Изменить на 180°

Перед глазами всё плыло, в ушах шумел неприятный белый шум. Он сам точно не знал, от чего бежал; точнее, знал, от чего мог бежать, но не был уверен, бежит ли это за ним. Ноги с трудом несли уставшее тело, запинаясь через ветки и подскальзываясь на грязной, слегка влажной траве. Сердце бешено колотилось, норовясь вырваться из груди, но он лишь крепче сжимал зубы и ускорял шаг, несмотря на дикую боль в коленях. Он не был старым, вовсе нет – но данное место было способно состарить каждого, кто попал в него, и он не стал исключением. На его волосах давно проступила пара седых прядей, которые оставалось лишь прятать, но которые всё равно выбивались из общей массы каждый раз после бега. Он чуть не упал в очередной раз, когда вдалеке показались слишком яркие для этого места пятна. Он попытался сконцентрировать взгляд на объекте, с надеждой понять, кто же это, но после длительного бега и потери крови перед глазами всё плыло, а плохое зрение и отсутствие очков, неудачно потерянных пару минут назад, разбивали надежду увидеть что-то кроме размытых красок. Он не хотел приближаться, но ему пришлось, дабы разглядеть хотя бы силуэт. Это явно был живой человек – он увидел, как пятна слегка поменяли свое местоположение, стоило ему наступить на очередною ветку и зажмуриться от пронзающей боли. С каждым шагом очертания силуэта становились всё виднее и ярче, пока не стали отчётливо видно ярко-красная кепка с козырьком, блондинистые жёлтые волосы и всегда, всегда недовольные глаза при виде его. Эллиот стоял, скрестив руки в районе живота, явно недовольный появлением своего знакомого. – Что ты тут блять забыл? – послышался звонкий, но такой грубый по отношению к нему голос. – Я... – собственный голос прозвучал слишком неожиданно, слишком тихо, но так громко на фоне белого шума в ушах. Он не договорил, вздрогнув, испугавшись своего севшего голоса. – Пиццу хочешь? – всё также грубо ему ответили, не дав договорить. – Ну, сорян, у меня кд. Или думаешь, что тебе пицца важнее, чем тем, кто реально помогает команде? Он вздрогнул, когда голос прозвучал чуть громче, и опустил взгляд. На панели, так удачно находящейся в его руках, было чётким жирным шрифтом написано здоровье каждого из сокомандников. У всех оно оставалось статичным, кроме Шедлетского: его полоска медленно росла вправо, и число на ней с каждым сдвигом увеличивалось. Он поднял обратно взгляд. За Эллиотом, чуть вдалеке, и правда был силуэт, отчётливо напоминающий админа, но расплывающийся в пятнах. В его руке и впрямь находилось что-то очень похожее на аппетитную Пепперони, с дольками помидоров, тягучим сыром и мягким прожаренным тестом. Он невольно проглотил слюну. Эллиот всё ещё стоял перед ним, заслоняя силуэт. Его взгляд был грубым, а одна из бровей невольно приподнята, словно он лениво ожидал реакции. Неосознанно, он желал вывести его из себя, как тот выводил его в прошлом; но он лишь чуть опустил взгляд, и, тихо извинившись, поплёлся впрочь, на что вслед раздалось негромкое хмыканье. Он чувствовал, как липкая, грязная кровь стекает по тонкой футболке. Он опустил взгляд на панель. Возле его имени шкала была практически пустая; циферблат показывал 11, подсвечивая красным. Ему оставалось лишь вздохнуть и продолжить плестить дальше, ожидая своей скорой очередной кончины.

***

Убийца раунда: N0L1.

***

Его холодные, костлявые пальцы скользили с непривычной нежностью по лицу. Его взгляд был затуманен, как и сознание; но в пятнах перед ним он мог развидеть силуэт, что сейчас слишком, слишком бережно проводил рукой по его щеке, сильно контрастируя с происходящим вокруг. Они оба молчали: он не мог говорить, а второй и не хотел. Глаза медленно слипались, ложно маня в приятный, лёгкий сон, и на такое искушение было тяжело не поддасться. Где-то вдалеке послышались крики, но он уже не слушал, отдавшись заманчивому желанию прикрыть веки хотя бы на пару минут – передохнуть, зная, что в очередной раз попал в ловушку собственного сознания, но желая просто расслабиться хотя бы на пару минут, и ни о чём не думать. Последнее, что он почувствовал - раздражающие крики, дуновение лёгкого ветерка и холодные, практически ледяные пальцы на своём лице, после чего тёплая, почти нежная тьма унесла его с собой в тихое, спокойное небытие.

***

Он ещё не успел проснуться, когда почувствовал острую головную боль. Где-то неподалёку, за призмой сознания послышался слишком знакомый детский голос, что сейчас действовал лишь на нервы. 007n7 не хотел думать, что это; он крепче зажмурился и повернулся на бок – но как на зло, голос стал лишь громче, назойливее и знакомее. – Папа! Пааапааа! Ты проснулся? Ты наконец проснулся? Я же вижу, что ты не спишь! Голос становился до невозможности бесящим. Севен хотел притвориться, что спит, или попросту не слышит, но детский взор был слишком внимательным, чтобы заметить чуть сбитое дыхание, лёгкие подрагивания век и отсутствие сопения. – Кулкид... Ещё пять минуточек... Сквозь дрёму, лениво пробормотал 007n7, переворачиваясь на другой бок и теперь точно отворачиваясь от звонкого голоса. — Но папа, ты уже как несколько часов не встаёшь!... Севен хотел что-то пробормотать в духе "Да-да, сейчас, ещё пять минут", но его внутренний взор зацепился за детский и такой родной голосок Кулкида. Ему казалось, словно он уже вечность не слышал это звонкое, но спокойное "папа", и эту самую вечность его никто не бу... Погодите. Кулкид?! Седьмой резко сел, раскрыв глаза. До него слишком внезапно дошло, где они находятся и насколько большая редкость услышать голосок Кулкида. Последний выглядел напуганным внезапным действием отца. – Кулкид?! – голос прозвучал на пару тонов громче, чем хотелось бы. Осмотревшись, Седьмой обнаружил себя не на мокрой траве, а на вполне себе мягком диване, уж сильно напоминающем диван в хижине у выживших. Кулкид тоже выглядел обычным: ростом десятилетний, в разноцветной кепке с пропеллером и синей банданой на шее. Если бы не слишком знакомое место, Севен точно бы подумал, что всё происходящее ему приснилось, но к сожалению или счастью, обычным был только Кулкид. – О, проснулся наконец, – раздался грубый, слегка роботизированный голос с прохода. Седьмой поднял взгляд и застыл в немом шоке. Чуть поодаль от Кулкида стоял 1x1x1x1 собственной персоной. В отличии от сына, он выглядел также, как и в раундах; за его плечами только отсутствовали два зелёных острых меча. – Ч-что... – только и смог выдавить из себя 007n7, переводя взгляд с Кулкида на 1x1x1x1 и явно не веря в происходящее. По его ощущениям, всего пару минут назад он умирал от рук одного из убийц, Ноли – а теперь сидит на диване и видит своего сына, самого обычного, и одного из убийц. – Пр11вет Се-€в! – раздался неожиданно позитивный глючный голос. Севен, уже думавший, что его ничего не способно удивить, повернул голову в сторону лестницы, откуда раздался голос. Там никого не было. Он моргнул в недоумении – и пред его взором предстал сам Ноли, бог пустоты, создатель своего же культа и его бывший кумир. – Д@-авно н№е втдел1сь-ъ! – На его маске, являющейся половиной лица, была широкая улыбка. Слишком широкая для того, кто убивал его раунд за раундом... Севен невольно отодвинулся. — Что тут, вашу мать, происходит... – он вовремя остановил себя от мата, вспомнив о ребёнке в комнате, и ещё больше впал в ступор от повторного осознания ситуации. Убийцы переглянулись между собой, словно молча обсуждая что-то, после чего 1x скрылся обратно в проёме, а Ноли взял Седьмого за руку, заставляя того вздрогнуть. — н-Nу, пон1ма-@ешь... — Ты теперь тоже будешь играть в догонялки! – гордо, даже с некоторой радостью произнёс Кулкид, на что словил ещё более ошарашенный взгляд Севена и осуждающий взгляд Ноли. – Ну-¥, по-0-нима€шь... – попытался объяснить Ноли, отведя взгляд в сторону. – э-€то не наше ре-R€ше№ие... Седьмой молчал. Он не знал, как правильнее будет отреагировать на всю эту ситуацию. Ещё несколько часов назад, если верить словам Кулкида, он умирал от рук Ноли, а теперь этот же сам Ноли стоял рядом и пытался объяснить, что теперь 007n7 сам будет убивать. – Я... Мне надо переварить это всё, – наконец произнёс Седьмой, кажется, прерывая речь Ноли, которую и так не слушал. Его голос звучал тихо и неуверенно, и в нём слышалась просьба не идти за ним.

***

На удивление, на улице было тихо, по сравнению с лагерем выживших. У них всегда творилась какая-то суета, не дающая им сойти с ума; но с убийцами было наоборот. Седьмой осмотрелся. Он стоял на крыльце, с точностью повторяющем крыльцо у выживших. Перед ним и, кажется, за, стояли хижины. Они были больших размеров и, казалось, компенсировались количеством - в конце концов, и убийц меньше. За спиной Севена послышался звонкий голос, заставивший его инстинктивно обернуться. Но там оказалась лишь закрытая им же дверь, через которую он вышел несколько мгновений назад. В мыслях пролетело – вероятно, это у Кулкида что-то случилось, что он так громко крикнул – но мысль тут же растворилась по-прежнему частичным неверием в происходящее. Теперь он – убийца. Теперь он будет попадать в раунды не как жертва, а как охотник. Отныне его задачей является не убегать, а убивать. А те, кто когда-то должен был стать ему союзником, теперь становится его маленькой добычей. – Блять... – прошептал он и вздрогнул, услышав собственный мат. Раньше он часто матерился, но с появлением Кулкида научился выражать свои мысли культурно, и ему было самому непривычно слышать нецензуру от себя. Раздался щелчок входной двери, которая приоткрылась следом с негромким скрипом. Неожиданно раздались громкие голоса Ноли и Кулктда, кажется, спорящие о чём-то. Седьмой обернулся, желая узнать причину их конфликта, и, в случае чего, разнять, но на пороге оказался 1x1, загораживающий силуэты. Так они простояли пару секунд, после чего 1x прошёл на крыльцо, закрывая за собой дверь, пока Севен вежливо подвинулся в сторону, уступая немного места. Так они и стояли некоторое время, молча, размышляя каждый о своём. В моменте чёрноволосый достал откуда-то пачку сигарет с зажигалкой. Севен лениво наблюдал, как тот достаёт из упаковки сигару, а после протягивает упаковку ему, мол, предлагая. Седьмой лишь качает головой в знак отказа, и 1x, пожав плечами, суёт сигарету себе в рот, и только тогда включает зажигалку и поджигает конец. Довольно быстро крыльцо наполнилось вонючим дымом, но Седьмой лишь прищурился, слишком погружённый в свои мысли, в то время как 1x прокашлялся после первой затяжки и убрал пачку с сигарами и зажигалку обратно, откуда он их взял. Ещё некоторое время они молчали, каждый думая о своём. Кажется, это был первый раз, когда выживший – бывший выживший * – стоял рядом с убийцей, не боясь, что его убьют, и просто думая о своём. Со стороны послышался лёгкий смешок, и Седьмой, не ожидавший этого, инстинктивно повернул голову. Чёрноволосый смотрел прямо, ухмыляясь чему-то, но почувствовав на себе взгляд, повернулся на Севена. Дым полетел прямо ему в лицо, на что последний закашлялся, зажмурив глаза, и повернул голову в другую сторону. 1x1x1x1, видя его реакцию, лишь ещё раз ухмыльнулся, прежде чем снова отвернуться. – Ты воспитал хорошего сына, Севен. – наконец произнёс он, смотря на хижину, стоящую перед крыльцом. Седьмой, почувствовав, что на него больше не валит густой дым, вновь повернулся на 1x1 в немом вопросе, но тот лишь прикрыл глаза, приподнял голову, наслаждаясь запахом леса, окружающего хижин. Седьмой последовал его примеру, отворачиваясь и не говоря ни слова. Так они и стояли, пока за дверью раздавались крики, рычание, грохот и даже звон чего-то. Севен лишь прикрыл глаза, окончательно веря в то, что происходящее вокруг – не сон, и смиряясь с новой реальностью. Он тихо вздохнул, когда за дверью послышалось глючное "Ты, маленький уб...", и выпрямляясь, направился в хижину разнимать сына и пустотного бога.

***

      You-ц.. w1ll b€... m1-ine.