One More Dream

Сухая листва под ногами Рюджин не просто хрустела – этот звук казался неестественно громким, бьющим по натянутым нервам в звенящей тишине. Вокруг простирался густой, подёрнутый дымкой лес. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив рядом Йеджи, Рюджин почувствовала, как внутри неприятно уколола тревога. Одиночество в этом месте осязаемо давило на плечи. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь, она решительно шагнула вперёд, пробираясь сквозь чащу. Она шла, неосознанно ища опору, и проводила ладонью по стволам вековых деревьев. Шершавая, покрытая мхом кора приятно щекотала подушечки пальцев, возвращая призрачное чувство реальности. Неподалёку, в полумраке переплетённых ветвей, птицы завели монотонную, до странности милую мелодию. Этот мотив мгновенно, словно паразит, въелся в сознание Рюджин. На мгновение её прошиб холодный пот: вновь ожило то самое гнетущее ощущение, будто она застряла в вечном, зацикленном пространстве, где нет ничего, кроме твёрдой поверхности под ногами и застывшей, как на картине, декорации. У этого леса не было ни начала, ни конца. Пространство вокруг словно дублировало само себя. Напряжение внутри Рюджин росло с каждым шагом, превращаясь в глухую панику. Размеренный шаг сменился быстрым темпом, а уже через секунду она сорвалась на бег, не разбирая дороги. Влажный, пахнущий озоном и хвоей воздух резко бил в лицо, обжигая лёгкие. Зажмурившись от бессилия, Рюджин перестала надеяться на спасение. Разочарование обуяло её: неужели она останется здесь навечно? Неужели Йеджи... просто бросила её? Мысль прервалась резким толчком. Рюджин споткнулась о выпирающий корень и полетела на землю. Падение вышло мягким – она уткнулась лицом во влажную, сочную траву, жадно вдыхая её резкий, свежий аромат. С трудом переведя дыхание, Шин открыла глаза и подняла взгляд. Прямо перед ней, на поваленном бревне, абсолютно непринуждённо сидела Йеджи. На её лице не было ни капли беспокойства; она не спеша покусывала белоснежное эскимо на палочке. — Ты достаточно долго сюда добиралась, капитан Шин, — Йеджи мягко улыбнулась, сощурив свои кошачьи глаза. Из-за её спины внезапно выскочил крошечный пушистый котёнок. Он ловко взобрался Хван на колени, потоптался и свернулся уютным клубком, блаженно зажмурившись под её ладонью. — Почему ты здесь? — выдохнула Рюджин, присаживаясь на траву рядом и пытаясь унять бешено стучащее сердце. — Решила, что тебе полезно будет поискать меня, — хмыкнула Йеджи, не отрывая взгляда от тающего лакомства. — Ну и, честно говоря, очень хотелось посмотреть на твою реакцию. Стоит мне пропасть, как ты сразу теряешься. Рюджин недовольно фыркнула и демонстративно отвернулась, хотя внутри разлилось болезненное облегчение. — И часто ты собираешься так прятаться от меня в следующий раз? — буркнула она, сердито разглядывая мысок своего ботинка. — Возможно, — Йеджи тихо, дразняще хихикнула, а затем протянула руку. — Хочешь мороженое? — Хочу. Рюджин обернулась и потянулась губами к прохладному лакомству. Но в самую последнюю секунду Йеджи резко отдёрнула руку в сторону. Вместо ледяного эскимо Рюджин наткнулась на мягкие, обжигающе тёплые губы Хван. Короткий и до ужаса неожиданный поцелуй заставил Рюджин буквально вскрикнуть от шока. Она резко отпрянула назад, тяжело дыша. Внутри неё вспыхнул настоящий пожар из недопонимания, смущения и дикого, неконтролируемого всплеска эмоций. Лицо мгновенно обдало жаром. В ту же секунду мир вокруг них треснул. Сюрреалистичный лесной пейзаж начал стремительно плавиться и перетекать, словно краска на холсте. Несколько мгновений – и они уже сидят на резиновом покрытии ярко освещённого тренажёрного зала. Вокруг стоял невообразимый гул: десятки антропоморфных кошек всех мастей усердно качали мышцы, тягали штанги и делали жим лёжа, а в качестве тренеров и страхующих выступали сосредоточенные пушистые кролики с блокнотами. — Значит, моя теория верна, — довольно протянула Йеджи, как ни в чём не бывало отправляя в рот последний кусочек эскимо. — Если у тебя тоже случается эмоциональный взрыв, весь сон тут же перестраивается. Она поднялась на ноги и, напевая под нос ту самую милую мелодию, спокойно пошла осматривать новое помещение, лавируя между качающимися котами. Рюджин осталась сидеть на полу, совершенно сбитая с толку абсурдностью происходящего. В голове не укладывалось абсолютно ничего. Но пока Йеджи изучала спортзал, Рюджин медленно поднесла подрагивающие пальцы к собственным губам. На них всё ещё отчётливо сохранялось фантомное, покалывающее тепло чужого поцелуя. Стряхнув с себя секундное оцепенение, Рюджин решительно поднялась с пола. На её лицо вернулась маска абсолютной, почти граничащей с суровостью серьёзности – Шин отчаянно пыталась выжечь из памяти то, что Хван сделала всего несколько минут назад. Кошачьи тренажёры, кроличьи свистки – плевать, главное не думать о поцелуе. Они встали плечом к плечу, заворожённо наблюдая за местной фауной. Прямо перед ними огромный мейн-кун с невероятно рельефными лапами и свирепым выражением морды технично делал подъём на бицепс, хрипло мяукая на каждом повторении. Чуть дальше, на скамье, упитанный пушистый кролик с запредельной концентрацией выполнял французский жим, опасно близко опуская гриф к своим длинным ушам. — Слушай... а почему нас переместило именно сюда? — нарушила молчание Йеджи, наклонив голову набок и с любопытством разглядывая кота-качка. — Потому что у меня вчера была физра, — загробным голосом отозвалась Рюджин, потирая виски. — Мой мозг просто выплюнул остаточные воспоминания. Но если сны – это обработка информации за целый день, то у тебя-то в голове, блять, что творится? Откуда здесь эти стероидные фанаты вискаса?! — Ой, да ладно тебе, неважно, — легкомысленно отмахнулась Йеджи. Она по-хозяйски уселась на свободную регулируемую скамью и вальяжно махнула рукой в сторону стойки: — Эй, рабыня физкультуры, тащи гантели по пять килограмм. Рюджин шумно вздохнула и так выразительно закатила глаза, что едва не увидела собственный мозг. Тем не менее, ворча под нос проклятия, она поплелась к тяжёлой металлической стойке. — Ээ... вам они не нужны? — робко выдавила Рюджин, столкнувшись взглядом с брутальным британским котом, чьи бицепсы были размером с её голову. Кот как раз тянулся к нужной паре. — Извините, ради бога... Схватив снаряды, Рюджин позорно ретировалась и принесла их к Йеджи. Та уже успела поудобнее устроиться на скамье, приняв горизонтальное положение. Взяв гантели, Хван уверенно начала делать жим лёжа, забавно вытягивая губы трубочкой на выдохе. — Может, тебе надо было сразу штангу притащить? Чего мелочиться? — скрестив руки на груди, съязвила Рюджин. — Мне легче с гантелями делать, чем со штангой, — пыхтя, но стараясь сохранять невозмутимый вид, ответила Йеджи. — Стабилизаторы лучше работают, капитан. — Ну-ну, эксперт, — кивнула Рюджин. В этот момент её взгляд упал на пустующий помост. Внутри Шин проснулся спортивный азарт. Ей до безумия, чисто по-научному стало интересно: будут ли ощущения во сне такими же детальными, как в реальной жизни? Настоящая ли здесь биомеханика? Обычно при правильной технике она отчётливо чувствовала, как натягиваются и горят ягодицы и бицепс бедра. Подойдя к снаряду, она закинула на гриф пару блинов, округлив вес до пятнадцати килограмм. Рюджин встала в исходную позицию, зафиксировала спину и принялась делать мёртвую тягу. Штанга поползла вниз вдоль голеней. И вот тут реальность сна бахнула на полную мощность. Самое отвратительное – эксцентрическая фаза, когда нужно медленно и подконтрольно опускать вес, растягивая мышцы до предела. Ноги задрожали, а в ушах, кажется, снова запели те лесные птицы. — Румынская тяга и то легче! — яростно зашипела себе под нос Рюджин, чувствуя, как пот катится по виску, а коты вокруг неодобрительно косятся на её технику. Кое-как закончив два тяжёлых подхода, Рюджин с глухим стуком вернула штангу на стойку и с облегчением выпрямилась. Но не успела она даже вытереть лоб, как сзади к ней кто-то бесцеремонно подкрался. Две руки внезапно обвили её талию, крепко и надёжно прижимая к чужому телу. От неожиданности Рюджин чуть не подпрыгнула. — Йеджи, блин! Мы не настолько близки для таких нежностей! — заворчала Шин, пытаясь высвободиться из удушающих объятий и чувствуя, как к щекам снова подступает предательский жар. — Ну, капитан Шин! Какой вы сухарь! — шутливо запричитала Йеджи. Она со смехом замахала руками, наконец отпуская Рюджин, и сделала шаг назад, широко и обезоруживающе улыбаясь своей фирменной лисьей улыбкой. — Смотри, капитан, там дверь с надписью «Выход». Пойдём? — Йеджи заговорщически кивнула в сторону неприметной пластиковой двери, которая сиротливо торчала прямо посреди тренажёрного зала, никак не вписываясь в интерьер. — Ну... давай. Надеюсь, это не очередная твоя ловушка с поцелуями, — Рюджин скептически пожала плечами, но всё же послушно двинулась следом. Йеджи уверенно толкнула дверь. Из проёма мгновенно хлынул ослепительный, кристально белый свет, стирая спортзал с его накачанными обитателями. Не давая Рюджин опомниться, Хван крепко перехватила её за запястье – пальцы у неё были тёплыми и надёжными – и решительно потянула за собой, увлекая в это сияющее неизвестное. Когда зрение вернулось, девушки обнаружили себя на краю плоской крыши какого-то головокружительно высокого небоскрёба. Вокруг раскинулся умопомрачительный, фантастический закат. Солнце, медленно утопая, буквально заливало весь горизонт густым, тягучим малиновым светом. Небо окрасилось в сочные градиенты розового и фиолетового, а тёплый высотный ветер мягко перебирал волосы девушек. Рюджин внезапно обнаружила, что сжимает в ладони старые проводные наушники. На автомате она вставила один в ухо, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но мембрана выдавала лишь оглушительную тишину. — Попробуй ты, Йеджи, — Рюджин протянула подруге второй белый вкладыш вместе с путающимся проводом. Хван удивлённо похлопала своими длинными ресницами, но наушник взяла и аккуратно вставила в ухо. Пару секунд она сосредоточенно хмурилась, прислушиваясь, а затем смерила Рюджин самым красноречивым взглядом, на который была способна. — Рюджин... а ничего, что провод просто болтается в воздухе? Может, их нужно к чему-то подключить? — фыркнула Хван, демонстрируя сиротливый штекер-джек на конце шнура. — Ой... — Рюджин смущённо почесала затылок, чувствуя себя максимально неловко. — Ну... с кем не бывает. Спишем на законы сновидений. Шин подошла к самому краю крыши и, свесив ноги, уселась на прохладный бетон. В реальной жизни от одного взгляда на такую высоту у неё гарантированно свело бы судорогой всё тело – она до безумия боялась высоты. Но здесь, в этом малиновом мареве, её сердце билось ровно. Вниз смотреть было на удивление спокойно и легко. «Слишком странно», — пронеслось в мыслях. Йеджи бесшумно опустилась рядом, едва ощутимо коснувшись своим плечом её плеча. — Капитан Шин, глянь туда. Кажется, там апокалипсис намечается, — Йеджи небрежно указала пальцем куда-то вправо, вдоль городской улицы. Рюджин послушно повернула голову и едва не поперхнулась воздухом. По проспекту между брошенных машин двигалась колоссальная, бесконечная толпа зомби. Но вместо того, чтобы крушить всё на своём пути и требовать мозги, эти мертвецы выглядели празднично. В гниющих зеленоватых руках каждый из них бережно сжимал по пышной алой розе, а над их головами, лопаясь, как мыльные пузыри, стайками взлетали кавайные розовые сердечки. — Твой сюжет? — Рюджин медленно повернулась к Йеджи, изогнув бровь. — Твоих рук дело? — Как ты угадала! — Йеджи победоносно засияла, повернувшись к ней всем телом. — Да тут и гадать нечего. Из нас двоих всякой ванильной романтичной чепухой голову забиваешь только ты. — Да, — Йеджи хитро прищурилась и добавила полушёпотом, глядя прямо в глаза Рюджин: — То есть, я думаю о тебе. — Что? — Рюджин резко развернулась, готовая потребовать объяснений. — Ничего-ничего, капитан Шин, — Йеджи мгновенно отвернулась к закату и принялась безмятежно насвистывать ту самую привязчивую лесную мелодию. — Снова ты ничего не договариваешь! — Рюджин обиженно скрестила руки на груди, надув губы. — Я тебе всё расскажу, честно. Но позже. Всему своё время, капитан Шин, — мягко, но с какой-то таинственной грустью в голосе произнесла Йеджи. — Ага, как обычно – позже! — Сейчас такое говорить просто нельзя. — Это ещё почему? — Таковы правила игры, Рюджин. Правила этого места. Шин шумно набрала в лёгкие побольше прохладного вечернего воздуха, переводя взгляд на горизонт. Солнце наконец полностью скрылось, оставив после себя лишь тёмно-пурпурное зарево. Рюджин до хруста сжала пальцы. Она не могла назвать этот сон просто осознанным. Все тактильные ощущения, запахи, вкусы и эта странная, выматывающая душу химия с Хван ощущались один в один как в суровой реальности. Что, чёрт возьми, вообще происходит с её подсознанием? Рюджин распахнула глаза. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, загоняя дыхание в рваный, прерывистый ритм. За окном властвовала глухая, беспросветная ночь. Ложиться обратно не было никакого смысла – сон улетучился безвозвратно, оставив после себя странное послевкусие. За эту короткую ночь она успела побывать в стольких местах, сколько обычный человек не видит и за годы. И самое пугающее – в последние два дня все эти сюрреалистичные миры, кирпичик за кирпичиком, возводила Йеджи. Все эти образы – туманный бесконечный лес, качающиеся коты, малиновый закат над розовым апокалипсисом – хаотично крутились в её голове. Но сколько бы Рюджин ни пыталась разложить их по полочкам, они упорно складывались в одну бессмысленную кучу, лишённую всякой логики. Невозможно было найти рациональное объяснение тому, почему Хван Йеджи так нагло хозяйничает в её подсознании. Ведь этой девушки просто не существовало в реальной жизни Рюджин. Она была призраком, фантомом, рождённым исключительно на задворках её сновидений. Но самое страшное заключалось в другом: Рюджин погрязла в этом настолько глубоко, что теперь закрывала глаза с одной-единственной, отчаянной мыслью – снова увидеть Йеджи. Экран телефона, вспыхнувший в темноте, больно резанул по глазам. Сегодня пятница. Первым уроком в расписании стоял корейский язык – обычно они с Джисоном оккупировали первую парту и безудержно хихикали все сорок пять минут. Однако на дисплее висело короткое уведомление от него: «Я сегодня прогуливаю, не приду». «Гадина», — мысленно выругалась Рюджин, раздражённо швырнув мобильный на подушку, и тяжело вздохнула. Единственным утешением было то, что примерная Юна никогда не пропускала занятия. Значит, сегодня Рюджин подсядет к ней. Юна, как всегда, включит режим максимальной невнимательности и не услышит ни единого слова, пока Рюджин будет отчаянно пытаться шептать ей на ухо последние сплетни или просить списать. На часах было всего полчетвёртого утра. Протерев заспанные глаза, Рюджин медленно сползла с кровати. Босые ступни обожгло прохладой пола. Ладно, по крайней мере, у неё есть время собрать рюкзак – вчера из-за этой чертовщины в голове она напрочь забыла подготовиться к урокам. Она принялась лениво закидывать учебники в сумку, в глубине души надеясь, что хотя бы часть книг возьмёт Черён. Хотя, зная её привычку путешествовать налегке, эта ленивица притащит одну-единственную тетрадь на все предметы. Придётся снова уповать на щедрость одноклассников и делить с ними один учебник на двоих. Внезапно Рюджин замерла посреди комнаты. На губах до сих пор отчётливо, покалывающе сохранялся вкус и тепло губ Йеджи. Но ведь это происходило во сне! Как фантомный поцелуй мог так осязаемо проявиться наяву? Неужели параллельные миры и ментальная связь между снами и реальностью – это не просто дешёвая гипотеза учёных, которые от скуки ломают над этим свои гениальные мозги, а чистая правда? Резким, механическим движением Шин заправила кровать и тут же плашмя плюхнулась на покрывало спиной вниз. Нацепив наушники, она врубила на полную громкость свой любимый плейлист и уставилась в пустой, побеленный потолок. Последние три месяца её жизнь катилась в какую-то сюрреалистическую пропасть. Кто же такая эта таинственная Хван Йеджи? Каким образом она умудряется не просто сниться, а буквально режиссировать чужие сны, диктуя свои правила? В тишине комнаты зловеще промелькнула пугающая мысль: а вдруг никакой Йеджи нет? Вдруг это просто её собственная, изощрённая, больная фантазия, которая медленно, по капле, поглощает её разум, стирая границы с безумием? Рюджин снова вздохнула, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Больше всего её бесило то, что Йеджи – этот невыносимый, дразнящий капитан её снов – вечно уходит от ответа и никогда, абсолютно никогда ничего не объясняет вовремя.

💤💤💤

— Ты вообще в порядке, Рюджин? — тихо, с явным беспокойством спросила Черён. Она аккуратно заблокировала экран телефона и спрятала его в карман школьной юбки, полностью фокусируя внимание на подруге. — Наверное... — глухо отозвалась Рюджин. Она уже несколько минут гипнотизировала взглядом одну-единственную щербинку на стене коридора. Глаза от напряжения начали слезиться, а зрение предательски плыло, превращая окружение в размытые пятна, но Шин упорно не желала возвращаться в реальный мир. — Ты в последнее время постоянно где-то витаешь, — Черён со вздохом скрестила руки на груди и пристально всмотрелась в осунувшееся лицо подруги. — Стала дико замкнутой, лишнего слова из тебя не вытянешь. О чём ты вечно думаешь? Рюджин замерла. Внутри неё три месяца копился этот давящий, сводящий с ума секрет, и плотину наконец прорвало. Насилу оторвав взгляд от стены, она посмотрела Черён прямо в глаза – в её зрачках плескалась полная растерянность. — Мне снится одна и та же девушка, Черён. Понимаешь? Одна и та же, каждую ночь. Хотя вживую я её никогда, блять, не видела, — голос Рюджин сорвался на полушёпот, словно она выдавала государственную тайну. — И она не просто снится. Она буквально управляет моими снами, строит сюжеты, меняет локации... А самое жуткое – эта проклятая параллель между сновидением и реальностью. То, что происходит там, оставляет физический след здесь. Я просыпаюсь и ощущаю вкус, тепло, прикосновения так отчётливо, словно всё это случилось со мной наяву пять минут назад. Возможно, это просто изощрённое самовнушение, но я... я чувствую это каждой клеточкой тела. Черён на мгновение лишилась дара речи. На её лице отразилась целая гамма эмоций – от лёгкого недоверия до искреннего испуга. — Это какое-то безумие, Рюджин... — выдохнула она, непроизвольно сделав полшага назад. — Знаю! Знаю, что звучит как бред сумасшедшего! — Рюджин судорожно взъерошила волосы на затылке, её пальцы слегка подрагивали. — Но этот бред мучает меня уже три месяца, день за днём. Я ловлю себя на мысли, что средь бела дня бегу домой и жду вечера только ради того, чтобы поскорее лечь спать. Заснуть, просто чтобы снова увидеть её. Черён, это медленно, но верно стирает меня. Мне кажется, я скоро окончательно потеряю грань между настоящим миром и этой иллюзией. Черён воровато огляделась по сторонам, проверяя, не греет ли уши кто-то из проходящих мимо учеников. Шагнув ближе, она осторожно коснулась плеча Рюджин и заговорила намного тише, почти заговорщически: — Слушай, ты давай там аккуратнее, ладно? Пожалуйста. Постарайся не растворяться в этом всём без остатка. Твой мозг сейчас играет с тобой в опасные игры. А вдруг вся эта идеальная картинка – какая-то ловушка твоего собственного подсознания? Защитный механизм или психоз? Я правда очень переживаю за тебя, Рю. Ты сама на себя не похожа. Рюджин тяжело, обречённо вздохнула и опустила голову, невидящим взором уставившись на собственные ладони. Ей хотелось что-то ответить, защитить Йеджи, защитить саму себя, но в этот самый момент над их головами оглушительно, как предвестник апокалипсиса, разразился звонок на алгебру. Этот резкий звук бесцеремонно выдернул их из тяжёлого разговора. Черён была чертовски, пугающе права: ей стоило быть аккуратнее. Нельзя было позволять этому фантому поглотить себя насквозь. Ведь кто на самом деле знает, какие демоны могут скрываться за этой невероятно тёплой, лисьей улыбкой Хван Йеджи? Или, может быть, у неё самой на почве стресса началась паранойя? Рюджин уныло поплелась в класс, разрываясь между страхом за своё ментальное здоровье и непреодолимым, болезненным желанием поскорее дожить до следующей ночи. Рюджин плелась домой по плавящемуся от зноя тротуару. В голове наконец-то наступил штиль – полный, звенящий вакуум, в котором не осталось ни одной чёткой мысли. Весь школьный день она отчаянно пыталась нацепить привычную маску: шутила, громче всех смеялась в компании и делала вид, что полностью вовлечена в разговор. Но с каждым часом притворяться становилось всё невыносимее. Иллюзорный мир Йеджи тяжёлым балластом тянул её на дно, вытесняя серую школьную реальность. В наушниках на полную громкость сменяли друг друга её любимые треки, но Шин не слышала ни единой ноты. Её взгляд безнадёжно зациклился на сером асфальте. Она двигалась на чистом автопилоте, механически переставляя ноги в направлении своего жилого комплекса. — Эй, Рю! Погоди! — со спины послышались быстрые шаги, и её плеча коснулась ладонь Бан Чана, который жил в том же доме. Рюджин вытащила один наушник и вопросительно выгнула бровь. Чан выглядел слегка запыхавшимся, его школьная рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц. — Я всё хотел спросить... Как ты умудряешься сдавать контрольные всегда самой первой? — искренне недоумевал Чан, подстраиваясь под её неторопливый шаг. — Особенно по химии. Наша химичка ведь вообще поехавшая, там такие формулы, что мозг взрывается, а ты сдаёшь листок через двадцать минут после начала! — Секрет прост, — ответила Рюджин, с трудом выныривая из липкого тумана собственных мыслей. — Я знаю одну вещь: чем дольше ты сидишь над заданием и обдумываешь каждый штрих, тем быстрее сама себя заведёшь в глухой тупик. Начнёшь сомневаться, переправлять правильное на неправильное... Поэтому я пишу то, что первым приходит в голову, и сразу сдаю. — А я вот так не могу, — Чан сокрушённо покачал головой, взъерошив свои густые волосы. — Я всегда обдумываю всё по сто раз, взвешиваю каждый шаг, чтобы не дай бог нигде не облажаться. — Ошибки – это вообще не страшно, Чан, — Рюджин мягко улыбнулась, глубже пряча руки в карманы свободных брюк. — Главное – уметь на них учиться и делать выводы. А дальше всё пойдёт как по маслу. Слушай, сегодня крайне жарко, да? Воздух будто закипает. — Ужасная погода, просто кошмар! — Чан театрально вытер воображаемый пот со лба. — Я чувствую, что растаю прямо здесь, на этом светофоре. — Так, давай только без этого. Здесь таять не надо, мне тебя собирать лень, — фыркнула Рюджин, пихнув его локтем в бок. — Сначала до дома дойди, а там, в своей квартире, делай уже всё, что твоей душе угодно. Чан заливисто рассмеялся, запрокинув голову. Его всегда подкупали эти её нелепые, резковатые, но такие искренние шутки. Рюджин невольно вспомнила первый год их общения. Тогда Чан редко оценивал её юмор: он всегда сохранял непроницаемое, абсолютно невозмутимое лицо, пока Шин из кожи вон лезла, придумывая новые способы расколоть этот гранитный валун и заставить его улыбнуться. Бан Чан и Черён дружили с самого пятого класса – классические, проверенные временем лучшие друзья. Позже в это устоявшееся дуэтом пространство аккуратно вписалась Рюджин, превратив их союз в неразлучную троицу. Конечно, порой в глубине души Шин чувствовала себя немного лишней, третьим лишним колесом в чужой телеге, но она изо всех сил старалась не забивать себе этим голову. В конце концов, Чан обожал проводить с ней время. Рюджин умела подколоть так вовремя и метко, что парень порой смеялся до дикой боли в животе. Чан часто шутил, что благодаря Рюджин он скоро накачает себе стальной пресс без всяких походов в тренажёрный зал. «В тренажёрный зал...» — мысленно повторила Рюджин, и внутри неё снова болезненно кольнуло. Перед глазами мгновенно вспыхнул образ качающихся котов, кролика с французским жимом и тёплых губ Йеджи. Реальность снова дала трещину.