Страшные истории больницы "Сэцзи"

— Но можно ли идти туда в такое время? — в вопросе Янь Яна явственно слышалось отчаяние. — Цюньфан-цзе просто исчезла, и уже два месяца о ней нет никаких новостей… Голос Янь Яна раздавался совсем рядом. Было очевидно, что диктофон всё ещё в его руках. Лу Сяоюнь проигнорировал реплику доктора, и его шаги становились все дальше и дальше. И Янь Яну пришлось бежать некоторое время, чтобы догнать его. — Не страшно тебе? Живой человек просто исчез! Неужели сила так называемой Пропасти действительно настолько велика? Это почти как издевательская шутка над всеми врачами в больнице, которые каждый день здесь усердно трудятся, спасая жизни… И почему только эта ерунда поселилась именно тут… Лу Сяоюнь даже не замедлил шага: — Нет. Не страшно. — А… Да-да, конечно, ты не боишься, ты же не обычный человек, — голос Янь Яна на записи на мгновение затих. — Ты знаешь о Пропасти, знаешь, где в неё вход, и поэтому осмеливаешься идти в лабораторию, чтобы найти этот чёртов горшок с этим чертовым растением посреди ночи… (Сунь Чжэн и Лу Ся переглянулись. Похоже, отношения между двумя партнерами были не столь безоблачны и незыблемы, как они себе представляли. «Но этого следовало ожидать, Лу Сяоюнь не производит впечатление открытого и лёгкого в общении человека…» — подумал Сунь Чжэн. «Но этого следовало ожидать, Янь Ян был совершенно бесполезен…» — подумал Лу Ся.) Шаги Лу Сяоюня наконец совсем стихли. Он спросил издалека: — Ты боишься? Его слова сопровождались лёгким эхом. Казалось, они вдвоем находились в тот момент в каком-то длинном коридоре. — Как такое возможно?! — возмутился Янь Ян. — Выключи диктофон и возвращайся. Лю Цюньфан уже ушла, так что тебе тоже не нужно за мной следовать, — ровный голос Лу Сяоюня не дрогнул. Треск. И аудиозапись действительно оборвалась, оставив им только «хмф» Янь Яна, прозвучавшее в самом конце. Но прежде чем Сунь Чжэн и Лу Ся успели осознать произошедшее, диктофон снова включился. Послышался новый звук, такой, будто кто-то бежал трусцой. — Уф… — человек с диктофоном наконец остановился, избавив Сунь Чжэна и Лу Ся от жуткого шума, который он производил на бегу. Его голос сквозь помехи и хрипы эхом разносился по коридору: — Лу Сяоюнь, тебе просто нравится строить из себя героя. Хмф, на это я бы тебе сказал, что от меня не так-то просто избавиться! Ты правда считаешь себя таким способным? Прошло два месяца, а ты так и не нашёл выхода из этой твоей Пропасти. Стало быть, если ты тут случайно свалишься в неё, только я смогу тебя оттуда вытащить… Шедший впереди человек остановился во второй раз. — Чего ты на меня уставился? Я пошёл за ключом, — кто знает, откуда у Янь Яна взялась эта новая потрясающая уверенность в себе. Лу Сяоюнь не ответил ему. Невозможно было понять, какое выражение лица у него сейчас было. Но скоро снова послышались шаги двух людей, идущих рядом. (Сунь Чжэн и Лу Ся почувствовали некоторое облегчение. Если бы доктор и Лу Сяоюнь поссорились и прекратили запись, то и они вдвоём уже точно не смогли бы выбраться отсюда.) Доктор Янь продолжал тихо бормотать что-то себе под нос: — И зачем только мне, дураку, ходить на работу днём, а по ночам бегать с тобой по этой жуткой больнице? Должно быть, это всё из-за чувства вины… Именно! Чувство вины. Эх, забудь о нём, ты, наверное, даже не знаешь, что это такое… Шаги продолжались ещё некоторое время, пока наконец не раздался тихий скрип открывающейся двери. — Кстати… Вообще-то я боюсь кошек… — прошептал Янь Ян. Но несмотря на эти слова, он нисколько не замедлил шага. Лу Ся и Сунь Чжэн внимательно слушали, мысленно прикидывая пройденное расстояние. Если у Лу Сяоюня действительно появились какие-то зацепки, то, сейчас ему следовало бы направиться в лабораторию и хорошенько там всё проверить. И действительно, вдруг раздался легкий щелчок поворачивающегося в двери ключа. И тут же шум в записи внезапно усилился, и рука Лу Ся на диктофоне задрожала. Раздался неясный жужжащий звук, напоминающий какой-то многоголосый траурный вой. Лу Ся и Сунь Чжэн переглянулись, гадая, заметили ли этот звук двое людей на записи. — Шум такой громкий, — пожаловался Сунь Чжэн. Его взгляд метнулся к лаборатории, отделенной от них стеклянной панелью, и он почувствовал необъяснимое напряжение. В записи же человек с диктофоном, судя по звукам, сделал несколько шагов, потом наткнулся на что-то и вскрикнул. Его крик эхом повторился на плёнке бесчисленное количество раз, и Сунь Чжэн с Лу Ся одновременно нахмурились. — Куда тебя понесло? Возвращайся, — это был голос Лу Сяоюня. Янь Ян словно замер на мгновение. Его реакция на записи была на полтакта медленнее, чем следовало бы: — Ты что, всеми командуешь? Лу Сяоюнь решительно ответил: — Нет. Янь Ян сделал еще несколько шагов и остановился. Печальный вой, казалось, стал громче. Лу Ся наконец выкрутил громкость устройства на максимум, и отвратительное жужжание разнеслось по всей лаборатории. — Ты, зачем ты поднимаешь этот горшок с растением?! — вдруг в панике закричал Янь Ян. — Убери его, нам нужно переместить стол в эту сторону, поторопись, — приказал Лу Сяоюнь. Послышался звук двигающегося стола, который скрежетал по полу так, словно диктофон записал чей-то душераздирающий крик. Сунь Чжэн и Лу Ся почти видели, как вздрогнул Янь Ян. — Эй, ты же не начнёшь считать меня кошкой, правда? — пробормотал Янь Ян. — Конечно, ты не позволишь кошке в меня вселиться, так что мы просто уйдём, как только всё это закончим. В крайнем случае, если меня вдруг всё же потянет на кошачьи консервы, в эту субботу пойдём с моей матерью в храм воскуривать благовония… Он замолчал на полуслове, словно получил какой-то сигнал от Лу Сяоюня. Через некоторое время Лу Сяоюнь действительно заговорил, тихо, совсем рядом с диктофоном: — Присядь, не двигайся, не смотри вверх, подними эту плитку. — Бедный Янь Ян, — с волнением произнес Сунь Чжэн. — Он не знал, ЧТО сейчас стоит в шаге от него и смотрит. Доктор Янь на записи что-то бормотал себе под нос, но из-за слишком сильного фонового шума Лу Ся и Сунь Чжэн не могли отчётливо расслышать его слова. — На самом деле… кажется, они неплохо относятся друг к другу, — вдруг сказал Сунь Чжэн почти с завистью в голосе. — Что? — Лу Ся удивленно уставился на него. Сунь Чжэн пожал плечами: — …Они даже ходили вместе на концерт. — Ты шутишь. Моего брата туда наверняка притащили силой, и это даже испортило ему планы! — Лу Ся был очень огорчён. Сунь Чжэн покачал головой и вздохнул: — Видишь ли, даже если ты попытаешься меня переубедить, я могу и не согласиться. — Что за глупости, прекрати. Из диктофона вдруг раздался негромкий удивленный возглас. Многоголосый печальный шум, до этого заполнявший всё пространство вокруг них, вдруг резко оборвался. В записи тоже наступила тишина, на фоне которой, прислушавшись, можно было разобрать в отдалении лёгкие сухие щелчки или постукивания, почему-то вызывающие острый холодок по позвоночнику. — Что это там у них? — нахмурился Лу Ся, пытаясь подобраться к диктофону ещё ближе. Щелчки продолжались, легонько ударяя по его барабанным перепонкам. Наконец снова раздался человеческий голос. — Это… — Янь Ян, казалось, держал тот непонятный, издающий неприятные звуки предмет где-то далеко. — Узнаёшь? Лу Сяоюнь не ответил. Тогда Янь Ян продолжил: — Они кажутся мне знакомыми… но это не человеческие, конечно… это больше похоже на… — Это кости кошки, — закончил за него Лу Сяоюнь. (Лу Ся вздрогнул и чуть не отшатнулся от диктофона. Чёрт… Подумать только… Раньше в этой дыре лежали кошачьи кости…) — Ерунда какая-то… Зачем эта сестра Лю закопала здесь четыре кошачьи кости?.. — спросил Янь Ян. — Поэтому эта, как её там, увидела кошку? А не из-за горшка с хлорофитумом? — Две передние лапы, две задние. Это нехорошо, — из диктофона снова донесся щелчок от сталкивающихся друг с другом костей. (Лу Ся почувствовал, как мурашки побежали по его коже от поясницы до затылка. Насколько он помнил своего брата, Лу Сяоюнь редко комментировал ситуацию, независимо от того, была ли она хорошей или плохой. Чаще всего он предпочитал не говорить ничего вовсе, потому что только действием можно решить любую проблему, и нет необходимости тратить слова. Но на этот раз его брат впервые произнес целых два слова: «Это нехорошо».) — Что ты имеешь в виду? — в голосе Янь Яна снова слышался страх. — На этих кошачьих костях что, какое-то проклятие? — Нет. Там что-то ещё. Вытащи это, — голос Лу Сяоюнь был по-прежнему спокоен. Из диктофона недолго доносились неясные шорохи от движений Янь Яна. — Как и ожидалось, проблема всё же связана с этой сестрой Лю. Сейчас невозможно не относиться к ней с подозрением. Всё, что мы имеем, — растение или кошка — всё это как-то связано с ней. Конечно, ты этого не знаешь, раз только что приехал сюда, но я слышал, что у неё был кот, и она заботилась о нём, как о сокровище. Она часто ходила по больнице с этим котом на руках и даже разговаривала с ним… Однако позже этот кот пострадал на улице, когда переходил дорогу, и умер через несколько дней. (Лу Ся и Сунь Чжэн снова обменялись взглядами, чувствуя, что они что-то поняли, но чувство было подобно рыбе, выпрыгнувшей из воды: они вроде бы успели поймать ее, но она снова ускользнула от них.) — А? — Янь Ян вскрикнул от удивления. — Это записки? Ох… кажется, все они были написаны чертовски давно… — Что там написано? Всё размыто, прочти мне, — сказал Лу Сяоюнь. После минутного молчания из диктофона раздался голос Янь Яна: — Сяо Цинь, спасибо, было очень вкусно. Завтра после лабораторной практики я зайду к тебе. Надеюсь на угощение… Что за чёрт…? Сяо Цинь, встретимся внизу в воскресенье днём, чтобы забрать книги… Сяо Цинь, я завтра не пойду на занятия. Не могла бы ты одолжить мне свои записи… Подпись «Чживэнь»… Чживэнь?! Голос Янь Яна внезапно повысился, став резким. (- Чживэнь? — Сунь Чжэн вопросительно посмотрел на Лу Ся. — Кажется, он слышал это имя раньше… Лу Ся тоже размышлял об этом. Имя было знакомым, слишком знакомым. Кто же это был?) — Что это? — спросил Лу Сяоюнь, явно не понимая смысла прочитанного. Янь Ян расхохотался: — Ха-ха-ха, значит, ты всё-таки чего-то не знаешь?! Позволь мне сообщить тебе, эти записки… должно быть, они написаны сто лет назад каким-то парнем какой-то девушке, когда они учились в школе. Эту девушку зовут Лю Цинь, она тогда была совсем юной, а этого парня зовут Чживэнь. Ты знаешь, кто такой Чживэнь? — Я вспомнил! — вдруг воскликнул Лу Ся. — Этот Чживэнь — это же Чэнь Чживэнь! Чэнь Чживэнь… это имя пронзило голову Сунь Чжэна, словно игла, и его сердце невольно сжалось. Чэнь Живэнь… — Чэнь Чживэнь, он же главврач этой больницы, идиот ты, Лу Сяоюнь! Судя по всему, они с Лю Цинь тогда были однокурсниками и у них были прекрасные отношения… Но почему Лю Цинь хранила эти записки под кошачьими костями? Доктор Чэнь уже человек с женой и сыном… Как-то несерьёзно и странно, чёрт возьми… — Чэнь Чживэнь, он — бывший главврач этой больницы, Чжэн! — Лу Ся взволнованно повернул голову в сторону, как будто только что уловил какую-то важную подсказку. Но Сунь Чжэн нахмурился. В его глазах мелькнул испуганный блеск. — В чем дело? Сунь Чжэн пришёл в себя. Но всё ещё выглядел растерянным: — Почему у меня такое чувство, что мы что-то упускаем… — Ты что-нибудь обнаружил? — спросил Янь Ян в записи, как будто совершенно забыл историю о кошке и хлорофитуме и предвкушал удовольствие от сплетен. Четыре кошачьи косточки вдруг снова застучали. — Последователи Инь используют кошачьи кости для поиска партнёра. Я слышал о них, но никогда раньше не видел, — голос Лу Сяоюнь был до невозможности мрачным и тяжёлым. — Чего?.. — Поскольку Лю Цинь — исповедует Инь, проблема с этой больницей серьёзнее, чем я предполагал. (- Последователь Инь? Ты слышал о таких? — Сунь Чжэн был в таком же замешательстве. — Нет, — покачал головой Лу Ся. — Похоже, это люди из какой-то малоизвестной духовной секты, из тех, кто верят в чёрную магию…) — Верни всё на свои места. Мы не можем позволить ей узнать, что мы здесь были, — скомандовал Лу Сяоюнь в конце записи.