Эхо разбитого зеркала.

Секунды растягивались, превращаясь в вязкую, удушливую вечность. Волшебная палочка в руке Драко продолжала дрожать, но кончик её по-прежнему был направлен Гермионе точно в грудь. Между ними было всего несколько шагов — расстояние, на котором любое заклинание могло стать фатальным. Гермиона не двигалась. Она видела, как тяжело вздымается его грудная клетка, как судорожно сжимаются пальцы на светлой древесине и как сквозь маску ярости проглядывает чистый, животный страх пойманного в ловушку зверя. — Грейнджер, я не шучу, — повторил он, но голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Свали отсюда. Живо. Вместо того чтобы выхватить палочку или позвать на помощь, Гермиона медленно, стараясь не делать резких движений, опустила тяжелую стопку книг на ближайший подоконник. С глухим стуком фолианты легли на дерево, нарушив тишину коридора. Этот будничный, мирный жест подействовал на Малфоя странно: его брови болезненно изломились, а рука с палочкой едва заметно опустилась. — Ты едва дышишь, Малфой, — тихо произнесла Гермиона. Её голос, вопреки всему, звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то у самого горла. — Тебе нужно сесть. — Мне не нужны твои советы, гряз… — он осекся. Привычное оскорбление, которое раньше вылетало из него автоматически, сейчас застряло в горле. У него просто не было сил, чтобы подпитывать прежнюю ненависть. Драко попытался сделать шаг назад, чтобы отстраниться, но спина наткнулась на глухую стену. Этот толчок окончательно лишил его равновесия. Ноги, словно ватные, подогнулись, и он снова начал оседать на пол, судорожно хватаясь рукой за каменные выступы. Палочка выскользнула из его пальцев и с сухим стуком покатилась по плитам. Гермиона сделала шаг вперед. Внутри неё кричал голос разума, напоминающий слова Гарри о том, что Малфой опасен, что он замышляет зло, что он враг. Но прямо сейчас перед ней был человек, который задыхался от невыносимой паники, и этот человек был совершенно один. Она опустилась на колени в паре футов от него. — Не трогай меня, — прохрипел Драко, зажмуриваясь. Его лицо исказилось от судороги, пальцы впились в собственные волосы, путая платиновые пряди. — Уходи… пожалуйста, просто уходи. Это «пожалуйста», сорвавшееся с губ Малфоя, прозвучало настолько дико и неестественно, что у Гермионы защемило в груди. Она видела такое состояние раньше — у маглов, когда нервная система не выдерживала колоссального давления. — Я не трогаю тебя, — мягко сказала она, держа руки на виду. — Просто дыши. Смотри на меня. Малфой, открой глаза и смотри на меня. Вдохни. Драко прерывисто вздохнул, его ресницы дрогнули, и он поднял на неё покрасневшие, полные слез и влажного блеска глаза. В них не осталось ничего от прежнего слизеринского принца. Только обнаженная, кровоточащая беспомощность. — Повторяй за мной, — скомандовала Гермиона, делая глубокий, медленный вдох. — Давай. Вдох. Он попытался повторить, но грудную клетку сковал спазм, и из его горла вырвался лишь рваный, жалкий всхлип. Драко поспешно отвернулся к стене, утыкаясь лбом в холодный камень, словно пытаясь спрятать свои слезы от всего мира и, прежде всего, от неё. Его плечи мелко дрожали. Каждая пролитая им слеза казалась Гермионе каплей раскаленного олова, падающей на её собственную душу. Она сидела рядом на холодном полу седьмого этажа, слушая его неровное, хриплое дыхание. Замок вокруг них казался вымершим. Было что-то пугающее и одновременно интимное в том, что эта сцена происходила именно здесь, у пустой стены, где обычно не было ничего, кроме старого гобелена. Гермиона перевела взгляд на стену, у которой они сидели, и вдруг заметила, как по гладкому камню пробежала едва заметная серебристая рябь. Камни зашевелились, раздвигаясь в стороны и уступая место тяжелой, темной деревянной двери с кованой ручкой. Выручай-комната открылась сама, среагировав на ту концентрированную боль и отчаяние, которые заполняли этот коридор. Малфой резко поднял голову, заметив движение. Он посмотрел на появившуюся дверь, затем на Гермиону, и в его глазах мелькнул дикий, почти безумный проблеск паники, смешанной с осознанием того, что его тайное убежище раскрыто. — Нет… — прошептал он, пытаясь дотянуться до своей палочки на полу. — Нет, не смотри туда… Но сил у него почти не осталось. Драко уткнулся лицом в ладони, и сквозь его пальцы снова хлынули слезы — беззвучные, горькие слезы абсолютного бессилия перед обстоятельствами, которые были намного сильнее его. Гермиона молча подняла его палочку с пола и протянула ему тупым концом вперед. Когда его дрожащие пальцы коснулись дерева, она тихо сказала: — Идем отсюда. Кто угодно может пойти на патрулирование. Драко не ответил, но, цепляясь за стену, медленно поднялся на ноги. Не глядя на неё, он толкнул тяжелую дверь и переступил порог Выручай-комнаты. Гермиона, помедлив лишь секунду, забрала свои книги с подоконника и вошла вслед за ним, позволяя двери бесшумно захлопнуться за их спинами. Кордон был пересечен.