Страшные истории больницы "Сэцзи"

Как только Лу Ся понял, что происходит, его мысли сразу же прояснились. Судя по тому, что он только что услышал от Лю Цинь, Лу Сяоюнь сорвал какие-то её планы, и она бросилась в операционную, потому что, вероятно, нашла другой способ решить эту проблему. Что же сказал ей Лу Сяоюнь? Лу Ся с сожалением подумал о том, что уже никогда этого не узнает, и тут неожиданно для себя самого произнёс: — Я знаю. Это были вовсе не его слова и даже не совсем его голос. Лу Ся растерялся на мгновение, но тень ответила ему так невозмутимо, будто эта сцена разыгрывалась здесь каждую ночь, и ничто в этом мире не могло изменить в ней ни слова, ни жеста. — Ха! Ты ничего не знаешь! И никогда не поймешь. Ты думаешь, всё это из-за Чэнь Чживэня, да? — А разве не так? Жаль, что всё, что ты так старательно создавала, было в итоге уничтожено нами. Кстати, на всякий случай, если у тебя планировала продолжать, знай: мы убрали кошачьи кости и заменили их нашими записями… — …Но вы всё ещё ничего не понимаете! Голос этой женщины ничуть не изменился, всё ещё был таким же холодным и безэмоциональным, как на записи. — Вы не представляете, какое удовлетворение мне приносит это чувство… — Чувство?.. — Лу Ся смутно уловил что-то неладное в словах Лю Цинь. Похоже, они где-то допустили ошибку. — Контроль… вы же называете это контролем, верно? Понимаешь? Когда я вижу его растерянным и испуганным, когда он снова и снова приходит ко мне умолять… Всё под моим контролем, каждая мелочь. И вы уже ничего не можете с этим поделать. Они действительно ошибались. Эта женщина не хотела ни любви, ни привязанности, только стремилась к абсолютному контролю и власти над другим человеком. Лу Ся никак не ожидал подобного объяснения. — Ты увидишь, «оно» скоро проявится. И я заменю его, я сама стану «оно»… Чживэнь будет помнить меня всю оставшуюся жизнь, он будет бояться меня всю оставшуюся жизнь… Этот холодный и безразличный голос внезапно разразился громким, хриплым и резким смехом, в котором не было ни капли радости. Кто из них был более жалким — Лю Цинь или Чэнь Чживэнь? Лу Ся почувствовал непреодолимое желание отступить на шаг назад. Теперь он уже примерно представлял себе общую ситуацию. Хотя Лу Сяоюнь и Янь Ян сорвали предыдущий план Лю Цинь, она решила воспользоваться случаем и внезапно изменила свою цель, ворвавшись в операционную. Она всё равно уже выманила «оно», поэтому Лю Цинь решила… заменить «оно». Неужели «оно» было человеком? Итак, Лю Цинь, стоявшая перед ним сейчас, действительно смогла в тот день стать тем самым «оно»? Именно по этой причине исчез Лу Сяоюнь? Лу Ся решительно отбросил жалкую мысль об отступлении. Это невозможно. Его брат не был ни беспечным, ни глупым. Если он ответил Лю Цинь: «Я знаю», значит, он был уверен, что сможет её остановить. Он уже тогда разгадал планы Лю Цинь? Если да, то что он предпринял? — Ты не сможешь сделать это, — спокойно произнёс Лу Ся голосом своего пропавшего много лет назад брата. — Потому что для тебя это уже невозможно. — …О чем ты говоришь? Лу Ся сделал паузу, а затем сказал: — Потому что это я стану «оно». В тот же миг, как эти слова слетели с губ Лу Ся, сам он замер в оцепенении. Он не понимал, как и зачем его брат мог сказать что-то подобное. Затем, придя в себя, Лу Ся понял, что это, вероятно, было единственное решение, которое мог придумать Лу Сяоюнь, и, вероятно, единственное, что он мог тогда сказать. Брат… боже, зачем… И тогда черная тень перед ним внезапно дрогнула и выскользнула из-под света, словно ее сдул порыв ветра. Лу Ся вздрогнул и огляделся по сторонам. И тут же услышал голос тени из дверного проема операционной: — Оно здесь! Лу Ся направил свет фонарика к двери, но черная тень уже исчезла… *** Сунь Чжэн аккуратно спрятал фотографию в карман рубашки. Неважно, кто оставил здесь эту фотографию, она уже стала для него несравненно ценным воспоминанием. Скрип. Он протиснулся боком через щель в двери. Тяжёлый прогорклый запах стал сильнее. Даже если он закрывал нос, этот запах, кажется, проникал сквозь щели между пальцами. Пространство, освещенное фонариком, было очень мало, и каждый сантиметр пола, который он видел, был покрыт странными пятнами, где-то темными, где-то уже выгоревшими, невольно напоминая ему о той двери, которую он видел раньше. Что это за отделение? Где больничные койки? Сунь Чжэн, набравшись смелости, медленно осветил фонариком небольшой участок стены. Странные пятна и потёки обнаружились и на ней. Он внимательно рассматривал эти следы, когда мимо них проползал луч света, и вдруг внезапный холод пробежал от подошв его ног до затылка… Была ли это… кровь? Он сам не понимал, как у него возникло это предположение, но любопытство заставило его снова переместить фонарик. В поле его зрения попала пара иероглифов: «Убирайся!» В это мгновение в него словно ударила молния. Всё его тело оцепенело, руки начали неконтролируемо дрожать. Он отчётливо чувствовал, что фонарик вот-вот выскользнет из его пальцев, но как бы он ни пытался сжать их крепче, казалось, его собственные руки больше не имеют к нему никакого отношения. Словно он внезапно стал сторонним наблюдателем. Убирайся… Он не смог заставить себя посветить фонариком, чтобы проверить, действительно ли надпись на стене — это именно то самое слово. Кто его написал? Кровь уже давно впиталась в стену, и из-за давности иероглифы были плохо различимы… но он ясно чувствовал глубочайшую обиду и гнев, запечатленные в каждом штрихе. Те самые царапающие звуки, которые он слышал за дверью, — неужели это были последние попытки человека, написавшего это слово на стене? Стук… Фонарик наконец упал, покатившись по полу. Стук… По всей видимости, он наткнулся на что-то в темноте и вдруг перестал вращаться. Сунь Чжэн пришёл в себя. Он изо всех сил пытался сдержать дрожь. Наклонился и нащупал фонарик. Его пальцы скользнули по холодному полу. От одной мысли о том, что он может случайно коснуться тех подозрительных пятен, к горлу подступила тошнота. Он пошевелил рукой в ​​темноте, пока не нащупал прохладный и гладкий металл фонарика. Он осторожно протянул руку чуть дальше и понял, что предмет, о который ударился фонарик, был… Встревоженный, Сунь Чжэн схватил одновременно и фонарик, и этот предмет. Он быстро включил фонарик и направил его свет на свою находку, и, как и следовало ожидать, это оказалась ещё одна магнитофонная лента. Это была последняя кассета New Concept English. *** Лента вращалась, из динамика диктофона раздавалось знакомое приглушенное жужжание… и ещё какой-то другой звук, похожий на неясный гул голосов на заднем плане. Сначала Сунь Чжэн не заметил ничего необычного, но, прислушавшись, понял, что самый частый звук, который он уже начал ассоциировать с этими записями, здесь почему-то отсутствовал. Звука шагов не было. Слышалось лишь тяжелое дыхание, словно кто-то еще не оправился после забега на длинную дистанцию. Жужжание и грохот на дальнем плане продолжались, время от времени прерываемые громким человеческим голосом, который то и дело неожиданно появлялся и исчезал, создавая довольно тревожную атмосферу. Диктофон должен был находиться в руках Янь Яна. Но где находился сам Янь Ян?.. Дзынь! Как только Сунь Чжэн задумался об этом, очень знакомый звук донёсся из динамика. Это был… Лифт? После звукового сигнала раздалась серия быстрых щелчков, словно кто-то отчаянно нажимал на какую-то кнопку в лифте. Однако после того как Сунь Чжэн понял, где теперь Янь Ян, происходящее на записи стало еще более странным. Послышался звук быстро открывающихся и так же быстро закрывающихся дверей лифта. Возможно, из-за того, что кто-то ранее постоянно нажимал на кнопку. Янь Ян находился в лифте, но почему-то не выходил ни на одном этаже. Вместо этого он упорно продолжал нажимать кнопки, чтобы открывать и закрывать двери… чего он пытался добиться? Щелк, щелк… С момента недавнего хаоса прошло не так много времени, но количество людей в больнице, кажется, заметно уменьшилось. Янь Ян в полном одиночестве занимал лифт, предаваясь своему нелепому занятию, но никто так и не подошел к нему возмутиться или пожаловаться. Грохот лифта продолжался. Снова прозвучало «Дзынь!», когда лифт, вероятно, достиг определенного этажа. И снова Янь Ян начал лихорадочно нажимать на кнопку, открывая и закрывая двери. Он повторил то же самое на следующем этаже. Как раз в тот момент, когда Сунь Чжэн уже собирался заподозрить, что это всего лишь повтор записи, раздался еще один «Дзынь!», но на этот раз Янь Ян больше не нажал на кнопку. Вместо этого диктофон вдруг издал резкий вздох, словно человек, державший его, только что увидел что-то ужасное. …За вздохом последовал короткий топот шагов. Янь Ян выбежал из лифта. Всё ещё пребывая в шоке, он продолжал бежать по лестнице, а запись шипела и грохотала в такт его шагам. Он бежал и бежал, возможно, пролетев на одном дыхании несколько этажей, но в его движении не было заметно ни малейшего колебания. Казалось, он уже знал, куда идёт и что собирается делать. Наконец, на каком-то из этажей его шаги резко остановились. — Лу Сяоюнь! Я здесь! А где ты? — В пустом коридоре раздался голос, охрипший от недавней беготни и криков. Янь Ян бросился вперёд, сделал несколько шагов, а затем снова остановился. — Здесь жутко темно… Лу Сяоюнь? Ммм… В его голосе явно прозвучало что-то неладное, словно кто-то закрыл ему рот сзади. — Зачем ты вернулся, дурак? — раздался низкий, ровный и холодный голос, обычно звучавший безэмоционально, однако на этот раз в нем чувствовалась едва заметная нотка удивления. Владелец диктофона сначала сопротивлялся, но тут же успокоился, услышав этот голос: — Лу Сяоюнь? — спросил он робко и тихо, словно еще не оправился от неожиданности, увидев другого человека перед собой. Затем снова послышались шаги. Кажется, они вдвоем, крадучись, переместились в более уединенное место. — Я же говорил, что здесь больше ничего нельзя сделать. Зачем ты сюда пришёл? — снова заговорил Лу Сяоюнь. На этот раз все следы его прежнего удивления и других эмоций успели исчезнуть, совершенно растворившись в его глубоком и безразличном голосе. Из-за этой фразы Янь Ян, всё ещё нервно прижимавший к груди диктофон, внезапно пришел в странное возбуждение. Он вырвался из рук Лу Сяоюня, сделал несколько шагов назад и начал громко кричать: — Лу Сяоюнь! Мои родители ещё живы, и они всё ещё ждут, когда я создам собственную семью! Чёрт возьми, а я ещё даже не целовался с девушкой! Я сейчас в расцвете сил, почему ты думаешь, я всё это отбросил, чтобы прибежать сюда и найти тебя? Потому что я поверил твоим безумным словам, я поверил в тебя, я поверил, что если это ты, то ты… ммф! Слова Янь Яна внезапно оборвались. В коридоре не было слышно ни звука. Мир по ту сторону магнитофонной ленты затих, словно вымер. Слышался лишь тихий шорох ткани. Если бы Сунь Чжэн сейчас не находился в этой темной и тесной комнате, он бы представил себе, что коридор по другую сторону записи был светлым и солнечным. Пустой коридор, где находились только Лу Сяоюнь и Янь Ян, и яркие солнечные лучи, проникающие сквозь окно, заставляли их щуриться, а щеки — гореть и краснеть. Они чувствовали лишь обжигающий жар, не понимая, от солнца ли это или от человека, стоящего рядом. Прошла такая тихая, беспокойная минута. Янь Ян, тяжело дыша, ахнул: — …Лу Сяоюнь, ты чертов идиот! Я говорил о поцелуе с женщиной, а не с тобой! Человек, слушавший запись в темноте, тоже на мгновение замер. Ранее он очень смутно понимал, что происходит, но теперь, когда Янь Ян всё объяснил, Сунь Чжэн почувствовал себя крайне неловко. Лу Сяоюнь помолчал несколько секунд, а затем ровным тоном спросил: — Как тебе удалось сюда попасть? Янь Ян не произнес ни слова, но, должно быть, сделал какой-то жест. — Лифт… Голос Лу Сяоюня затих, словно ответ Янь Яна был неожиданным. — Что ты видел? Янь Ян не заметил, что Лу Сяоюнь задавал ему больше вопросов, чем обычно. Он продолжал бессвязно рассказывать о своем опыте добровольного сошествия в Пропасть. — Слушай, после того, как ты в одиночку пытался взвалить на себя все проблемы, я спустился с третьего этажа, и знаешь, что случилось? Я увидел нечто просто необъяснимое! Помнишь, как Лю Цинь вбежала в операционную? Но когда я оказался на первом этаже, мне сказали, что Лю Цинь только что потеряла сознание и умерла. Как это возможно?! Услышав это, я понял, что Лю Цинь замышляет что-то недоброе, что она причинит тебе вред!.. Что ты, черт возьми, киваешь? Не говори мне, что ты это знал! Ты, чертов псих, неужели ты больше не хочешь жить? Слава богу, я смог вернуться и отыскать тебя… Я долго нигде не мог тебя найти, и вдруг вспомнил, что, когда мы обсуждали историю Лю Цюньфан, мы задавались вопросом, как она попала в Пропасть. Тогда ты упомянул, что было бы опасно, если бы кто-то случайно коснулся чего-то или увидел что-то в Пропасти, и что это «что-то» должно быть тем самым «оно»… Если Лю Цюньфан смогла намеренно отправиться на поиски «оно», то и я смогу… Я долго думал и вспомнил твоё предупреждение насчёт зеркал. Ты сказал, что если мы видим в зеркале отражение чего-то, чего нет рядом с нами, то мы должны как можно скорее уходить оттуда… И поэтому, если бы я ехал на лифте без остановок, с точки зрения вероятности, я бы рано или поздно увидел бы в зеркале что-то странное. Затем, если бы я не избегал «этого», я бы смог войти в Пропасть… Почему ты так хмуришься… — Всё идёт в правильном направлении. Но нужно ещё время, — Лу Сяоюнь терпеливо выслушал Янь Яна. — Пойдём со мной. Затем какое-то время два человека быстро бежали куда-то. — …Операционная? — Янь Ян издал изумленный вздох, тяжело дыша. Запись снова затихла. Даже шаги двух мужчин стали тихими, осторожными. — Смотри… — Что там?.. Слишком темно, я ничего не вижу… — Сейчас ты всё увидишь. Из динамика доносилось громкое шипение. Оно заглушило запись. Этот звук был настолько громким, что казалось, будто весь диктофон ревет. Это было похоже на возмущение магнитного поля или царапание гвоздем микрофона. Кажется, пленка здесь была необратимо повреждена. Затем этот жуткий звук внезапно исчез, не оставив и следа. В больнице вновь воцарилась темная, безжизненная тишина, остались лишь звуки дыхания и тихого разговора, в которых еще чувствовалась хоть какая-то жизнь. — Ч-что, чёрт возьми, только что произошло? — голос Янь Яна дрожал. Ему никто не ответил. — Лу… Лу Сяоюнь, где ты? Не пугай меня… Лу Сяоюнь… Янь Ян, похоже, почувствовал неладное и тут же нервно огляделся в поисках собеседника. — Фух!.. Я нашёл тебя… Возможно, кто-то включил фонарик или передвинул его, потому что Янь Ян снова издал изумленный вздох. — Ох ты ж… Где это мы? Может, я тоже схожу с ума, Лу Сяоюнь, почему мне кажется, что… мы уже совсем в другом здании? — Дай мне ключ. Послышался шорох. Янь Ян вытащил ключ, который так тщательно прятал, словно это было драгоценное, незаменимое сокровище. — Подожди! Не открывай, не открывай… что это за… 315А?! Его голос внезапно стал громче. — Почему мы в 315А? Как мы здесь оказались?! Мы что, умерли? Лу Сяоюнь проигнорировал его. Раздался лишь звук вставляемого в замочную скважину ключа, за которым последовал щелчок, означавший открытие замка. — Главное, что мы добрались сюда раньше Лю Цинь… Это наша победа. …Поврежденная дверь со скрипом открылась, темная дыра сразу за ней становилась все больше и больше. Много лет назад двое мужчин вошли в эту же комнату с тем же чувством любопытства, нервозности и страха, пока старые тени и запах гнили в воздухе полностью не окутали их фигуры. Им удалось выбраться? — Ужасно воняет… — тихо пожаловался Янь Ян. После того как шаги прекратились, некоторое время не было слышно ничего. Казалось, запись внезапно оборвалась. Было так тихо, что создавалось впечатление, будто они забыли дышать. Грохот! Сунь Чжэн понял, что это, вероятно, произошло потому, что диктофон снова упал на пол. — Это же… это… Голос Янь Яна был на удивление тихим, на удивление холодным. Увиденное в тот момент настолько потрясло его, что за считанные секунды его охватило мрачное и холодное чувство, которое погасило все его удивление, страхи и сомнения. — Люди, — ответил ему Лу Сяоюнь своим обычным бесстрастным тоном.