Debts To Be Settled

Второй этаж ателье наполняется звуками, похожими на писк. Томми отталкивается от стола и вскакивает со стула, который отлетает в другой конец комнаты. Подпрыгивая, он подходит к микроволновке. Открывает дверцу. Вытаскивает бумажное полотенце, стараясь не задеть горячую еду, лежащую на нем. Одной рукой закрывает микроволновку и проводит тыльной стороной пальцев по недоеденному бургеру, чтобы проверить, горячий ли он. Он морщит нос и отдергивает пальцы, когда от жара его кожа краснеет. Томми наклоняется, чтобы подуть на бургер. В этот момент он слышит голос позади себя: — Я ухожу, Томми! Хорошего вечера... и тебе тоже, Натали! Томми оглядывается через плечо и видит, как один из его коллег-портных спускается по лестнице. Нимфа, сидящая на полу рядом со столом Томми, отрывается от книги о старинных техниках шитья и машет портному. Несмотря на то, что маска закрывает ее губы, Томми почти видит, как на лице Нимфы расплывается дружелюбная улыбка. Портной, исчезающий за поворотом лестницы, машет в ответ, явно радуясь расставанию с Нимфой больше, чем с Томми. Единственная причина в том, что Нимфа объективно дружелюбнее Томми, но ей не приходится каждый день иметь дело с портными и кучей работы. Томми оправдывает свою нелюбовь к общению и критикует Нимфу, не опасаясь последствий. — Сегодня был хороший день, — утверждает Нимфа. Томми отворачивается от нее и снова смотрит на свой бургер. Ее слова не дают ему покоя. После относительно удачного утра Томми удалось вкусно поесть в компании Нимфы и Уилбура. Несмотря на то, что первая на самом деле линчеватель, а второй спас Томми жизнь, они неплохо поболтали. Это был приятный разговор, который закончился слишком быстро. Он думал, что Нимфа уйдет с Уилбуром, ведь между ними, похоже, завязалась настоящая дружба, но она вернулась, чтобы помочь ему закончить дневную работу. Томми думал, что она сбежит при первой же возможности, но этого не произошло, и Томми с сожалением понимает, что ему приятно... что он не чувствует себя таким одиноким, если уж на то пошло. — Для меня каждый день хороший, черт возьми, — говорит ей Томми, наконец забирая свой бургер с бумажного полотенца. Он явно не так хорош, как в тот момент, когда Томми купил его в фудтраке, но все равно намного лучше лапши со вкусом мяса, которую он ел каждый вечер до этого. — Полагаю, так и есть, — задумчиво произносит Нимфа. Томми оборачивается, прислонившись к холодильнику и микроволновке. Он поднимает бровь, глядя на Нимфу. Она выглядит совершенно искренней, и Томми с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. Можно было бы сказать, что Нимфа признает, насколько проста работа в ателье, но жизнь Томми так же опасна, как и жизнь линчевателя, только без всякого азарта. Если он оступится, герои будут охотиться за его головой. Даже если его не убьют, он будет заперт в клетке и вынужден будет лечиться. Томми вздрагивает от этой мысли. Ему приходится мириться с этой нависшей над ним угрозой, но он даже не может каждый вечер избивать какого-нибудь парня. Воистину, мир несправедлив. — Интересная книга? — Томми меняет тему, указывая подбородком на книгу в руках Нимфы. В дальнем углу, за вешалками для одежды, стоит целая полка с такими книгами. Мадлен купила их до того, как Томми официально стал портным. Она планировала учить бездомных детей шить в надежде сократить количество бездомных и увеличить штат сотрудников. Но из этого ничего не вышло. Уличные дети не оценили ее стараний, а некоторые и вовсе раскритиковали ее намерения. Ее обвинили в использовании детского труда. В конце концов Мадлен сдалась, убрала книги на полку и оставила их пылиться. Томми проглядывал их. В особенно медленные или скучные дни кто-нибудь из портных доставал одну из них, чтобы развлечься. Если по радио не играла хорошая музыка, книгу читали вслух. — Очень. Здесь не только рассказывается об удивительных техниках шитья, о которых я даже не подозревала, но и о других странах. Ты когда-нибудь задумывался о том, что находится за пределами нашего острова? — спрашивает Нимфа. Она закрывает книгу, не выпуская ее из рук. Томми запихивает в рот остатки бургера. В животе у него разливается тупая боль. Он не уверен, в чем причина: в разогретом бургере из фудтрака или в том, что он съел слишком много, хотя обычно пропускает приемы пищи. Скорее всего, и то, и другое, решает он, не обращая внимания на дискомфорт. — Не-а. С какой стати мне это делать? У меня и без того хватает проблем, — говорит ей Томми, складывая руки на груди. Федерация, правительственная организация, управляющая островом, не разрешает международные поездки. Они едва ли разрешают поездки даже внутри острова. Федерация иногда заявляет, что внешний мир пуст и непригоден для жизни, но в основном она внушает своим гражданам, что остров создан для их счастья. Если они счастливы, то у них нет причин уезжать. Это было бы логично, если бы остров действительно делал людей счастливыми. Даже злодеи, которые делают, что хотят, и коррумпированные политики, наслаждающиеся всевозможными благами, не «счастливы». — Полагаю, ты прав. Зачем думать о других местах, когда здесь столько работы? — формально Нимфа с ним согласна, но ее доводы гораздо более гуманны, чем у Томми. Он не задумывался о судьбе острова с тех пор, как попал в систему еще ребенком. Годы скитаний привели его к разочарованию, и правда об острове не дает ему покоя до сих пор. — Поэтому ты стала линчевателем? — спрашивает Томми, склонив голову набок. Радио наполняет комнату помехами, пока он смотрит Нимфе в глаза. Это запретный вопрос спрашивать, почему она стала линчевателем. Томми никогда бы не задал такой вопрос Фантазму или Теневой девушке. В основном потому, что они его пугают и, скорее всего, убьют его, если он спросит, но еще и потому, что он и так знает ответ. Фантазм — драматичная и, скорее всего, безумная личность; он просто обязан был стать злодеем. Томми ничего точно не знает о Теневой девочке, но у него есть две версии: либо из-за своей власти над тьмой она стала жертвой насмешек и поэтому связалась с преступниками, либо Фантазм что-то сделал, чтобы спасти ей жизнь, ведь она очень ему предана. Томми не стал бы спрашивать ни у кого другого, почему они стали теми, кем стали, потому что для этого пришлось бы найти негражданина и спросить его. Томми не собирался делать этого с собой. Но Нимфа была здесь. У них были дружеские отношения. Если она не хочет отвечать, то и не ответит. Нимфа подтягивает колени к груди и обнимает их, устало глядя в сторону. Она отворачивается от Томми, и по ее затуманенному взгляду он понимает, что она вообще не смотрит на него. — Я не всегда хотела быть линчивателем. Даже когда у меня появились силы, я не собиралась их использовать. Я решила помогать своей семье другими способами. На самом деле я хотела получить должность в правительстве. Тогда я была наивна. Я смутно догадывалась, что правительство не всегда поступает правильно, но не осознавала масштабов коррупции, пока не стало слишком поздно. Произошло кое-что... плохое, и во всем была виновата я. Кто-то нашел меня. Он не осудил меня за то, что я сделала. Вместо этого он предложил мне исправить свои ошибки. Он сделал из меня такого же борца за справедливость, чтобы я действительно могла помогать людям. Томми закрывает глаза. Он пытается вспомнить всех линчевателей, которые рыскали по острову, но никогда не интересовался этими делами. — Что ж, давай вернёмся к тому, что ты помогаешь людям, — говорит Томми, отталкиваясь от холодильника. Нимфа смотрит на него. Томми наклоняется к ней. Он чувствует, как прохлада разливается по её телу. Нимфа вздрагивает, вероятно, тоже это ощущая. Томми протягивает обе руки. Он замирает прямо над грудью Нимфы. С такого близкого расстояния кажется, что Томми физически удерживает её бьющееся сердце. Он чувствует, как по спине пробегает дрожь от страха, когда он осознает, какой властью обладает над Нимфой, но подавляет свои эмоции, чтобы сосредоточиться. Его силы заполняют освободившееся пространство, и из его пальцев вырывается свет. Он видит, как свет сливается с одеждой Нимфы и, вероятно, с ее кожей. Нимфа тоже смотрит на него широко раскрытыми глазами, освещенными золотистым светом. Через несколько мгновений Нимфа хватает Томми за запястья. Она отводит его руки в сторону. Силы Томми возвращаются в его тело. Он откидывается назад и садится на корточки рядом с Нимфой. Томми закрывает глаза, заставляя себя расслабиться. Нимфа прижимает руки к груди, к тому месту, куда проник свет. Томми все еще чувствует холод в ее теле, но он стал гораздо слабее. Она сможет начать использовать свои силы, хотя они все еще будут слабыми. — Отличные новости, Нимфа, тебе понадобится всего один сеанс исцеления. — Спасибо, — говорит Нимфа, и от ее тихого голоса Томми становится спокойнее. Ее голос звучит искренне, и Томми открывает глаза, чтобы посмотреть на нее. Нимфа смотрит на него своими теплыми карими глазами, не отводя взгляда. Уголки ее губ даже подрагивают в улыбке. Через секунду эта теплота исчезает, и она хмурит брови, показывая, что настроена серьезно. — Что ты хочешь взамен? При упоминании об этом Томми ощущает едва уловимую связь между ними. Он чувствует тот же страх, что и тогда, когда ощущал ее сердцебиение на своей ладони. Ее жизнь в его руках. Несмотря на то, что он целитель, а может, и благодаря этому, Томми это не нравится. — Ты и так знаешь, чего я хочу. Я же тебе говорил, помнишь? — Я все равно собиралась продолжать быть линчевателем, — говорит Нимфа, махая рукой, чтобы показать, что просьба отклонена. — Чего ты хочешь? — Да я, блин, сам не знаю, ясно? — говорит ей Томми. Он едва ли понимает, чего хочет от жизни, кроме ее продолжения. Откуда ему знать, чего он хочет от мстительницы, о которой еще день назад даже не слышал и которую спас по наитию? — Хорошо, — соглашается Нимфа, кивая. Томми вздыхает и качает головой. — Я не люблю быть кому-то должен или когда мне должны. У меня и раньше были проблемы из-за этого, и даже сейчас я в долгу перед Уилбуром. Нимфа вздрагивает и заметно отшатывается. Ее глаза расширяются от удивления, когда она тянется к Томми. Он отстраняется, поджав губы в твердую линию. Он приспускает рубашку, чтобы показать перевязанное плечо. Нимфа заставила его перевязать рану, так что она, очевидно, помнит об этом. Нимфа не сводит с него глаз, даже когда Томми задирает рубашку обратно. — Эта сучка спасла меня, помнишь? — Мне жаль, — сочувственно говорит Нимфа. Томми морщится. Нимфа, наверное, относится к нему так же, как он к Уилберу. Сейчас Нимфе нужно спасти Уилберу жизнь, а потом они смогут провести цепочку искуплений, которая освободит их всех. — Не знаю, что я могу сделать для тебя такого, за что стоило бы отдать свою жизнь. Может, я мог бы где-нибудь тебя охранять? — Я никуда не иду, — признается Томми. Ему бы не хотелось тратить время Нимфы впустую. — Я могла бы... — начинает Нимфа, но замолкает. В ее глазах мелькает боль. Она опускает взгляд на руки, сложенные на коленях. В конце концов она качает головой. Томми ничего не понимает, но не собирается спрашивать. Хоть они с Нимфой и в целом неплохо ладят, он не станет обманываться, думая, что они друзья. Если она замолчала, то, скорее всего, по личным причинам. Томми не собирается лезть в жизнь человека, даже не зная его настоящего имени. Томми откидывается на спинку стула и закрывает глаза, давая Нимфе время прийти в себя. Она упомянула о своих «желаниях», и Томми начинает с этого. Чего он хочет? Очевидно, что он хочет выжить. Его жизнь очень важна для него, и он сделает все, что в его силах, чтобы ее сохранить. Но это не значит, что он может просить у Нимфы чего-то, кроме постоянного телохранителя. Он мог бы взять с нее обещание, что она спасет его, когда он будет в этом нуждаться, но она и так собиралась это сделать, будучи линчевателем. Он тоже хочет свободы. Он хочет не просто продолжать жить, но и делать со своей жизнью все, что пожелает. Он хочет испытать все, что может предложить жизнь. К сожалению, попытки Нимфы навести порядок на острове не увенчались успехом. Кроме того, она не может лишить его способности к исцелению или нейтрализовать ее. Пока он может исцелять раны с помощью внутреннего света, он будет оставаться мишенью. В этом Нимфа ничем не может ему помочь. Ему нравится его работа. Даже когда он на нее жалуется, в ней слишком много того, что доставляет ему искреннее удовольствие. Ему нравится его начальник, он терпит своих коллег, ему нравится, что у него есть место, где он может выговориться, и ему нравится шить одежду. Томми замирает, широко раскрыв глаза. Конечно, ответ был прямо у него перед носом. Томми смотрит на Нимфу. Она встречается с ним взглядом, удивленная его внезапным движением. Томми наклоняется к ней. На его лице расплывается широкая улыбка. — Давай я сошью тебе новый костюм! Нимфа моргает, слегка трясет головой и смотрит на него. Томми отстраняется и тянется за альбомом для рисования, который лежит на столе за спиной Нимфы. Она продолжает смотреть на него, пока Томми объясняет. — Я сделал... э-э, я сделал костюм для супер... кого-то из сообщества супергероев. Неважно, черт возьми. Не переживай. Просто знай, что мне это понравилось, а твой костюм такой чертовски скучный. И довольно непрактичный. Но в целом скучно. Это мог бы быть наш обмен. Я спас тебе жизнь, а ты мне позволишь разработку твоего нового костюма! Томми садится обратно и открывает блокнот на коленях. Он сразу же начинает рисовать схематичное изображение человека, чтобы воплотить все идеи, которые роятся у него в голове. Ему нужно как-то совместить темы океана и бабочек. Это будет непросто, но Томми чувствует себя немного увереннее в своих силах после того, как с лёгкостью справился с костюмом Фантазма. — Ты уверен, что это честная сделка? — спрашивает Нимфа, наклоняясь вперед, чтобы взглянуть на его альбом для рисования, пока Томми в режиме реального времени создает дизайн. Он поднимает глаза на Нимфу. — Это для меня? — Тогда я согласна. Можешь сшить мне новый костюм, — смеётся Нимфа. Томми возвращается к своему блокноту, соединяя в произвольном порядке элементы дизайна, которые, по его мнению, должны сочетаться друг с другом. Он замечает, что Нимфа встала. Слышит, как она выключает радио, и в тишине её вздох становится громче. — Как бы я хотела пойти в патруль. — Сегодня вечером должны выйти другие линчеватели, — пожимает плечами Томми. Он не знаком с каждым из них лично, но знает, что их довольно много. — Ты прав... но нет ничего лучше, чем делать это самому, — говорит ему Нимфа. Томми этого не знает, потому что никогда не был линчевателем. Но он замечает тоску в голосе Нимфы. Ему становится легче от того, что на этом острове есть кто-то, кто борется с преступностью и получает от этого удовольствие. — Но я знаю других линчевателей и доверяю им, так что особо не волнуюсь. Томми тихо посмеивается. Какая забавная мысль доверие. Томми слышит, как открывается окно. Он поднимает голову и видит Нимфу, которая сидит на подоконнике, болтая ногами. Она смотрит на него своими улыбающимися глазами. — Я обещаю вернуться завтра на последний сеанс лечения. — Мы также снимем с тебя мерки и примерно определим, что тебе нужно, — говорит ей Томми, слегка приподнимая свой альбом для рисования. Глаза Нимфы еще больше округляются. — Конечно. Она выпрыгивает из окна. Томми не слышит ее крика от боли, и в его теле не вспыхивает сила, поэтому он решает, что с ней все в порядке. Он оглядывается на свой альбом для рисования, проводит пальцами по детали, которая, по его мнению, должна была выглядеть круто, но теперь он ее стирает. Несмотря на то, что Томми был рад вырваться из мира героев и злодеев, он испытывает радость от того, что снова может что-то нарисовать.