Океан желаний

Для Каи вся эта ситуация казалась чем-то вырванным из дешевого романа, донельзя комичным и вместе с тем… немного пугающим. Еще неделю назад ее представления о совместном времяпровождении с Полом ограничивались редкими пересечениями в компании, обмена колкостями, полными скрытой неприязни, и, возможно, злобными взглядами украдкой. А сейчас? Они вдвоем, посреди какой-то Богом забытой лесной дороги, где, судя по отсутствию шума машин, цивилизация решила сделать небольшой перерыв. И это после той ночи. Воздух здесь пах по-другому: не выхлопными газами и дешевым кофе из закусочных, а густым настоем хвои, влажной земли и чего-то еще, неуловимого, но безумно притягательного. Ветер шептал что-то сквозь кроны деревьев, слова ускользали, но интонация была успокаивающей, почти нежной. Даже солнечный свет пробивался сквозь листву по-особенному, дрожащими пятнами рисуя на земле калейдоскоп теней и света. Кая поправила лямку своей сумки, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Она вновь перевела взгляд на Пола. Он, словно дикий зверь, соскочил с мотоцикла — блестящего, черного, словно сотканного из ночи, — и теперь с наслаждением потягивался, разминая шею. Его движения были плавными, уверенными, как у человека, чувствующего себя здесь абсолютно в своей тарелке. И эта уверенность, это какое-то первобытное спокойствие, передавалось и ей, вызывая странные мурашки по коже. Глубоко внутри Кая не чувствовала ни малейшего страха. Какой-то внутренний голос, удивительно спокойный и настойчивый, шептал: «Доверься ему. На этот раз всё будет иначе». И это звучало абсурдно, учитывая ее обычную недоверчивость и то, как она воспринимала Пола еще совсем недавно. — Куда мы вообще приехали? — спросила она, стараясь придать голосу небрежность. Пол повернулся к ней, одаривая ее своей фирменной, немного нахальной улыбкой. — В место, где можно просто быть собой, Кая, — ответил он. Его голос в этом окружении звучал как-то по-особенному, мягче, чем обычно. — Здесь никто не будет доставать. Ни шум города, ни назойливые люди, ни даже твой телефон. Кая с трудом перекинула ногу через сиденье мотоцикла, чувствуя себя неловко. Она огляделась по сторонам, стараясь избежать зрительного контакта с Полом. Лес обступал их со всех сторон, живой и гудящий от множества невидимых звуков. Шелест листьев, пение птиц, легкое шуршание под ногами сухих веток и иголок… Всё это создавало какую-то удивительную, почти мистическую атмосферу. Запах хвои и сырой земли был таким насыщенным, что Кая почувствовала легкое головокружение. Это был запах свободы, запах настоящей жизни. — Знаешь, Пол, твое «место, где можно просто быть собой» подозрительно похоже на место, где нас сожрут комары, — фыркнула Кая, по-прежнему осторожно осматриваясь. — И что, теперь я должна тут медитировать и постигать дзен? Или это какой-то новый уровень садизма? Пол расхохотался, и этот звук, такой живой и искренний, пронесся по лесу, словно раскат грома: — Ну, медитировать я тебя, конечно, не заставлю, хотя, признаю, немного тишины тебе не помешает, — усмехнулся он. — Просто… вдохни этот воздух. Ты же вся напряженная, как пружина. Городской смог тебе явно пошел не на пользу. Кая закатила глаза, но не смогла удержаться и сделала глубокий вдох. Воздух был действительно невероятным. Свежий, чистый, наполненный жизнью. — Предположим, я вдохнула, — сказала она с легкой иронией. — И что дальше? Жду просветления? Или, может, внезапно обнаружу, что умею разговаривать с белками? Пол подошел ближе, и Кая почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Парень стоял так близко, что она ощущала исходящее от него тепло, и это тепло было на удивление приятным. — Просветление — это переоценено, — прошептал Пол, наклоняясь к ней так, что его дыхание коснулось ее щеки. — Гораздо важнее просто наслаждаться моментом. И компанией. Он сделал еще шаг вперед, и Кая вдруг почувствовала легкую панику. — Здесь даже связь не ловит, — выпалила она, отклоняясь назад и пытаясь скрыть смущение. — Ты специально это подстроил? Или это просто совпадение? Для Каи вся эта поездка начинала приобретать черты сюрреалистичного сна. Еще совсем недавно имя Пола Лэйхота вызывало у нее исключительно негативные эмоции, связанные с раздражением, неприязнью и желанием держаться от него как можно дальше. А теперь? Они стояли посреди леса, вдали от цивилизации, наедине друг с другом, и Пол… казался другим. Менее наглым, менее агрессивным, и даже… немного растерянным. — Чистое совпадение, — повторил Пол, словно убеждая в этом не только Каю, но и самого себя. Его голос, обычно звучавший уверенно и даже вызывающе, сейчас был тихим и приглушенным. — Я вообще случайно наткнулся на это место, когда пытался сбежать от… от всего. А вообще… иногда нужно просто уехать подальше от всего, чтобы понять, что действительно важно. Он смотрел куда-то вглубь леса, сквозь густые заросли деревьев и кустарников, словно пытался разглядеть там что-то, чего не видела Кая. И этот задумчивый взгляд, эта отрешенность от реальности… все это совершенно не вязалось с образом Пола, которого она знала. — Вау, какая глубокая мысль, — усмехнулась она, стараясь спрятать за иронией растущее замешательство. — Наверное, ты всю ночь ее обдумывал, пока читал Конфуция. А что, если то, что важно, осталось там, откуда мы уехали? Пол пожал плечами, не отводя взгляда от леса. Казалось, он не слышал ее сарказма. — Тогда всегда можно вернуться, — спокойно ответил он. — Но иногда нужно взглянуть на вещи под другим углом, прежде чем принимать решение. И… я же сказал тебе, что хочу исправиться. Хочу, чтобы ты перестала видеть во мне… монстра. Пол повернулся к Кае, и она увидела в его глазах не наглую самоуверенность, а какое-то странное, почти детское отчаяние. Это ее обезоружило. Пол резко развернулся и, не сказав ни слова, направился к мотоциклу. Кая наблюдала за тем, как он достает из кофра небольшой рюкзак, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство. Что он задумал? Парень достал из рюкзака две пластиковые бутылки с водой и протянул одну Кае. Она машинально приняла ее, не глядя на него. Бутылка была прохладной, и Кая почувствовала, как холод приятно освежает ее ладонь. Тишина, воцарившаяся между ними, стала почти осязаемой, давящей на уши. Лишь шелест листьев и звонкое пение птиц нарушали ее, но они только усиливали ощущение неловкости. Кая сделала несколько глотков воды, пытаясь хоть немного успокоиться и собраться с мыслями. — Я уже слышала про это, — нарушила она молчание, приподнимая бровь. — «Я хочу исправиться». Ты это всем девчонкам в резервации говоришь, или я особенная? Мне просто интересно, что ты вкладываешь в это понятие? Что ты собираешься делать, чтобы доказать мне, что ты не тот, кем я тебя считаю? Кая искоса взглянула на Пола. В свете, пробивающемся сквозь листву, его лицо казалось еще более суровым и угловатым, а глаза — темными и непроницаемыми. — Это типа ты теперь будешь спасать меня от плохих парней, как тогда, и вывозить на природу, чтобы я осознала всю красоту мира и твою замечательную душу? — продолжила она с иронией. — Или это что-то более оригинальное? Пол закатил глаза, отворачиваясь от Каи: — Не драматизируй, Кая, — проворчал он, словно ему надоело повторять одно и то же. — Просто хочу, чтобы ты убедилась, что я… не такой уж и плохой парень. Что я не тот монстр, каким ты меня считаешь. Кая удивленно вскинула брови. — Я и сейчас так не считаю, — произнесла она, сама удивляясь откровенности своих слов. — Монстры не чувствуют вины. И не пытаются исправиться. Она сделала еще глоток воды, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно, но внутри все сжалось в тугой комок. Почему ей так важно было услышать, что он думает о себе? Почему ей так важно, чтобы он не считал себя монстром? — Это ты мне сейчас комплимент сделала или как? — Пол усмехнулся, но в его глазах, как показалось Кае, мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Сомнительный, но комплимент, — ответила Кая, стараясь сохранить непринужденный тон. Она не хотела показывать, как сильно ее задели его слова. Девушка чувствовала, как внутри что-то неуловимо меняется, как прежние представления о Поле начинают трещать по швам. Словно они стояли на краю какой-то невидимой пропасти: шаг назад — это вернуться к прежней вражде и недоверию, застрять в старых обидах; шаг вперед — это рискнуть, довериться и… возможно, открыть для себя что-то совершенно новое. Но что именно? Кая не знала. И это пугало ее больше всего. Для Каи этот день, начавшийся с обычной порции сарказма и недоверия в адрес Пола, стремительно перетекал в нечто совершенно непредсказуемое и, признаться, немного волнующее. Девушка все еще не могла до конца понять, зачем она здесь, посреди леса, в компании человека, которого еще недавно избегала как чумы. Но что-то внутри нее, какой-то упрямый и любопытный голосок, шептал, что здесь есть нечто большее, чем просто очередная порция неприятностей. — Ладно, — девушка приподняла брови, выжидательно смотря на парня. — Я надеюсь, что обочина — это не основное место. А то как-то не очень романтично получается. — Ну если ты не хочешь никуда идти, то в принципе, можем сесть и здесь, — невозмутимо ответил Пол, пожав плечами. — Устроим пикник прямо на дороге. Кая усмехнулась, покачав головой. И тут, в этот момент, Лэйхоту показалось, что впервые за долгое время он увидел в ее глазах не привычное сочетание вынужденной благодарности, недоверия, презрения или разочарования, а что-то действительно искреннее и положительное. Что-то, что было адресовано именно ему, Полу, а не чему-то еще, что обычно интересовало окружающих. Внутренний волк довольно зарычал, почувствовав эту перемену, эту слабую, но многообещающую искру. — Тогда вставай, — Лэйхот поудобнее перехватил рюкзак за ручки, закинув его на одно плечо. — Знаешь, нормальные люди носят рюкзаки на спине, — Кая встала с байка, запихнув в корф свою школьную сумку, и подошла ближе к Полу, запрокинув голову и посмотрев ему в глаза. — Говорят, так удобнее. Пол ухмыльнулся, наслаждаясь этим коротким моментом близости. Ее взгляд был острым, проницательным, но в нем не было враждебности. — Не выделывайся, принцесса, — фыркнул он, отворачиваясь и углубляясь в чащу леса. Пол даже не сомневался, что девушка последует за ним. — И на твоем месте я бы не стал отходить от меня далеко. Тут всякие твари водятся. Кая растерянно поджала губы, смотря Полу в спину. Последние слова прозвучали немного зловеще. Но она решила не спорить и послушалась, немного ускорив шаг, чтобы догнать его. Кая была уверена, что Пол специально идет медленно, чтобы она поспевала за его шагом. В лесу не было ни протоптанных дорожек, ни примятых листьев — лишь сплошная стена из деревьев, кустарников и кочек. Все вокруг говорило о том, что люди сюда действительно не заглядывают. Пол шел впереди, уверенно и легко обходя все препятствия, и что-то тихо насвистывал себе под нос. Казалось, у него был какой-то встроенный навигатор, позволяющий ему без труда ориентироваться в этой дикой местности. В отличие от Пола, Кая чувствовала себя здесь неуклюжей и неповоротливой. Она то и дело спотыкалась о коряги и цеплялась за ветки. И вот, спустя всего несколько минут после начала их лесной прогулки, она запнулась о какой-то предательский сук, торчащий из земли, и чуть было не упала лицом в грязь. От падения лицом вниз ее спасла неожиданно пришедшая на помощь рука Пола, схватившая ее под локоть. Кая удивленно подняла глаза и встретилась с его насмешливым взглядом. — Настолько засмотрелась на мою широкую спину, что совсем перестала смотреть под ноги? — услышала она над собой и цокнула, бросив недовольный взгляд на парня, который шел и улыбался, как ни в чем не бывало. — Споткнулась о твое раздутое самомнение, — огрызнулась Кая, вырывая свою руку из его хватки и внутренне сравнивая себя с рюкзаком, который он нес на плече. — Я бы предложил тебе свою руку в качестве постоянной поддержки, но боюсь, ты откажешься, — продолжал Лэйхот, посмеиваясь. — Гордость не позволит. Ему доставляло неподдельное удовольствие смотреть на то, как его нареченная раздраженно надувает губы, думая, что он этого не замечает. Пол замечал все, что касалось Каи. Каждую мелочь, каждую эмоцию, каждую смену настроения. Она была для него чем-то вроде сложной и увлекательной головоломки, которую он отчаянно хотел разгадать. — Я бы не стала держаться за твою руку, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — процедила Кая сквозь зубы, в очередной раз ощущая прилив раздражения. И словно в подтверждение ее слов, конец ее рубашки, словно живой, предательски зацепился за острую ветку, запутавшись в ней и неловко оголив ее правый бок. Кая невольно дернулась, пытаясь освободить ткань, но ветка только крепче впивалась в материю, словно насмехаясь над ее усилиями. Пол, до этого шедший впереди, резко остановился, обернувшись к ней. В его глазах мелькнул нескрываемый интерес, который Кая почему-то сочла оскорбительным. Он прислонился спиной к стволу ближайшего дерева, скрестив руки на груди, и с явным удовольствием принялся наблюдать за ее беспомощными попытками освободить рубашку. Руки, как назло, все еще болели, пальцы плохо слушались ее, и каждое движение отдавалось неприятной болью. — Я мог бы смотреть на это всю свою жизнь, — усмехнулся он, не сводя взгляда с изгибов ее талии, на которые так некстати обратило внимание солнце, пробившись сквозь густую листву. Его тон был нарочито развязным, и Кая почувствовала, как внутри нее закипает гнев. — Заткнись и помоги, придурок, — прошипела она, стараясь не обращать внимания на его слова. — Ну-ну, хорошие девочки так не разговаривают, — Пол, словно не слыша ее просьбы, медленно подошел к ней сзади. Кая невольно напряглась, ожидая, что он предпримет. На мгновение ей даже показалось, что он собирается ее обнять, и она приготовилась отреагировать соответственно — сокрушительным ударом локтем в солнечное сплетение. Но вместо этого Пол, вздохнув, положил одну руку ей на талию, словно придерживая, а второй начал аккуратно распутывать ткань рубашки, стараясь не сделать ей больно. — Ну-ну, хорошие девочки так не разговаривают. Пальцы его коснулись ее обнаженного бока, обжигая кожу легким, почти невесомым прикосновением. Кая чертыхнулась, почувствовав, как по телу пробегает странная дрожь. Она попыталась отстраниться, но Пол, казалось, не заметил ее попыток, продолжая сосредоточенно распутывать ткань. Это было… странно. Приятно? Нет, конечно же, неприятно! Но почему-то ее кожа покрылась мурашками, а дыхание стало каким-то сбивчивым и прерывистым. — Будешь распускать руки, я и тебе их сломаю, — быстро протараторила она, вырывая свою рубашку из его пальцев, словно это был какой-то драгоценный трофей. Она сделала шаг вперед, стараясь сохранить дистанцию между ними. — Считай, что мы в расчете. Пол улыбнулся, наблюдая за ее замешательством с каким-то странным, непонятным ей удовлетворением. Его наивная девочка. — Меньше всего на свете мне бы хотелось трогать тебя, — ответил он ей, нагло игнорируя внутреннее негодование волка, который протестовал против этой бесстыдной лжи. Ему еще как хотелось к ней прикасаться! Хотелось чувствовать ее кожу, ее тепло, ее запах… Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. — Ты же холодная, как ледышка. От внутреннего негодования Кая едва не поперхнулась воздухом. Нет, ее совершенно не волновал тот факт, что он якобы не хотел к ней прикасаться. Ее возмущало другое — его непроходимая тупость! Ледышка? Серьезно? Неужели он не мог придумать ничего пооригинальнее? — Браво, Пол, пять баллов за креативность, — съязвила девушка, стараясь скрыть растущее раздражение. — Ну что, будем и дальше стоять и обмениваться комплиментами или мы всё-таки двинемся к твоей хвалёной поляне? Она развернулась и решительно зашагала вперед, стараясь не смотреть на Пола и подавить в себе странное чувство, которое поселилось где-то в глубине ее души. Оставшийся путь занял у них минут десять от силы. Прогулка прерывалась лишь редкими вздохами и кряхтениями Каи, когда ей приходилось перешагивать через поваленные деревья, продираться сквозь колючие кустарники и мысленно проклинать Пола за этот безумный хайкинг по непролазным зарослям. — Скажи честно, — наконец не выдержала она, — другого пути не было? Или ты специально выбрал самый сложный маршрут, чтобы поиздеваться надо мной? — Думал, тебе нравится шастать по лесу, — усмехнулся Пол. — И заметь, сейчас даже не вечер. Укол в ее сторону не нуждался в дополнительных разъяснениях. В тот вечер, когда она шоа по этому же лесу, ее не смущали ни темнота, ни дикие заросли, ни отсутствие дороги. Сейчас же она возмущалась по каждому поводу, словно на каждом шагу ее подстерегала смертельная опасность. — Полоса препятствий какая-то, — продолжала возмущаться она, отряхиваясь от прилипших к одежде листиков и веточек. За своим потоком ворчания и раздраженных реплик Кая совершенно пропустила момент, когда Пол резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. В результате она не успела вовремя среагировать и буквально налетела на него сзади, уткнувшись носом ему в широкую спину. Кая тут же отшатнулась назад, чувствуя, как щеки предательски заливает краска, и подняла голову, готовясь высказать очередную порцию заслуженного возмущения. Но, к ее полному удивлению, слова застряли где-то в горле, не желая покидать пределы ее сознания. Перед ней открылась небольшая поляна, словно вырванная из волшебной сказки. Нежным, белоснежным ковром были усыпаны мелкие цветы, подснежники, создавая впечатление, будто кто-то заботливо укрыл землю мягким покрывалом, сотканным из лунного света. Легкий, едва уловимый цветочный аромат приятно щекотал нос, наполняя легкие весенней свежестью и заставляя забыть обо всех неприятностях и невзгодах. Кая, словно завороженная, замерла на месте, восторженно прикусив губу и не в силах отвести взгляд от этого чуда природы. Это было невероятно красиво, даже нереально, словно она внезапно оказалась в самом сердце волшебного сна. — Нравится? — прошептал тихий, немного неуверенный голос над ее ухом. Девушка медленно, словно под гипнозом, перевела взгляд на Пола. Он стоял чуть позади нее, и все это время неотрывно наблюдал за ее реакцией. В его глазах сейчас отражалось какое-то странное, почти детское ожидание, смешанное с тревогой и надеждой. Он действительно хотел ей угодить, хотел, чтобы ей понравилось это место. — Очень красиво, — прошептала Кая в ответ, сама удивляясь искренности своего голоса. — Да, — тихо отозвался Пол, и его взгляд по-прежнему был прикован к ее лицу, словно боялся пропустить хоть малейшее изменение в ее выражении. Но сейчас Пол думал вовсе не о подснежниках. Он думал о том, как лучи солнца играют в ее волосах, окрашивая их в золотистые тона. О том, как кончик ее носа забавно морщится, когда она улыбается. О том, что она, Кая, гораздо прекраснее любой поляны подснежников, любой сказки, любого волшебства, которое только можно себе представить. Решение привести ее сюда возникло так же внезапно, как и когда он впервые обнаружил эту поляну. Это произошло совершенно случайно, в один из тех мрачных дней, когда он, измученный грузом вины и отчаяния, скитался по лесу в поисках хоть какого-то утешения и покоя. Тогда это показалось ему жестокой насмешкой судьбы, словно кто-то решил намеренно напомнить ему о той нежности и чистоте, которых Пол был недостоин. Но сейчас, глядя на Каю, он внезапно понял, что это был не насмешка, а шанс. Потому что почему-то в этих хрупких, нежных цветах он увидел отражение своей нареченной: такая же ранимая, чистая и словно тоже способная вернуть в его замерзшую душу долгожданную весну. — Это еще не все, — произнес Пол, стараясь придать своему голосу уверенность, чтобы скрыть внезапно охватившее его волнение. Под пристальным и изучающим взглядом Каи он принялся доставать из рюкзака любезно предложенный Эмили теплый плед и тщательно приготовленные ею же закуски. Сказать, что, делая все это, он чувствовал себя немного странно, значит, не сказать ничего. Словно он превратился в сопливого подростка из дешевой мелодрамы. Блять. — Воу, да ты действительно постарался, — Кая все еще удивленно взирала на него и на его действия, но на ее губах уже отчетливо проступала искренняя, теплая улыбка. — Ну а ты как думала, — проворчал Пол в ответ, стараясь скрыть растущее смущение за привычной маской недовольства. — Я приятно удивлена, — призналась Кая, и в ее голосе прозвучали нотки искренней благодарности, которые растопили лед в его душе. Кая опустилась на разложенный на земле плед, удобно поджав под себя ноги. Она продолжала улыбаться, буквально ощущая, как парень чувствует себя немного не в своей тарелке. Вся эта ситуация казалась настолько нереальной, словно ей все это снится. К слову, она и сама чувствовала себя немного неловко. Раньше ей никто никогда не устраивал подобных сюрпризов, особенно если это касалось извинений. Максимум — цветы, конфеты, какие-то банальные знаки внимания, банальный список женских мечтаний. Кая не была материалисткой, поэтому для неё такие знаки внимания не стоили ничего. Но то, что происходило сейчас… — Расскажи о себе, — попросил Пол, лениво развалившись на траве и прикрыв глаза. Он лежал, откинув голову назад, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву старых кленов, оставляли на его лице причудливые, пляшущие блики. — Разве есть что-то, чего ты обо мне ещё не знаешь? — с легкой иронией в голосе спросила она. Кая была уверена, что за то время, что она провела в Форксе, о ней уже ходили легенды, приукрашенные и искажённые многочисленными пересказами. Она бы ни за что в жизни не поверила, что его вездесущие друзья, вечно снующие по резервации, и та же Белла, с которой у неё сложились довольно странные, натянутые отношения, не выдали ему всю информацию, которую знали, а может, и щедро приправили её собственными домыслами. Форкс был маленьким городком, где сплетни разлетались со скоростью лесного пожара, охватывая все уголки этого замкнутого мирка. Пол хмыкнул, открывая один глаз и бросая на неё быстрый, оценивающий взгляд. — Узнать от кого-то — не то, — сказал он, снова закрывая глаза и возвращаясь в свою расслабленную позу. — Слишком много искажений, слухов, сплетен… Хочу услышать твою версию. Из первых уст, так сказать. Кая усмехнулась, откидывая назад прядь светлых волос, упавшую на лицо. — И ты думаешь, я расскажу тебе всю правду? — спросила она, поднимая с земли небольшую веточку и начиная бессознательно перекатывать её между пальцами. — А почему бы и нет? — Пол пожал плечами, не открывая глаз. Голос его звучал спокойно, расслабленно, словно ему было совершенно безразлично, что она ответит, но Кая чувствовала, что он внимательно слушает, ловя каждую интонацию, каждое колебание в её голосе. — Ты не местная, приехала издалека, любишь рисовать, хорошо учишься, — начал перечислять Пол, словно читая по невидимой шпаргалке. Его голос звучал ровно, монотонно. — Этакая прилежная ученица и гордость родителей. Полная и счастливая семья… и во всём этом идеальном, приторно-сладком списке только сигареты выделяются. Диссонанс, понимаешь? Но ты же не от счастливой жизни закурила, верно? Пол промолчал о том, что знал немного больше, чем говорил. Он знал о непростых отношениях Каи с родителями, о её бунтарском характере, о тщательно скрываемой ранимости, прячущейся за маской безразличия. Однако об официальной, общедоступной информации он не лгал. — Хочешь влезть мне в голову? Вот так вот сразу? — Кая прищурилась, глядя на Пола. Его напускное спокойствие начинало её раздражать. Она не любила, когда её пытались разгадать, проникнуть в её внутренний мир без приглашения. Пол наконец открыл глаза и посмотрел на неё. Его взгляд был прямым, проницательным, словно он видел её насквозь. — Нет, — сказал он спокойно, вкладывая в это короткое слово всю свою сосредоточенность. — Просто хочу узнать тебя получше. Без посредников, без чужих интерпретаций. — Занятно, — Кая усмехнулась, взяв в руку ярко-красное яблоко. — Но так слишком просто. Просто рассказывать о себе… Скучно. Предсказуемо. Она повертела яблоко в руках, разглядывая его глянцевую кожицу, словно именно в нём была скрыта вся мудрость мира. — И что ты предлагаешь? — Пол любопытно подался вперёд, опираясь на локти и не отрывая от неё взгляда. — Вопрос-ответ, — Кая улыбнулась, бросив на него быстрый, искоса взгляд. — Ты задаёшь вопрос мне, а потом я задаю вопрос тебе. Так будет честно. И… более увлекательно. Пол нахмурился, обдумывая предложение. Он явно не привык играть по чьим-то правилам, предпочитая диктовать свои. Но в глазах Каи читался вызов, на который он не мог не ответить. Это задевало его самолюбие, его внутреннюю уверенность в себе. Парень немного подумал, взвешивая все «за» и «против», а потом его губы тронула кривая, немного хищная усмешка. — Ладно, — выдал он, скрещивая руки на груди и принимая вызов. — Согласен. Тогда начнём с простого. Почему ты куришь? Кая откусила кусочек яблока, задумчиво жуя и глядя куда-то вдаль, сквозь густую листву деревьев. Она словно взвешивала каждое слово, каждый возможный ответ, прикидывая, стоит ли отвечать честно, открывая Полу хотя бы крошечную часть своего внутреннего мира, или отделаться ничего не значащей фразой, сохранив непроницаемую маску безразличия. Пол терпеливо ждал, не сводя с нее пристального, изучающего взгляда. Он наблюдал за каждым её движением, за каждой едва заметной сменой выражения её лица, за каждым вздохом, словно пытаясь разгадать сложную, запутанную загадку, скрывающуюся за этой маской холодности и отстраненности. — Потому что это помогает мне… отключиться, — наконец сказала она, опуская взгляд и сосредоточившись на яблоке в своих руках, словно оно было единственным важным предметом во всей вселенной. — Заглушить шум… в голове. Хоть на какое-то время… И… да, пожалуй, это своего рода… маленький бунт. Против… всего. Против ожиданий, против правил, против… самой себя. Она замолчала, обрывая фразу на полуслове и давая понять, что это всё, что она собирается сказать на эту тему. Больше он от неё не добьётся. Пол ждал несколько секунд, надеясь, что она продолжит, что эта хрупкая плотина молчания рухнет под напором его молчаливого вопроса, но Кая просто смотрела на него. — Теперь моя очередь, — произнесла она, приподняв бровь и слегка наклонив голову вбок, отчего прядь светлых волос упала ей на лицо, словно золотистая завеса, скрывающая её мысли и чувства от посторонних глаз. — И я, пожалуй, сразу перейду к главному. Почему ты, такой весь из себя… — она сделала паузу, подбирая нужное слово, — … крутой, такой самоуверенный и независимый, вдруг решил проявить интерес ко мне? Неужели здесь, в этой глуши, совсем перевелись девушки, достойные твоего внимания? Или я — какой-то… экзотический трофей, которую ты хочешь добавить в свою коллекцию побед? Пол на мгновение потерял дар речи. Он явно не ожидал такого прямого, дерзкого, почти обвиняющего вопроса. Его губы скривились в усмешке, и он подался вперёд, опираясь на руки и словно оценивая противника перед началом напряженного, захватывающего поединка. — О, я давно понял, что ты девочка с характером, — прорычал он, прищурив глаза и вглядываясь в её лицо, пытаясь прочитать скрытый смысл за её словами, за её нарочитой бравадой. — А мне всегда нравились девушки с характером. С ними… интереснее играть. Они не сдаются без боя. — Играть? — Кая усмехнулась, откусывая ещё один кусочек яблока и медленно, провокационно пережёвывая его. — Ты что, правда думаешь, что я — игрушка, которой ты можешь управлять по своему желанию? Боюсь, тебя ждёт большое разочарование. Я не из тех, кто позволяет собой играть. Я устанавливаю правила. Она откусила ещё один кусочек яблока, нарочито медленно и небрежно, словно демонстрируя своё полное безразличие к его словам, к его попыткам задеть её, вывести из равновесия. Пол молчал несколько секунд, сверля её взглядом, в котором теперь читалась не только любопытство, но и недоумение, смешанное с раздражением. Он не привык к такому сопротивлению. — Ладно, ладно, — наконец сказал Пол, смягчив тон и откидываясь назад на траву, словно признавая своё поражение в этом маленьком словесном поединке. — Я не имел в виду, что ты игрушка. Ты… определённо интересная. Не такая, как все эти… тихие, покорные овечки, что пасутся в Форксе. С тобой не соскучишься. Ты… другая. — Овечки? — Кая рассмеялась, бросая яблочный огрызок в сторону. — Звучит очень… по-сексистски. Не находишь? Ты так всех девушек называешь? Пол насмешливо покачал головой. — Теперь твой вопрос, — напомнила она, глядя на него с вызовом, с нескрываемым торжеством победителя. — Не тяни время. Я жду. Пол глубоко вздохнул, словно собираясь с духом перед прыжком в ледяную воду. — Что привело тебя в Форкс? — спросил он, всматриваясь в её глаза, пытаясь увидеть за этой маской безразличия и иронии хотя бы проблеск истинных чувств. — Что ты здесь ищешь? Кая на мгновение задумалась, словно прикидывая, сколько правды она готова выдать Полу, сколько секретов своего прошлого она готова доверить этому парню. Её губы тронула лёгкая, ироничная улыбка. — Что я ищу в Форксе? — переспросила она, растягивая слова и словно смакуя их, наслаждаясь его недоумением. — О, совсем немного… Тишины. Покоя. Возможности… начать всё сначала. С чистого листа. Разве этого мало? Разве это не то, к чему стремится каждый из нас? Она замолчала, и на этот раз в её молчании не было вызова, не было иронии. Была только… печаль. И бесконечная усталость. Кая бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Пола, ожидая его реакции на свой нарочито уклончивый ответ. Он явно чувствовал, что она говорит не всё, что за этими общими фразами, за этой маской безразличия скрывается что-то важное, что-то, что она тщательно пытается спрятать от него, от всего мира. — И всё? — насмешливо протянул он, приподнимая бровь и скептически кривя губы. — Серьезно? Думаешь, я поверю в эту… сказку? Никаких скелетов в шкафу? Никаких мрачных тайн, которые ты отчаянно пытаешься спрятать от посторонних глаз? — У кого их нет? — ответила Кая, пожав плечами и делая вид, что её это совершенно не волнует, что она абсолютно искренна. — Просто некоторые тайны лучше хранить при себе. Глубже. Подальше от любопытных глаз. Так… безопаснее. Пол хмыкнул, мысленно согласившись с ней. У него самого было немало скелетов в шкафу, немало секретов, которыми он не спешил делиться ни с кем, даже с самыми близкими. Пол смотрел на неё в упор, не отрывая пронзительного взгляда, пытаясь разгадать её мысли, заглянуть в самую глубину её души. — Ты лжёшь, — констатировал он, абсолютно уверенный в своей правоте. Его голос звучал спокойно, но твердо, не допуская возражений. — Возможно, — усмехнулась Кая, встречая его взгляд. В её глазах плясали хитрые искорки, словно она бросала ему вызов, провоцировала на более активные действия. — А может быть, и нет. Тебе всё равно не узнать правду. По крайней мере, не сейчас. Не сегодня. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Пол, в его голосе прозвучал вызов, жажда борьбы, желание победить. — Я всегда получаю то, что хочу. Рано или поздно. Вопрос только времени. — Это мы тоже посмотрим, — ответила Кая, не отводя взгляда и принимая его вызов. В её голосе звучала сталь, непоколебимая уверенность в себе. — Я не из тех, кого можно легко получить. Я не приз, который можно выиграть в лотерею. Я… гораздо сложнее. Пол, казалось, оценивал ее, как хищник оценивает добычу, взвешивая все «за» и «против», продумывая стратегию нападения, выбирая самый эффективный способ добиться своего. Но в его взгляде читалось и что-то ещё — живой, неподдельный интерес, даже восхищение её упорством, её нежеланием подчиняться, её внутренней силой. — Что привело тебя сюда? — повторил он, но теперь в его голосе звучало меньше напора, меньше агрессии, и больше искреннего любопытства. — Это… семейное, — сказала она, наконец, после небольшой паузы. Но в ее голосе прозвучала такая усталость, такая скрытая, глубокая боль, что Пол не мог не почувствовать, что за этими короткими, обтекаемыми словами кроется нечто большее, нечто значимое, нечто, что она не готова разделить с ним. — Мой отец здесь вырос. Он… хотел вернуться. Начать все заново. — А ты? — спросил Пол, наклонив голову и внимательно вглядываясь в её лицо, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в её выражении, хоть какой-то намёк на её истинные чувства. — Тыхотела вернуться? Или тебя… заставили? Кая на секунду заколебалась, её пальцы нервно сжали яблоко, оставляя на гладкой кожице неглубокие вмятины. — У меня… не было выбора, — ответила она тихо, едва слышно. Но в ее голосе не было ни обиды, ни жалости к себе. Просто констатация факта, горькая правда, с которой она уже смирилась. — И тебе здесь нравится? — спросил Пол, продолжая наблюдать за ней, словно гипнотизируя её своим взглядом. Кая горько усмехнулась, в её глазах промелькнула тень боли. — Что может нравиться в этом… богом забытом месте? — спросила она, скрестив руки на груди и отводя взгляд, словно не желая видеть его лица, его глаз, которые, казалось, видели её насквозь. — Здесь… тихо. Слишком тихо. И меня никто не знает. Это… неплохо для начала. Для того, чтобы… привыкнуть к тишине. К одиночеству. — А что будет потом? — спросил Пол, не отводя от нее взгляда. — Когда ты привыкнешь? Что ты планируешь делать дальше? Кая пожала плечами, её взгляд снова устремился вдаль, сквозь деревья, словно она искала ответ где-то на горизонте, в туманной дали. — Посмотрим, — ответила она, и в ее глазах на мгновение промелькнула искра, огонёк бунтарства, нежелания смириться с судьбой, который Пол уже заметил раньше. — Может, я переверну этот тихий, сонный городок с ног на голову, — девушка издала смешок, который прозвучал как-то грустно и одновременно вызывающе. — А может… просто буду рисовать свои картинки и дымить сигаретами на заднем дворе, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Она снова откусила кусочек яблока, и на этот раз Пол отчетливо заметил, что её рука слегка дрожит. — Твоя очередь, — напомнила она, её голос прозвучал резко, отрывисто, словно она пыталась скрыть своё волнение, свою нарастающую тревогу. — Не думай, что я забыла. Теперь моя очередь задавать вопросы. Что ты имел в виду, когда сказал, что я «не такая, как все эти… овечки в Форксе»? И давай без этих банальных, заезженных комплиментов про «особенность» и «непохожесть на других». Хочу услышать что-то… конкретное. Что-то… настоящее. Она опёрлась локтями о плед, расстеленный на траве, и откинулась назад, выжидающе глядя на Пола. Её поза выражала вызов, готовность к противостоянию. Она чувствовала, как в нём нарастает раздражение, как под маской безразличия скрывается напряжение, но она не собиралась сдаваться. Если он хотел играть в её игру, то должен был играть по её правилам. До конца. Вопрос, почему из всех девушек в Форксе, из всех овечек, как он их назвал, он выбрал именно её, доставал её, раздражал её, интриговал её очень давно. С самого первого дня их знакомства. Пол несколько секунд молчал, буравя её взглядом, словно пытался прожечь в ней дыру. Казалось, он пытался решить, что ей ответить, как сформулировать свои мысли, как объяснить то, что сам до конца не понимал. Наконец, он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в неизвестность, и мягко, почти шепотом произнес: — Ты… смотришь прямо в глаза, — сказал он, словно выплёвывая слова, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Не отводишь взгляд, даже когда тебе страшно. Даже когда… больно. И у тебя есть… эта… штука… внутри. Этот… огонь. Этот… бунт. Ты не боишься быть собой, даже если это кого-то раздражает. Даже если это… не нравится другим. Он снова замолчал, словно исчерпал весь свой словарный запас. Кая нахмурилась, обдумывая его слова, пытаясь понять, что скрывается за этими общими фразами, за этим… признанием. Пол несколько секунд барабанил пальцами по траве, словно обдумывая, как лучше подобраться к сути, как задать самый важный вопрос, не спугнув её, не заставив её снова спрятаться за этой маской безразличия. Затем он поднял взгляд и посмотрел Кае прямо в глаза, его взгляд был серьёзным, сосредоточенным. — Ты сказала, что вы приехали сюда, чтобы начать все заново, — сказал он, его голос звучал тихо, спокойно, но в нём чувствовалась скрытая напряженность. — Сбежать от прошлого. А… что произошло? Вопрос повис в воздухе, словно удар грома, раскалывая напряженную тишину. Пол чувствовал, что за этим коротким вопросом кроется нечто важное, нечто, что действительно повлияло на его… нареченную. Кая замерла, чувствуя, как к щекам приливает кровь, как её сердце начинает биться чаще. — Ничего не произошло, — резко ответила она, скрестив руки на груди, словно защищаясь от его взгляда, от его вопроса. — Просто… искали место, где можно спокойно пожить. Где никто не будет задавать… лишних вопросов. — Спокойно? — усмехнулся Пол, в его голосе появились скептические нотки. — Ты же сама говорила, что тебе здесь… скучно. Что этот город — дыра. — Скучно и спокойно — не одно и то же, — парировала Кая, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя её голос слегка дрожал. — Ладно, — сказал Пол, приподняв бровь. — Допустим. Тогда почему именно Форкс? Почему не… Калифорния? Не… Флорида? — Здесь жил мой отец, я же говорила, — сказала она, наконец, с явным нежеланием продолжать этот разговор. — Он… хотел вернуться. В места своей… молодости. Она замолчала, надеясь, что Пол отстанет от неё, что он поймет намёк и сменит тему. Но он, казалось, был настроен копать глубже, добраться до самой сути, до истинной причины её появления в этом городке. — Что случилось с твоей семьей? — спросил он, глядя ей прямо в глаза, его взгляд был пронзительным, настойчивым. — Почему вам пришлось… уехать из Норвегии? Кая почувствовала, как внутри неё нарастает гнев, волна негодования поднимается из самых глубин её души. Она ненавидела, когда кто-то вторгался в её личное пространство, когда кто-то пытался расковырять её тщательно охраняемые секреты. — Это… не твое дело, — процедила она сквозь зубы, с трудом сдерживая свою ярость. — Может быть, и нет, — согласился Пол, не отступая ни на шаг. — Но… мне интересно. Кая вздохнула, закатывая глаза. — Ты, кажется, забыл правила нашей игры, — заметила она, отложив огрызок яблока на пакет. — Вопрос-ответ, помнишь? Я тебе рассказала, что хотела рассказать. Теперь… твоя очередь. Пол нахмурился, словно его прервали в середине важного размышления, вырвали из мира своих мыслей, которые он предпочитал держать при себе. — Что ты хочешь узнать? — спросил он, слегка подавшись вперёд. Кая окинула его оценивающим взглядом, словно прикидывая, с какой стороны лучше к нему подойти, какой вопрос задать, чтобы получить… максимум информации. — Теперь ты расскажи мне о своей семье, — предложила она, словно это было самое очевидное в мире, самый естественный вопрос в данной ситуации. Пол вздохнул, но на этот раз без раздражения, без привычной агрессии. Казалось, говорить о своей семье его не напрягало, не вызывало негативных эмоций. Скорее… наоборот. — С чего начать? — спросил он, глядя в небо, словно искал там ответа. — Сказку про дружную, идеальную семью рассказывать не буду. У нас всё… довольно обычно. Как у всех. — Обычно? — усмехнулась Кая, в её голосе прозвучал скепсис. — В каком смысле… обычно? Что ты подразумеваешь под… обычностью? — В том смысле, что я живу с отцом, — ответил Пол, опуская взгляд и сосредотачиваясь на травинках, которые он рассеянно перебирал пальцами. — Мать… в другом городе. Живёт своей жизнью. Отец работает… ну, у него много разных работ. В основном, связано со стройками. Ремонт, отделка… Главное, что он часто в разъездах. Подолгу… — И ты… остаешься один? — спросила Кая, слегка нахмурившись. В её голосе прозвучала… забота? Сочувствие? — А что такого? — огрызнулся Пол, снова поднимая на неё взгляд. В его глазах мелькнуло раздражение. — Я не маленький. Могу о себе позаботиться. — Я не это имела в виду, — возразила Кая, её голос смягчился. — Просто… тебе не… одиноко? Пол посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом, словно пытаясь понять, искренне ли она интересуется, или это просто… очередная игра, очередная попытка выведать его секреты, проникнуть в его душу. — Бывает, — признался он. — Но… я привык. К одиночеству. К тишине. Он отвернулся, глядя на верхушки деревьев, покачивающиеся на ветру, словно гипнотизированный их медленным, плавным движением. Кая почувствовала укол сочувствия, острую, пронзительную боль где-то в груди. Она понимала его… слишком хорошо понимала. — Да и… когда ты живешь в резервации, ты… не один, — продолжил он, словно по-другому интерпретировав молчание девушки, её… сочувствие. — Все… связаны друг с другом. Это… и хорошо, и плохо. — В каком смысле? — заинтересовалась Кая, её голос прозвучал мягче, теплее. — В том смысле, что… все всё знают о тебе, — ответил Пол, его голос звучал устало, словно он нёс на своих плечах тяжкий груз. — Нет места для секретов. Нет места для… личной жизни. Каждый шаг… на виду. Он вздохнул и потёр переносицу, словно пытаясь избавиться от головной боли. — Но… в этом есть и плюсы, — добавил он, после небольшой паузы. — Ты… никогда не останешься один. Тебе… всегда помогут. Всегда поддержат. Даже если… ты этого не хочешь. — Звучит… неплохо, — заметила Кая, задумчиво глядя на него. — Нам бы так. Пол посмотрел на нее с любопытством, в его взгляде появились вопросительные нотки. — Нам? — переспросил он. — Ты имеешь в виду… тебе и твоей семье? Кая кивнула, не отводя взгляда. — Да, — ответила она тихо. — Мы… не очень близки с другими людьми. Всегда были… сами по себе. Девушка обняла себя за плечи, грустно улыбнувшись. Взгляд её был пустым, отсутствующим, словно её мысли были далеко отсюда, в каком-то другом мире, в каком-то другом времени. Пол же внимательно ловил взглядом каждую её смену эмоций, каждое едва заметное движение, каждый вздох. Он внимательно наблюдал за Каей, чувствуя, как что-то внутри него отзывается на ее одиночество, на её скрытую боль, на эту… хрупкость, которую она так старательно пыталась скрыть за маской безразличия. Он понимал это чувство, эту пустоту, которая заполнялась лишь на короткий миг, когда рядом были другие люди, но тут же вновь возвращалась, оставляя тебя наедине с самим собой. — А твоя мать… где она живёт? — спросила наконец она, словно невзначай, словно этот вопрос не имел для неё никакого значения. Но в её голосе, в её интонации чувствовалось едва уловимое напряжение, скрытое любопытство. Пол задумался, на мгновение отведя взгляд, словно вспоминая что-то неприятное, что-то, о чём он предпочитал бы не думать. Потом пожал плечами, словно говоря: «Какая разница?» — В городе, — сказал он неопределённо, уклончиво. — Относительно недалеко отсюда. Мы… не общаемся. Кая фыркнула, подняв бровь. «Удивительно», — подумала она, с горькой иронией, но промолчала, не желая давить на него, не желая спугнуть эту… хрупкую откровенность. Её сарказм был настолько тонким, настолько завуалированным, что Пол его бы просто не заметил. Он слишком занят был своим внутренним миром, своими переживаниями, своими демонами, чтобы обращать внимание на такие нюансы, на такие тонкости. Зато она заметила, как он напрягся, как его плечи стали жестче, как его челюсть сжалась, когда она замолчала, ожидая продолжения, ожидая… объяснений. — И что, ты не грустишь по ней? — спросила она, стараясь сохранить безразличный тон, хотя на самом деле ей было немного любопытно. Пол усмехнулся, звук был коротким, резким, словно он выплюнул это слово. — Да ну нахуй, — сказал он резко, с вызовом. — Привык. Она сама свалила. Так что… нечего ныть. Нечего жалеть себя. Кая усмехнулась, не впечатлённая его грубостью, его показным безразличием. Это было… ожидаемо. Она уже привыкла к его колючей, защитной оболочке, за которой он прятал свою… уязвимость. — Классика жанра, — прокомментировала она, переплетая пальцы и глядя на него с лёгкой иронией. — Мать уехала за лучшей жизнью, отец-работяга, вечно пропадающий на стройках, а сын — крутой, одинокий волк, брошенный на произвол судьбы. Прям, как в голливудском блокбастере. Сценарий… на все времена. Пол ухмыльнулся такому сравнению, в его глазах мелькнуло что-то… неуловимое. Если бы она знала… всю правду. Если бы она знала, насколько её слова были… близки к реальности. — А ты? — спросил он, перехватывая её ироничный тон. — Какая твоя роль в этом… фильме? Невинная жертва обстоятельств? Или… непослушная дочурка приличных, добропорядочных родителей? — Я — сценарист, — ответила Кая, не меняя выражения лица, сохраняя маску непроницаемости. — И… я ещё не решила, какой сделать конец. Счастливый… или не очень. Она посмотрела на него, оценивающе, словно прикидывая, насколько он… достоин узнать её историю, её… правду. Пол, как всегда, не сдавал позиций, не показывал свою уязвимость. Его наглость, его бравада были его броней, его защитой от внешнего мира, от… боли. Но под этим щитом, под этой маской Кая чувствовала нечто ещё… нечто более глубокое, нечто более… уязвимое. И ей стало интересно, насколько глубоко она сможет копать, насколько близко она сможет подобраться к его… настоящему «я». В этом и заключалась вся интрига. Возможно, ей придётся пожертвовать своей независимостью, своей отстраненностью, чтобы увидеть его настоящего, без масок и притворства. И эта мысль ей ничуть не нравилась, но… и не отталкивала. Пол смотрел на деревья, на их колышущиеся на ветру ветви, словно искал в их движении ответы на свои вопросы, на свои… сомнения. Кая вдруг ощутила острую потребность разрядить обстановку, снять это напряжение, которое повисло между ними, словно грозовая туча. — Слушай, — начала она, нарушая тишину. — Насчет того вечера… я… тоже… эм… немного переборщила. С реакцией. С… обвинениями. Она чувствовала, как щеки предательски краснеют, как жар поднимается к её лицу. Извиняться было для нее самым сложным в мире, самым невыносимым испытанием. Пол повернулся к ней, приподняв бровь. В его взгляде читалось удивление, смешанное с недоверием. Кая с трудом подавила желание закатить глаза. — Переборщила? — переспросил он, с лёгкой, едва заметной ухмылкой. — Да, хорошо, — огрызнулась Кая, чувствуя, как раздражение снова поднимается в ней. — Я поняла, что была не права. Но… ты сам виноват! Вел себя как… как… придурок. Она скрестила руки на груди, чувствуя, как защитная стена снова поднимается между ними, как мост, который она только что начала строить, рушится под напором её собственных эмоций, её собственной гордости. Пол хмыкнул, но на этот раз в его голосе не было злости, не было раздражения. Скорее… удивление. И… что-то похожее на… благодарность? — Ну, я и не святой, — признал он, пожимая плечами. — Но… ты тоже хороша. Могла бы просто сказать, что было в том альбоме, а не прыгать на меня сзади и пытаться утопиться. Прохладный ветер играл с её волосами, когда она вздохнула, признавая его правоту. В их знакомстве было больше недосказанности, чем слов, и эта неопределенность давила на неё сильнее, чем она хотела признать. — Ладно, — сказала она. — Мир? Она протянула ему руку, маленькую и бледную, скрытую под бинтами. Пол смотрел на ее протянутую руку с каким-то странным выражением, смесью удивления и… нежности? На мгновение его взгляд задержался на бинтах, словно он видел не только их, но и боль, скрытую под ними. Затем его губы тронула легкая усмешка. — Мир, — ответил он, его голос прозвучал чуть мягче, чем обычно. Он аккуратно перехватил ее ладонь своей, большой и сильной. Его пожатие было уверенным, но не грубым, словно он боялся причинить ей боль. Ее маленькая рука смотрелась в его ладони на удивление уместно, словно созданная для того, чтобы там находиться. Пол с сожалением провел большим пальцем по бинтам, его брови слегка нахмурились. В этом прикосновении было что-то странное, что-то почти интимное, что заставило сердце Каи забиться быстрее. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и мир вокруг словно перестал существовать. Кая увидела в его глазах что-то новое, что-то, что она не видела раньше — не только силу и уверенность, но и уязвимость, скрытую за маской. Она почувствовала странный укол в животе, странную тягу, которую не могла объяснить. Он действительно был красив, с этой своей дикой, необузданной красотой. А этот его взгляд… Он одновременно раздражал и привлекал, пугал и манил. — Ну, раз уж мы помирились, — сказала Кая, поспешно отдергивая руку, словно прикосновение Пола обжигало ее. В голове крутились самые разные мысли, хаотичные и несвязные, но вслух она произнесла совсем другое, пытаясь вернуть ситуацию под контроль: — Место, конечно, ты выбрал… специфическое. Она обвела взглядом небольшую поляну, усыпанную нежными подснежниками. Их белые головки склонялись под порывами ветра, словно приветствуя ее. — Никогда бы не подумала, что ты способен на такое, — добавила она, с нескрываемым удивлением. — Ты не выглядишь, как парни, которые устраивают пикники на полянах с подснежниками. Пол покраснел, щеки слегка порозовели, но он попытался сохранить на лице привычную наглую ухмылку, хотя она и выглядела немного натянутой. — С чего бы? — огрызнулся он, пытаясь скрыть смущение. — Может, я просто романтик в душе. Кая прищурилась, изучая его лицо. Она не верила ни единому слову. Он казался ей слишком диким, слишком необузданным для такой сентиментальности. — Не нужно притворяться другим человеком ради меня, Пол, — сказала она, твердо глядя ему в глаза. — Я ценю искренность, даже если она грубовата. Мне куда интереснее узнать тебя настоящего, а не какую-то идеализированную версию, которую ты пытаешься сейчас показать. Пол молча смотрел на нее, словно оценивая ее слова. Его взгляд был пристальным и изучающим, словно он пытался понять, что она на самом деле имеет в виду. Он был словно дикий зверь, пойманный в ловушку, не знающий, доверять ли он человеку, который пытается его выпустить. От необходимости отвечать его спасло уведомление пришедшего сообщения, громко пиликнувшее из кармана джинсов. «Срочно, Сэм собирает». Пол раздраженно вздохнул, его лицо помрачнело. Кая заметила, как парень нахмурился, когда посмотрел на экран телефона. — Что-то важное? — спросила она, стараясь сохранить нейтральный тон, хотя любопытство распирало ее изнутри. — Да, — замялся он, не глядя ей в глаза. — Появились важные дела. Не забивай голову. Я отвезу тебя домой. Кая кивнула, поднимаясь с пледа. Дорога обратно прошла в полной тишине, каждый был погружен в свои мысли. Она чувствовала его напряжение, его беспокойство, но не решалась спросить, что случилось. Когда Пол остановился возле ее дома, она быстро слезла с байка, опершись на его плечо для равновесия и забрав свою сумку. — Спасибо… за сегодня. — сказала она, чувствуя, как щеки слегка порозовели. Она не знала, что еще сказать. Этот пикник был таким странным, таким нелогичным. Пол усмехнулся, качая головой, но в его усмешке не было злорадства или насмешки. Скорее, в ней читалось какое-то странное понимание, какое-то знание, которым он не спешил делиться. Он продолжал молча смотреть на нее, и Кая не выдержала его взгляда. Отвела глаза, уставившись на потрескавшийся асфальт под ногами. За спиной послышался тихий щелчок, когда Пол заглушил двигатель мотоцикла. Теперь их окружала только тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц вдали. Кая чувствовала, что он приближается, ощущая тепло его тела рядом с собой, хотя между ними оставалось еще несколько футов. Она хотела убежать, скрыться, но ноги словно приросли к земле. Под его неотрывным взглядом Кая почувствовала, как щеки заливает краска. Она ненавидела это. Ненавидела, что он мог вызвать у нее такую реакцию. Она знала, что должна уйти, должна закончить этот странный, неловкий момент. Но что-то удерживало ее, какая-то невидимая сила, заставлявшая оставаться на месте. Кая поспешно развернулась, ощущая его взгляд на своей спине, словно прикосновение горячего клейма. Поднялась по ступенькам к входной двери, дрожащими руками отыскивая ключ в сумке. Наконец, замок щелкнул, и она уже собиралась захлопнуть дверь за собой, когда услышала его голос, окликнувший ее, заставив замереть на пороге. — Я не прощаюсь, Кей. Сердце болезненно сжалось от такого обращения, от этого сокращения ее имени, которого она не слышала уже очень давно, от имени, связанного с ее прошлым, с ее прежней жизнью. Она обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от холода, пронзившего ее до костей. Этот холод был не от тумана, не от промозглого ветра. Он исходил изнутри, из самой глубины ее души, затронутой словами Пола. Она чувствовала себя так, словно ее секрет, тщательно оберегаемый ею на протяжении многих лет, был вот-вот раскрыт. Не оборачиваясь, Кая вошла в дом, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени. Тишина в доме давила на нее еще сильнее, чем туман на улице. Она слышала, как бьется ее сердце, громко и тревожно, словно предчувствуя беду. Пол. Что он задумал? Чего он хотел от нее? И почему она позволила ему так легко забраться к ней под кожу? Медленно сползая по двери, Кая опустилась на пол, сжимая в руке ключ.