомехи прорвался встревоженный, прерывистый голос Йеджи. — Я у кратера, — спокойно ответила Рюджин, с трудом сглатывая сухую слюну. Она обернулась, всматриваясь в бесконечную ржавую пустыню. — А ты где? — А я, кажется, заблудилась, — раздался в ответ тяжёлый вздох, сменяющийся раздражённым сопением. — Этот ебучий скафандр тяжелее меня в три раза! Я упала уже несколько раз. Как здесь вообще ходить? Йеджи характерно фыркнула, и этот звук, такой знакомый и земной, странно прозвучал в герметичном шлеме. Рюджин развернулась на сто восемьдесят градусов, удерживая равновесие. На фоне багрового неба она наконец заметила Йеджи. Та едва передвигалась по каменистой поверхности Марса, неуклюже переставляя ноги, словно марионетка. В конце концов, окончательно выбившись из сил, Йеджи тяжело опустилась на массивный марсианский валун. Её пальцы в толстых перчатках потянулись к защёлкам на воротнике. Она собиралась снять шлем. — Эй, не делай этого! — испуганно закричала Рюджин. Сердце бешено заколотилось в груди, и она уже была готова сорваться на бег, задыхаясь от нахлынувшей паники. — Это всего лишь сон, Рюджин. Здесь можно делать всё, что угодно, — Йеджи мягко улыбнулась. С лёгким щелчком герметизация нарушилась, но вместо свиста вырывающегося воздуха послышался лишь мягкий шёпот ветра. Йеджи небрежно стянула шлем, подставляя лицо ледяному вихрю. Её волосы взметнулись вверх. — Видишь? Со мной всё в порядке. Рюджин замерла на полпути, её глаза округлились от шока. Но испуг мгновенно сменился полнейшим ступором. Она медленно подняла руку, указывая пальцем на шлем, который Йеджи теперь держала на коленях, словно корзинку. — Почему у тебя там... мармеладки? Йеджи опустила взгляд на прозрачное стекло шлема, доверху наполненное разноцветными желейными мишками, и тихо, лукаво хихикнула. — Ну знаешь ли, во сне тоже можно проголодаться, — она непринуждённо засунула руку в шлем. — Вдруг на этой вашей базе плохо кормят? Она закинула в рот ярко-зелёного мармеладного мишку и принялась жевать. При этом её челюсти едва двигались, а сами мармеладки внутри шлема начали медленно отделяться от дна, плавно взлетая в воздух. В условиях марсианской невесомости это выглядело впрямь странно. До безумия, до ужаса сюрреалистично: парящий в вакууме разноцветный желатин и абсолютно спокойная Йеджи без шлема.. Рюджин устало потёрла переносицу прямо через стекло своего забрала, возвращая себе командирский тон. — У нас здесь миссия так-то, Йеджи, — строго проговорила она, хотя уголки её губ дрогнули. — Надо возвращаться на станцию. — Ааа... — Йеджи разочарованно протянула, провожая взглядом уплывающего вбок красного мармеладного червячка. — То есть мы сюда пришли не просто так, чтобы балду гонять? Рюджин шагнула вперёд, насупившись, но в её глазах заплясали смешинки. — Балда! Сейчас я тебя саму погоняю! Шагом марш на базу! Едва герметичная дверь шлюза с тяжёлым шипением захлопнулась, отрезая их от бескрайней красной пустыни, Рюджин устало огляделась. Пространство базы встретило её стерильным белым светом и... абсолютной пустотой. Йеджи рядом не было. Рюджин только открыла рот, чтобы позвать её, как вдруг по ушам со всей дури бабахнул оглушительный, хрипящий из-за перегрузки динамиков голос диспетчера. — Внимание, экипаж! Говорит Центр управления космическими системами! — в радиоэфире раздалось подозрительно знакомое, едва сдерживаемое хихиканье. — У нас... кхм-кхм... огромная проблема. Миссия первостепенной важности! Рюджин закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг. Она моментально узнала этот голос. Защитный экран шлема скрыл её понимающую, обречённую усмешку. — И какая же у нас проблема, диспетчер Хван? — с ледяным спокойствием спросила Рюджин, скрестив руки на груди. — У нас закончился кофе. Вообще. Во всём мире! — трагично, с придыханием объявила Йеджи в микрофон, явно наслаждаясь собственной драмой. — Это безумная катастрофа вселенского масштаба! Мы все умрём от недосыпа! — В смысле «во всём мире», Йеджи? — Рюджин со вздохом потянулась к защёлкам шлема. — Мы, если ты не забыла, на Марсе. И единственная катастрофа здесь – это ты. — Тем более, Рюджин! — голос Йеджи в динамиках внезапно стал бодрым и деловым, словно у генерала перед решающим штурмом. — Раз мы на Марсе, ответственность ложится на твои плечи. Тебе нужно срочно найти залежи марсианского кофеина! Это приказ! С глухим щелчком Рюджин наконец сняла шлем. Внутри него стало чересчур душно, а на базе, к счастью, была нормальная система вентиляции. Впрочем, повторять безумные трюки Йеджи и разгуливать без защиты снаружи, в открытом космосе, она всё же не рисковала бы. Шин оглянулась на иллюминатор, за которым простирался безжизненный, суровый Марс, и устало потёрла переносицу. — На Марсе нет кофе, Хван. Это кусок ржавого камня в космосе. Откуда я тебе его найду? — с ангельским терпением попыталась воззвать к остаткам логики Рюджин. — Ну, найди что-нибудь похожее! — Йеджи на том конце провода явно получала колоссальное удовольствие от происходящего. — Марс же красный? Красный. Ну вот, вдруг там растёт какой-нибудь красный марсианский эспрессо? У тебя есть три часа, капитан. Время пошло, поторопись! — Йеджи, прекращай этот цирк. Ты не центр управления. Вылезай из радиорубки, живо. — Я не цирк, Рюджин! Я – твоя совесть, которая до безумия хочет латте на миндальном! В конце концов, Йеджи всё же соизволила послушаться. Дверь соседнего отсека с тихим свистом отъехала в сторону, и Хван вальяжно выплыла (именно выплыла, игнорируя нахер всякую гравитацию) навстречу Рюджин. На ней не было и намёка на скафандр. Вместо высокотехнологичного снаряжения на ней красовались объёмная белая толстовка, уютные серые спортивные штаны и кепка в тон. Выглядело это так, словно она шла не по марсианской исследовательской станции, а собиралась дойти до ближайшего круглосуточного за чипсами. — Я решила, что дистанционное общение – это жутко скучно, — заявила Йеджи. Она забавно двигала челюстью, деловито разжёвывая шоколадную палочку Пеперо, которая торчала у неё изо рта, как дорогая сигара. — Поэтому, так и быть, я пойду с тобой на поиски кофе. Рюджин замерла, смерив подругу тяжёлым, полным экзистенциального кризиса взглядом. Её брови поползли вверх, а лоб прорезала глубокая складка. — А где твой скафандр, Хван?! — сквозь зубы процедила она, указывая на домашний прикид Йеджи. — Зачем он мне? — Йеджи искренне, по-детски удивилась и перевела свой чистый, невинный взгляд на Шин. — Атмосфера Марса уж явно не захочет убивать такую милашку, как я. Ей просто не поднимется рука. Хван сделала паузу, эффектно хрустнула шоколадной палочкой и вдруг хитро прищурилась, придвигаясь ближе. — Слушай, раз уж мы на свидании посреди космической катастрофы... Хочешь сыграть в Пеперо? Йеджи расплылась в своей фирменной, до ушей, кошачьей улыбке, зажав губами один конец шоколадной соломки и демонстративно двигая бровями в ожидании ответа. Рюджин посмотрела на неё. Потом на палочку Пеперо. Потом снова на лицо Йеджи. Лицо Рюджин в этот момент выражало абсолютную готовность добровольно катапультироваться в открытый космос без шлема. Она лишь издала обречённый, крайне недовольный выдох, демонстративно фыркнула и, развернувшись на пятках, зашагала вперёд по коридору. — Ну Рюджиииин! Хоть бы ответила, блин! — комично надула губы Йеджи, забавно засеменив следом за ней в своих мягких штанах и ни на секунду не теряя оптимизма. Спустя несколько минут блуждания по бесконечным стальным коридорам базы, Йеджи внезапно затормозила. Прямо посреди стерильного пластикового пола (откуда он там взялся?) лежал массивный, покрытый ржавой крошкой марсианский булыжник. Йеджи с победным видом указала на него Рюджин, которая всё ещё выглядела чрезвычайно хмурой и суровой. — Смотри, Рюджин! Тут камень есть, и я из него прямо сейчас смогу сделать кофе! — ухмыльнулась Йеджи, хитро прищурив свои кошачьи глаза. — Это ещё как? — скептически выгнула бровь Рюджин, останавливаясь и складывая руки на груди. — Абсолютно просто. Это же сон, глупышка! Поэтому я могу творить здесь всё, что захочу. Точно так же, как и ты, — уверенно проговорила Йеджи и задорно щелкнула пальцами. И вдруг произошло невероятное. Обычный марсианский камень окутался лёгкой серебристой дымкой, зашипел, уменьшился в размерах и в мгновение ока превратился в изящную керамическую чашечку. Внутри дымился потрясающий горячий капучино с пышной, густой молочной пенкой. Глаза Рюджин округлились до размеров этой самой чашки. Она недоверчиво похлопала ресницами, переводя шокированный взгляд с идеального латте-арта на сияющую Йеджи. — Капучино по-марсиански, как тебе такое, Илон Маск? — Йеджи аккуратно взяла чашку и сделала изящный глоток, блаженно зажмурившись. — Мм, ахереть как вкусно... Есть какая-то особая сладость, не то что у нашего, земного. — Ты вообще любишь капучино? — спросила Рюджин, всё ещё пытаясь переварить физику сновидения. — На самом деле предпочитаю флэт-уайт, — непринуждённо отозвалась Йеджи, разглядывая пенку. Рюджин медленно кивнула. Внутри неё вдруг образовалась странная, звенящая тишина. Возник резко важный, глубокий вопрос, который, оказывается, терзал её очень давно. Она посмотрела Йеджи прямо в глаза и тихо спросила: — Йеджи... а ты существуешь вне моих снов? В реальном мире? — Естественно, — без секундного колебания ответила Хван, мягко улыбнувшись. Но, зная непредсказуемый характер Йеджи, она могла попросту так пошутить. Рюджин внутренне вздохнула, не до конца поверив этому ответу, но лишь понимающе и одобрительно кивнула, пряча свои мысли. — Ну так что, ты попробуешь этот шедевр марсианской кухни? — спросила Йеджи, делая шаг вперёд и протягивая ей чашку. От напитка исходил умопомрачительный аромат поджаренного фундука и корицы. — Попробую, — Рюджин медленно приняла тёплую керамику, стараясь не коснуться пальцев Йеджи. Она поднесла чашку к губам и сделала несколько осторожных глотков. — Вау... Действительно вкусно. Йеджи довольно, победно улыбнулась. Эта её искренняя радость заставила даже непробиваемо серьезную Рюджин сдаться и едва заметно ухмыльнуться. Но романтичную атмосферу космоса бесцеремонно нарушил очередной сюрреалистичный баг сновидения. С мягким, мультяшным звуком «плюх» прямо из макушки Йеджи, раздвигая её идеальные волосы, проросли две тонкие зеленые антенны с забавными шариками на концах. Они смешно подёргивались в такт её дыханию. — Йеджи... — ахнула Рюджин, едва не поперхнувшись марсианским кофе. — Ой, да ладно тебе, у тебя они теперь тоже на голове! Нравится? — Хван задорно рассмеялась, указывая пальцем на макушку Рюджин. Рюджин мысленно потянулась вверх и с ужасом нащупала у себя такие же марсианские радары. Она обречённо закатила глаза к нарисованному потолку базы: — Господи, дай бог мне сил... — А вот это во сне точно не сработает, даже не переживай, Капитан Шин! — весело подмигнула Йеджи. — Ты просто невыносима, Хван. — И всё же тебе это явно нравится, — Йеджи сделала шаг ещё ближе, заставив сердце Рюджин предательски пропустить удар. — Ни в коем случае! — упрямо отрезала Рюджин, хотя её уши начали стремительно розоветь. — Ах так?! Тогда я официально скажу Центру управления, что ты трусиха! — Йеджи с обидой надула губы и демонстративно скрестила руки на груди. — Йеджи, Центр управления — это ты. — Тем более! — Йеджи снова звонко хихикнула, а её антенны сделали победный круг. — Скажу сама себе, что наш бравый капитан – трус, который боится признать, что ему безумно нравится гулять по Марсу с симпатичной девочкой-инопланетянкой. Вдруг пространство вокруг них начало медленно блекнуть, а стены базы – растворяться в белом тумане. — Ну всё, время нашей миссии поджимает, — Йеджи с лёгкой грустью посмотрела на Рюджин. — Поэтому встретимся в следующем сне, капитан. — Надеюсь, хотя бы не на Венере? Там, вообще-то, пиздец жарко, — попыталась съязвить Рюджин, чувствуя, как её затягивает в пробуждение. — О, я выберу именно Венеру! Специально, чтобы ты ничего из одежды на себя не надевала и тебе точно не было жарко, — Йеджи снова хитро подмигнула и со звонким щелчком растворилась в воздухе. Рюджин резко распахнула глаза, шумно втянув ртом воздух. Она лежала в своей комнате. На щеках пылал самый настоящий, пунцовый румянец, сердце колотилось где-то в районе горла, а подушка... подушка почему-то была беспардонно и насквозь заляпана слюнями. Рюджин застонала, утыкаясь лицом в одеяло. Этот марсианский капучино она точно забудет не скоро. Все же утро вторника встретило Рюджин мягким кухонным светом и привычной тишиной. Накинув домашний кардиган, она устроилась за столом, обхватив ладонями тёплую керамическую кружку. Сегодня на завтрак был горячий зелёный чай с ложкой липового мёда и сочной долькой лимона. От напитка поднимался тонкий, умиротворяющий пар. Рюджин лениво помешивала чай ложкой, слушая её мерный, едва уловимый стук о стенки кружки. Казалось, с таким напитком можно было вечно сидеть у окна и философствовать о чём-нибудь высоком. Вот только, на удивление, все её мысли, как назло, были до краёв заполнены исключительно Йеджи. «А правду ли она тогда сказала?» — Рюджин нахмурилась, глядя на то, как в золотистой жидкости кружатся чаинки, и сделала медленный, обжигающий глоток. — «Как она может управлять моими снами, если она сама мне просто... снится?» Этот вопрос колючим ежом заселился в голове и теперь не давал Рюджин покоя. Ладно бы Йеджи была просто безликим персонажем массовки, но она меняла сюжет, создавала вещи из ниоткуда и вела себя слишком... независимо для обычного плода воображения. Получается, Йеджи и вправду существует где-то в реальном мире? Но тогда как, чёрт возьми, она умудряется проникать в её сознание каждую ночь на протяжении последних двух месяцев? Это походило на какую-то чертовщину и мистику, иначе объяснить подобное было невозможно. Либо... нужно было просто набраться терпения, дождаться следующих снов и устроить Хван настоящий, детальный допрос с пристрастием. Хотя, зная эту невыносимую девчонку, Йеджи вряд ли захочет говорить о таких серьёзных вещах. Она снова начнёт шутить, флиртовать или отрастит себе очередные антенны. «И всё-таки... как я могу ощущать во сне всё настолько реалистично?» — Рюджин прищурила глаза, глядя в одну точку и окончательно проваливаясь в чертоги собственного разума. — «Этот марсианский капучино... Я же до сих пор отчётливо помню его вкус на губах. Нежную пенку, аромат орехов... Как мозг может так детально воспроизводить то, чего никогда не существовало?» Она так глубоко ушла в себя, что полностью потеряла счёт времени, превратившись в неподвижную статую с кружкой в руках. — Рюджин! Ну ты что там так долго застряла? Ты же уже опаздываешь! — громкий, строгий голос мамы, донёсшийся из прихожей, бесцеремонно разрушил ментальный Марс. Судя по шороху куртки и звону ключей, мама уже вовсю собиралась на работу. — А... да, сейчас-сейчас! Уже встаю! — вздрогнув, Рюджин мгновенно выбралась из собственной головы. Она залпом допила остатки остывающего чая, отчего лимонная кислинка приятно обожгла рецепторы, резко поднялась со стула и поспешила к раковине. Чашка звякнула, опустившись на дно испачканной стеклянной посуды. Закинув на плечо школьный рюкзак и на ходу застёгивая замок, Рюджин обулась и выскочила в подъезд. «Ладно.» — мысленно усмехнулась она, выходя на прохладную уличную прохладу вторника. — «На географии поразмышляю. Всё равно мы на этом уроке вечно страдаем ерундой и ничего важного не делаем. Как раз будет сорок пять минут, чтобы разгадать тайну Хван Йеджи».

🔭🔭🔭

На первом уроке корейского языка Джисон и Рюджин по привычке окопались на задней парте, как в партизанском блиндаже. Их учительница корейского была не просто тираном – ходили слухи, что в полнолуние она питается двойками и слезами старшеклассников. В её кабинете обычно стояла такая звенящая, замогильная тишина, что было слышно, как на третьем этаже у кого-то бурчит в животе. Но для Рюджин, обладавшей суперспособностью генерировать первоклассный юмор с абсолютно каменным, как у гранитного памятника, лицом, это был лишь вызов. Её главной жизненной миссией было довести сидящего рядом Джисона до инфаркта от сдерживаемого смеха. Сегодня корейский начался с культурного шока. Дверь распахнулась, и в кабинет величественно вплыла она. Учительница превзошла саму себя, нацепив обтягивающий леопардовый костюм с головы до ног, из-за чего стала похожа на сбежавшего из зоопарка ягуара, который зачем-то выучил правила пунктуации. Джисон, едва зафиксировав взглядом этот триумф высокой моды, издал странный горловой звук, похожий на писк подавившегося бурундука. Он мгновенно поджал губы, уткнулся носом прямо в тетрадь и зажмурился, чувствуя, как внутри него зарождается тектонический взрыв хохота. Рюджин плавно, словно змея, наклонилась к его пунцовому уху. На её лице не дрогнул ни один мускул. — В мире дикой природы начался сезон охоты на глупых школьников, — замогильным шёпотом Николая Дроздова произнесла она. — Будь осторожен, Хан. Леопард не прощает ошибок, когда выходит на охоту. — С-сотри меня из этой реальности, Рюджин... просто завались, умоляю... — хрипел Джисон, судорожно зажимая себе рот сразу двумя руками, оригинально скрестив пальцы. Из его глаз уже градом катились слёзы, а лицо приобрело благородный оттенок переспелого баклажана. Он буквально вибрировал от напряжения, рискуя сорвать урок одиночным победным призом за самый громкий ржач века. В этот момент леопардовый хищник у доски с хищным шуршанием раскрыл классный журнал. — Итак... — промурлыкала она, бегая когтем по списку. Первым под раздачу, разумеется, попал Бан Чан. В этой школе родиться с фамилией на букву «Б» было официальным проклятием. Чан издал каноничный вздох человека, которого без суда и следствия отправляют на электрический стул, и на ватных ногах поплёлся к доске. Учительница корейского вцепилась в него мёртвой хваткой. Она допрашивала бедолагу с такой изощрённой жестокостью, словно пыталась выяснить, где спрятано золото партии. Время шло. За окном сменялись эпохи, уходила и приходила мода, человечество колонизировало Марс, а Чан всё ещё стоял у доски, отчаянно пытаясь вспомнить, чем одно деепричастие отличается от другого под испепеляющим взглядом леопардовой блузки. Спустя двадцать лет (по ощущениям Чана), бледный, похудевший и морально уничтоженный парень наконец-то дополз обратно до своей парты. Но хищница только разогрелась. Её взгляд, полный коварства, зафиксировал вибрирующую фигуру Джисона. — Хан Джисон. Выйди из сумрака и покажи нам свои знания, — приказала она, качнув леопардовым бедром. У Джисона внутри всё упало куда-то в район кроссовок. Сердце сделало кульбит. Медленно, преодолевая земное притяжение и молясь всем известным богам, он начал отклеивать себя от стула. — С богом... — одними губами, теряя сознание от паники, прошептал он. Рюджин даже бровью не повела. Она с самым ангельским и прилежным видом каллиграфическим почерком выводила корейские иероглифы в словаре, карябая ручкой так увер енно, будто её друг не шёл на верную смерть. — Здесь бог сам у неё списывает, — так же невозмутимо напутствовала она. — Главное, не смотри ей прямо в глаза, Хан. Для хищников это признак агрессии. Иди с миром.