Нестрашно

Семь лет назад на одной из ночёвок в Норе Рон рассказал по секрету волшебную примету, что если пересчитать все свои зубы, то можно призывать несчастье. Например, Эллиот Джордан пересчитал, а потом упал с лестницы и сломал себе ноги, а Миа утонула в реке. У Рона не хватало двух передних резцов, и он слегка шепелявил, когда говорил, но фонарик, подсвечивавший в темноте его лицо, и волшебная палочка в руке сделали своё дело. Гермиона поверила. Ей было двенадцать, и критическое мышление магла боролось с принятием себя как волшебницы. Дочь стоматологов неловко посмеялась над глупостью друга, но с тех пор никогда, никогда не считала зубы у себя во рту и совершенно точно решила, что по стопам родителей не пойдёт. Мама и папа, может быть, и знали, как лечить пульпит бормашиной, но они не подозревали о том, что кости во всём теле можно растворить при помощи одного заклинания. Поэтому на следующий день Гермиона обвесилась талисманами, а ещё стала носить в кармане заговорённый Зверобой и выставлять на ночь защитные обереги. Но уже через полгода благодаря другому случаю счёт опять сравнялся. Рациональность вновь стала для неё приоритетом, а в голове надёжно закрепилась мысль, что она сама выбирает свою судьбу и выстроит жизнь без оглядки на плохие приметы. Знанием, трудолюбием и упорством. Причиной резкого поворота стала Трелони, предсказавшая по заварке, что судьба мисс Грейнджер предрешена и Хогвартс станет её последним домом. Всего-то умрёт здесь, и никто никогда не найдет её тела. Маленькая девочка в затхлой, душной аудитории испугалась до смерти, когда преподавательница Прорицаний вдруг захрипела, закатила глаза, как эпилептик, и загробным голосом изрекла: — Тень проклятья воплотилась в плоть из страшной хладной тьмы. В Хогвартсе небезопасно. Убирайся! Уходи! Существо, что мрак отметил, заприметило тебя! Погребёт и похоронит, что вовеки не сыскать… Все ученики в аудитории тогда замерли, открыв рты. Да и сама Гермиона, глядя на закатившиеся глаза профессора и пену в уголках её губ, неконтролируемо задрожала, но укрылась за створками логики, решив, что Сивилла слишком легко и бездумно раскидывается своими страшилками, особенно с учётом того, что пророчества этой женщины развязали Первую и Вторую магические войны. Поэтому Гермиона твёрдо определила для себя — Волдеморт поверил Трелони, а она не будет. Никаких примет, суеверий не существует, и при необходимости всегда можно составить свой рациональный список дурных примет. Не чистишь зубы по утрам — к кариесу. Не написал эссе — к «Троллю». Начал утро с кабинета директора… Что сулила эта плохая примета, Гермиона пока не знала, но была уверена, что вот-вот выяснит. Этим ранним-ранним субботним утром всегда примерная ученица Грейнджер сидела на деревянной обшарпанной скамье в коридоре и тоскливо смотрела, как солнечные лучи лениво ползут по полу. Часов у неё не было, колдовать под носом Макгонагалл не хотелось, поэтому она пыталась определить время по зазубринам на половой плитке и длинной тени, что отбрасывала нога Малфоя. К счастью, Драко как откинулся головой на стену, когда они пришли, так больше и не двигался. К несчастью, солнечные часы из него всё равно получились дерьмовые. То ли его тень тоже впитала в себя характер хозяина и из вредности не подчинялась законам физики, то ли просто время ползло очень медленно… Кто знает? Гермиона позволила своему взгляду скользнуть по штанине из дорогой шерсти, вверх по мятой рубашке и задержаться на дремлющем лице Малфоя. Сидел себе весь спокойный, расслабленный, только тёмные мешки под глазами выдавали, что ночь у него, скорее всего, тоже прошла без сна. И ещё лицо почему-то казалось совсем бескровным, таким, что даже виднелись мелкие сосуды у виска. Можно было бы сказать, что он выглядел аристократически бледным, вот только рассыпанные по лбу длинные пряди с синими кончиками придавали его коже какой-то мертвецки-голубоватый оттенок. От неприятной ассоциации по ее спине проползли жуткие мурашки. — Пялишься? — его голос прозвучал совсем неожиданно. Гермиона забыла, как дышать, и почувствовала, что сердце вдруг застучало где-то в области пяток. — И вовсе нет, — она отвернула голову и упёрлась взглядом в тускло-зелёный Рододендрон в глиняном горшке. Почти засохший. А вот её щёки, скорее всего, цвели румянцем, словно бутоны персика. И поливать не надо, сама растеклась лужицей. Грейнджер быстро собралась и попыталась отвлечься на мысли о Филче, который находил время, чтобы бродить ночью по коридорам Хогвартса, а растения совсем запустил. Вот она бы точно нашла время пройтись с лейкой и точно не рассказала бы об инциденте директрисе… А ещё ей нужно было найти время и сходить к мадам Помфри за успокоительным зельем. Гермиона взглянула на свою руку. Пальцы на левой до сих пор заметно дрожали после встречи с мерзким изломанным созданием. И как только боггарт сбежал из класса по защите от тёмных сил? Хотя нового преподавателя на эту должность так и не нашли, а Филч даже растения не поливал, что уж говорить о магических существах… Она съёжилась и поплотнее запахнула свой кардиган, пытаясь мыслить рационально, спокойно. Подумаешь, боггарт. Подумаешь, темнота и холод. Ей не стоило во всём видеть призраков и мистику. Ни в замке, ни в сокурсниках, ни в каких-то обыкновенных магических тварях. Полтергейст просто воспользовался тем, что защита замка ослабла после битвы, а тревожная обстановка вокруг… Гермиона вновь окинула взглядом по-утреннему пустой коридор с вальсирующими от сквозняка пылинками. Да что можно было ожидать от Хогвартса? Осенью как никогда ощущалось, насколько этот замок стар и холоден. Если в комнатах согреваться получалось благодаря каминам, то в коридорах казалось, что температура воздуха ниже уличной. Как в склепе. Её руки совсем заледенели, и она обхватила ими шею, чтобы хоть немного согреться. Кончики пальцев наткнулись на тепло металлической цепочки, найденной у озера. Кулон из красного золота. Гермиона думала, что видела похожий у Парвати, и вначале планировала расспросить её, но что-то остановило. Пусть они обе были с одного факультета, пусть обе делили одну комнату с самого детства, но последнее время с Патилл творилось нечто странное. Будто одноклассница стала совсем чужой. Отчуждённой. Ночью, когда Филч завёл её в комнату, Грейнджер ожидала увидеть кровать соседки пустой, но та спала, уютно накрывшись одеялом, словно нежный херувим, и даже улыбалась во сне. Чёрные пушистые ресницы слегка подрагивали, будто она притворялась, а щёки были слегка розовыми, словно она бежала. И это выглядело явной несостыковкой, потому что всю дорогу Гермиона яростно пыталась убедить коменданта, что вовсе не выскочила на ночное свидание, а просто пыталась найти свою подругу. И вот, подруга нашлась. Мирно сопящая под тёплым одеялом и, как ей показалось, ехидно улыбающаяся. Аргус Филч тоже почуял неладное, оскалился жёлтыми зубами и ткнул пальцем в сторону спящей Патилл. — Эту соседку ты искала? — ноготь на его указательном был поломан и весь в грязи. Грейнджер усилием воли перевела взгляд с живописной микрофлоры под ногтевой пластиной коменданта на Парвати, а та, словно уловив внимание, невинно всхрапнула. Так звонко, что даже захотелось подойти и ущипнуть притворщицу за круглый бок. — Да, — голос Гермионы прозвучал неуверенно и по-детски растерянно. Ей показалось, что Парвати её специально подставила. Сначала бродила по коридорам, как лунатик, потом притворялась спящей, чтобы не получить наказание за нарушение комендантского часа. — Ну-ну, а мистер Малфой, видимо, помогал вам в поисках. — Мы просто случайно… Филч даже не стал слушать оправдания и вышел из спальни. Глухо хлопнула дверь, оставив в комнате тишину и тихое, почти осязаемое сопение Парвати. Гермиона устало опустилась на свою кровать и печально вздохнула. Ей иногда казалось, что она абсолютно не управляла своей жизнью, что весь этот контроль — только самообман. Просыпаешься с утра, строишь планы, и внезапно, в промежуток между полуденным чаем и чтением книги, на голову сваливается нечто, посланное самой судьбой. Труп в озере, боггарт в коридоре, Драко Малфой под шторой… Будто кто-то из всевышних сил развлекается с ней, как с экспериментальным насекомым. Она представила, как ехидный старичок в робе с надписью «Судьба» сидит и планирует, чем бы таким повеселить себя сегодня. Что у нас по расписанию? Понос, потоп, апокалипсис? Вторник? Пятница? А подкинем девочке Грейнджер проблему под названием «Филч», и пусть жалкий червяк барахтается и пытается уползти обратно в норку… Как выбраться из этой ситуации? Какие последствия будут для неё? Что делать? Что сказать? Что-что-что-что… Уползти в норку и зарыться с головой в землю хотелось как никогда. Гермиона распутала шнурки ботинок, сняла гольфы и аккуратно сложила их внутрь. Развязала и отложила галстук, расстегнула рубашку и сняла юбку. Простые, рутинные движения. Как выкрутиться и выползти из нынешней ситуации, она не знала. Филч застукал их лежащими друг на друге под этой дурацкой шториной! Все улики были против неё. Хуже того, наутро вся школа узнает об инциденте… Все будут говорить, что она встречается с Драко по ночам, а, возможно, и спит с ним… С бывшим Пожирателем смерти. Что подумают о ней Гарри и Рон? Как будут на неё смотреть одноклассники? Грейнджер улеглась в кровать, разглядывая Парвати и пытаясь найти хоть какие-нибудь признаки притворства. Частое дыхание, может, почешет нос или выдаст себя движением руки, но та так и продолжала делать вид, что спит. Хотелось встряхнуть дамочку за плечи и крикнуть — Филч ушёл, чего лежишь? Вставай, и давай поговорим как гриффиндорец с гриффиндорцем! Но Парвати, кажется, всерьёз задремала, поэтому Гермиона тоже накрылась одеялом и уснула. Коротким тревожным сном. А наутро за ней снова пришёл Филч и проводил вместе с Малфоем к кабинету директора. Возможно, им с Драко следовало обсудить и договориться о своей версии защиты, но тот уселся на скамью, совсем не заинтересованный, откинул голову на стенку и, кажется, по-настоящему заснул. Будто на всех в этом замке было наложено проклятье сонливости! А Гермиона, в отличие от него, сидела и дрожала. Конечно же, от холодного сквозняка в коридоре, а не от мысли о возможном внесении дисциплинарного нарушения в личное дело. «Склонна к девиантному поведению: нарушила комендантский час и была обнаружена сидящей на мистере Малфое». Примерная ученица Грейнджер поправила на себе галстук, пригладила идеально выглаженную юбку в складку и снова бросила взгляд на тень Драко. Та не сдвинулась ни на дюйм. Ни на крошечную зазубринку на плитке, словно время совсем застыло. В мыслях Гермионы звучало глухое «тик-так, тик-так», словно эфемерные щелчки секундной стрелки отсчитывали время до конца света. Апокалипсиса, потопа, поноса, вторника, пятницы, субботы… Ожидание казалось ей хуже пытки. И вот когда она уже достигла пика отчаянья, готовясь с пинка ворваться в кабинет директора с требованиями «Да накажите вы уже меня!», дверь наконец-то тихо скрипнула и отворилась. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, проходите. Из открытого кабинета потянуло тёплым, нагретым от камина воздухом и запахло имбирным печеньем, мятным чаем и немного свободой. Гермиона едва не подпрыгнула от радости, но сдержалась и медленно, чинно встала со скамьи, снова расправив идеальную юбку. — Ты так и будешь спать? — строго спросила она ещё одного сонного херувима. Драко лениво открыл глаза. — Если честно, то я бы предпочёл переждать нотацию здесь. Он не спеша вытянул руки вверх и с видимым наслаждением потянулся, при этом его рубашка натянулась, будто могла вот-вот лопнуть прямо на нём. Край белой ткани пополз вверх, обнажая полоску бледной кожи у самого пояса с едва заметными тёмными волосками, убегающими под ремень. Девиантная Гермиона задержала взгляд на пушке оттенка мокрого графита посреди анатомически-точёных мышц живота. Малфой же блондин? Почти альбинос. Не то чтобы она когда-нибудь задумывалась о его лобковых волосах, но ей казалось само собой разумеющимся, что редкий белый цвет распространяется на всё тело: руки, ноги, живот… Она почувствовала, как неожиданное смущение подогревает щёки. Если бы кто-то узнал, что творилось сейчас в её мыслях, то что о ней подумал бы? Ведь она всерьёз стояла и рассуждала о том, какого цвета у Драко его растительность внизу. Хотя брови-то тёмные, значит, и там… — Ты всё утро пялишься. Запала на меня? — спросил Малфой, и его губы растянулись в ехидную ухмылку. Гермиона поморгала и быстро шагнула в кабинет, пытаясь сбежать от неловкого момента и собственного смущения. Но вопрос про окрас Хорька, по сути, был любопытным. С исследовательской точки зрения. В голове она перебирала известную ей информацию про доминантные гены. Судя по всему, в семье Малфоев белый цвет волос именно таким и являлся, а значит, у его отца тоже… Тёмные лобковые волосы? Тихий стон сам по себе сорвался с губ. Какая же больная у неё башка. Об этом не стоило думать. Особенно сейчас, когда ей вот-вот грозит дисциплинарное взыскание. И потом тоже не стоило, а вообще лучше стукни сама себя учебником биологии и опомнись! Гермиона села на кривой деревянный стул с самым смиренным выражением лица. В голове почему-то застыли схема про наследование доминантных и рецессивных признаков и игривый Драко, медленно приспускающий брюки. Она на секунду закрыла глаза, представляя эту картинку. Чисто из научного интереса, конечно же. Белые или чёрные? — Мистер Филч рассказал, что вы двое нарушили комендантский час… — строгий голос Макгонагалл вырвал её из лихорадочных мыслей. Умничка-отличница Грейнджер выпрямила спину, задушив больную извращенку Гермиону томиками этики, и краем глаза взглянула на компаньона по нарушениям. Узкие брюки обтягивали бёдра и ту самую, исследуемую, область. Внушительную. О чём она вообще думала? Ничего внушительного там нет. Просто он изящно сидел. Как павлин на троне из веточек и птичьего помёта. Стул ему достался получше — с кожаной подушечкой, не то что её жалкая табуретка, и восседал он на нём идеально ровно. Словно метлу проглотил — прямая спина, нахмуренные брови, кажется, даже не моргал. Вид лихой и очень ответственный. Сразу было понятно: уже натренировался получать по пожирательской шапке. Профессиональный мальчик для битья. Такому захочешь высказать, а он лишь послушно покивает, склонит голову и пропустит всё мимо ушей. — Вы нарушили комендантский час. За это с ваших факультетов спишется по пятнадцать баллов. Гардина из французского бархата, к счастью, не пострадала, и школа не имеет материальных претензий, но вам двоим следует осознать последствия ваших действий. Мистер Филч выдаст принадлежности для уборки… — Минерва теребила в руках листок и говорила всё как-то слишком сухо и безэмоционально, словно читала по бумаге. Гермиона лишь послушно кивала. Всё пока шло не так уж и плохо. За снятые баллы ребята, конечно, поворчат, но их быстро можно компенсировать, если взять парочку дополнительных эссе. Не страшно. А уборка? Да у родителей каждые каникулы такое дисциплинарное взыскание, и ничего, с этим можно справиться за пару часов. Не конюшни же разгребать их направили… Гермиона расслабилась и позволила себе осмотреть кабинет. В конце концов, не так часто здесь оказывалась. После смерти Дамблдора тут мало что изменилось. К счастью, Макгонагалл не стала менять портреты на изображения с котятами и развешивать по стенам фарфоровые тарелочки. Всё те же книжные шкафы у стен, плотные шторы на окнах, шерстяные пыльные ковры… Странный дядька на кресле в самом тёмном углу. Взгляд Гермионы упёрся в незнакомого джентльмена с чайной парой в руках. Лысого, как её коленка. Плюгавый мужичок пил бесшумно, не хлюпал, даже мизинчик по-пижонски оттопырил, и только его грязно-зелёные глазки следили за ними двумя, не моргая. Присутствие постороннего напрягло. Не было похоже, что этот человек пришёл сюда, чтобы подать резюме на должность преподавателя. Слишком суровое лицо, цепкий взгляд и яркий золотой значок аврора на груди. Гермиона тут же подобралась и села на своей табуретке более ровно. Ответственно, как законопослушная гражданка и героиня войны. Почему она не заметила его сразу? Его же было так видно — эти туфли и значок, начищенные до слепящего блеска. С другой стороны, это даже хорошо — значит, Министерство всё же направило в Хогвартс своих людей. Эта мысль немного успокоила. Директриса тем временем продолжала: — Вы обязаны устранить беспорядок и повесить сорванную штору. В качестве дополнительных работ также протрёте пыль и наведёте порядок в холле, — Минерва внезапно встала из-за стола и, подойдя к Гермионе, вытянула морщинистую, сухую руку, унизанную кольцами. — Попрошу сдать ваши палочки до вечера. Использовать магию, чтобы облегчить себе задачу, вам запрещено. Грейнджер удивлённо взглянула на неё, потом на суровое лицо аврора и нерешительно полезла в карман пиджака. Ни разу ещё она не слышала, чтобы учеников просили сдать палочки в качестве наказания. Что об этом говорил устав школы? Никто не имел права изымать волшебную палочку, за исключением представителей Министерства. Но аврор присутствовал здесь, получается, отказаться нельзя. Но зачем так наказывать за нарушение комендантского часа? Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент в сморщенную ладошку директрисы легло тёмное, тонкое древко Малфоя. На лице Драко не отразилось ни гнева, ни даже намёка на возмущение. На удивление, он просто беспрекословно сдал палочку. Чистокровный отдал свою магию. Видимо, проходил через эту процедуру не раз. И тогда какой был смысл для неё упираться и спорить? Примерной, послушной ученице Грейнджер ничего не оставалась, как отдать свою. — А теперь, будьте так любезны, ответьте на вопросы мистера Флипса, — директриса прошуршала юбками к своему месту, будто кошка в лотке с песком. Гермиона проследила тоскливым взглядом, как родная рукоятка из виноградной лозы скрылась в верхнем ящике стола. Макгонагалл сдержано кивнула в сторону гостя и уселась обратно в кресло. Аврор медленно отставил свою чашечку, поправил на блюдце ложечку и встал со своего места. Было слышно в тишине, как скрипнули пружины. И вот на этом моменте Гермиона напряглась окончательно. Казалось, что даже кудряшки на голове вытянулись по струнке, и спасибо, что не встали дыбом. Их будут допрашивать? Как преступников? Мерлин, да они просто лежали друг на друге в холле! Даже если бы их застукали без трусов, занимающимися сексом, то причём здесь аврор?! Мистер Флипс сделал пару бесшумных шагов и встал напротив их стульев. В десятке дюймов, вроде бы на дистанции, но ровно настолько, чтобы нервировать. Сидеть на неуютной маленькой табуреточке, когда над тобой возвышался суровый мужик из Министерства, оказалось на удивление неприятно. Даже немного унизительно. Вот только в чём они были так сильно виноваты, Гермиона понять никак не могла. Даже если б они ребёнка тогда зачали, это не повод для министерского допроса! — Где вы находились в промежуток между двенадцатью и двумя часами ночи? — голос аврора прозвучал чётко и отрывисто, как удар лопатой. — В коридоре, — спокойно ответил Драко. Добавлять что-то было бессмысленно, и Гермиона эхом повторила за ним. Колилдоле — прозвучало совсем по-детски. Просто она не привыкла, чтобы к ней относились так. Мистер Флипс слегка кивнул, словно другого варианта и не предполагалось. — Кто-то из вас слышал подозрительные звуки, шум или голоса людей? — Нет, — быстро ответил Драко, а Гермиона задумалась. Рассказать аврору про отпечатки ладоней на зеркале? Про мухлей? Сбежавшего боггарта или странные звуки, которые, возможно, были вызваны паранойей? Сочтёт идиоткой. Но вдруг это что-то важное? А если сказать, что Парвати бродила по коридорам, то, скорее всего, её тоже вызовут на допрос. Патилл после прошлого разговора с аврорами по поводу трупа прорыдала в ванной весь вечер и совсем перестала спать. Подставлять подругу ради того, чтобы объяснить собственное нарушение комендантского часа? Ведь, по правде говоря, Гермиона вышла из комнаты из-за Луны. Начнёт рассказывать про одну, второй тоже это коснётся. Нет, так подставлять друзей она не могла. Сама попалась на нарушении комендантского часа, сама и будет за это отвечать. — Нет, — наконец ответила Гермиона, что, видимо, не удовлетворило аврора. — Мисс Грейнджер, вы сообщили, что искали свою соседку по комнате, это так? — он слегка склонился над ней, и она почувствовала кислый запах лимонного одеколона. То, что он так вторгся в личное пространство, было неприятным, и она вместе с табуреткой слегка сдвинулась назад. Деревянные ножки предательски проскрипели по полу, и мистер Флипс явно услышал, но на каменном лице это никак не отобразилось. Просто продолжил нависать над ней мерзкой горгульей, сунув руки в карманы брюк, и наблюдать. Чего он хотел? Чистосердечного признания в убийствах невинных? Его тяжёлый взгляд говорил, что меньшего он и не ожидал. — Да, но оказалось, что Парвати спала в комнате, — губы Гермионы совсем пересохли, отчего даже стало больно произносить слова. — Почему вы решили, что мисс Патил нарушает комендантский час? Хороший вопрос. Грейнджер по-детски опустила взгляд в пол. Будто бы если сейчас помолчит, то взрослый дяденька аврор поймёт, что ей сказать нечего, и отстанет от неё со своими дурацкими вопросами. — Что вы делали в коридоре? — аврор сделал шаг и упёрся носками лаковых туфель в её ботинки. Гермиона неловко сдвинулась на стуле вбок, избегая контакта. Мерлин, Иисус, Будда, да хоть Сатана — заберите этого человека из кабинета! — Встречаемся мы, — вдруг подал голос Драко, и она широко распахнула глаза от удивления, а он уверенно добавил: — Хотели трахнуться. Лучше бы земля под аврором разверзлась, и его поглотила преисподняя, чем такая помощь от Малфоя. Грейнджер так яростно замотала головой, что кончики волос захлестали по щекам, словно пощёчины. — Нет, нет! Я искала Парвати, она лунатит и бродит по коридорам. — Вы сказали, что она спала, — ещё сильнее склонился над ней аврор, так что можно было рассмотреть капельки пота на блестящем лбу. — Да, но я думала, что её нет в комнате, — Гермиона вжала голову в плечи, желая уменьшиться в росте. — Почему вы так подумали? — Мне показалось… — Почему? И тут она поняла, что сама себе противоречит, поэтому замолкла, не договорив. Драко смотрел на неё нечитаемым взглядом. То ли пытался подсказать правильный ответ, как в классе, то ли осудить за тупость. Тёмные, почти чёрные глаза впечатывали в кожу азбуку Морзе. Скажи, скажи… что ей надо было сказать, она не знала, но внезапно на помощь пришла Минерва. — Мистер Филч сообщил, что Парвати Патилл находилась в своей комнате, — спасительный голос директрисы прозвучал как хор ангелов, слившийся в единый божественный звук. — Мистер Флипс, я верю словам коменданта, эта девочка точно ни причём. Парвати непросто далось происшествие с телом, предлагаю не беспокоить её лишний раз без необходимости. Мы здесь из-за маленького адюльтера двух студентов. Детям по восемнадцать-девятнадцать лет, это не первая пара, которую мы поймали в коридоре с начала учебного года, ни к чему привлекать остальных учеников. Пока директриса говорила, аврор продолжал сверлить Гермиону холодным взглядом, будто пытался прочесть её мысли. Он спокойно дождался, когда гневный спич Макгонагалл иссякнет, словно пересохший ручей, и вновь сухо спросил: — После отбоя и до момента, как вас обнаружил комендант, чем вы были заняты и где? «Искала следы толстокожих мухлей!» — захотелось прокричать ей. Это даже в мыслях звучало смешно. Гермиона вспомнила про Луну и решила, что не будет про неё упоминать, поэтому предпочла просто согласиться с версией Драко. — У нас была встреча, — слово «свидание» застряло камнем в горле, она его проглотила и тихо добавила: — В главном холле. — Все три часа вы провели вдвоём в главном холле и не слышали ничего подозрительного или странного? — глаза Флипса сверлили, словно буравчики. — Нет, — синхронно ответили оба. — Достаточно. Макгонагалл резко встала из-за стола, прерывая допрос. Она положила свои маленькие ладони на плечи Гермионы и Драко и официальным, чётко поставленным голосом сказала: — Спасибо, дети, вы свободны. Вроде строго и неприятно, но Грейнджер подумала, что она их укрывает от дальнейших неловких вопросов, и чувствовала за это большую благодарность. Ей нечего было скрывать, но здесь и сейчас, перед Драко, расписываться в своих слабостях, страхах, стучать на друзей, краснеть, потеть, пыхтеть… К чему вообще устроили весь этот допрос, она не понимала. Слишком странным всё казалось. Её так и подмывало спросить. Минерва открыла дверь, выпроваживая их из кабинета, Гермиона шагнула за порог и не удержалась: — Профессор Макгонагалл, что-то случилось? Было заметно, как дёрнулась щека директрисы, словно от нервного тика. Минерва тревожно оглянулась на аврора, и тот едва заметно ей кивнул, после чего она по-старчески вздохнула и прошептала: — Симус Финниган в больничном крыле. Упал с лестницы. Эта новость Гермиону просто ошарашила. — Как такое могло произойти? — она сжала ладонь в кулак, впившись до боли ногтями, и вгляделась в морщинистое лицо в надежде, что это шутка, но директриса лишь печально развела руками. — Сложно сказать. Симус звал на помощь, но его никто не услышал. Эльфы нашли утром в коридоре, неподалёку от того места, где обнаружили вас. Я понимаю, что вы были слишком увлечены, чтобы заметить шум. И вы оба, конечно, уже взрослые, и ясно, что юность толкает на необдуманные поступки, но вам необходимо понимать, что нарушение комендантского часа недопустимо, более того, в вашем возрасте подобные эскапады могут вести к совсем нежелательным последствиям, — на слове «последствия» тонкие брови Минервы осуждающе взлетели вверх, она пожевала тонкими губами и добавила: — У порывов молодости нет преград. Сама когда-то такой была, поэтому я взяла на себя ответственность и записала вас обоих на консультацию к мадам Помфри. В воскресенье после обеда. Обязательно. — К мадам Помфри? — Гермиона широко открыла рот и почувствовала, что Малфой тащит её за рукав, будто пытался заткнуть. Минерва сухо кивнула, качнув седыми прядями, и закрыла дверь, не став больше ничего объяснять. Гермиона посмотрела пару секунд на дубовую створку и перевела на Драко недоумённый взгляд. — Что это было? — она спросила про Симуса, чтобы убедиться, что ей не послышалось. Фамилии Финниган и Помфри никак не укладывались в голове в единый пазл. — Будут нам рассказывать про пчёлок и птичек, — Малфой пожал плечами и небрежно засунул руки в карман брюк, будто и это было для него из разряда нормы. — Что? — по инерции спросила Гермиона. Обсуждать вопросы полового воспитания с мадам Помфри в присутствии Драко она была не готова. Дети, познакомьтесь, это член, а это вагина. Мистер Малфой, вы же в курсе, как найти клитор? Не в курсе? Тогда мы раскроем вам топографическую карту, составленную по точному образу вульвы мисс Грейнджер…. — Расскажет нам про пестики и тычинки… — Драко развернулся к ней спиной, собираясь уходить, и кинул слишком уж весёлый взгляд через плечо. — Мерлин, Грейнджер, не маленькая уже. Ты же в курсе про секс? — Я всё про это знаю! — крикнула она, но вдруг засомневалась в формулировке и неуверенно добавила: — Я много читала… — Ага, конечно. Малфой пошёл по коридору, даже не оборачиваясь, и ей, словно блудной гусыне, ничего не оставалось, как поплестись за ним следом. Они прошли коридоры, пролёты, лестницы. Первое негодование сменилось тяжёлым осознанием главной новости. Симус в больнице. Вчера это был не боггарт, а её друг. Изломанный, раненый, нуждающийся в помощи. Она просто сбежала и оставила его лежать на полу. Мучиться от боли и истекать кровью. Он её узнал, звал по имени, а она сбежала… Боже, какая она тварь. Гермиона шла по коридорам к общему холлу и ненавидела саму себя. Как ей объясниться перед Симусом? Славным, чудесным Симусом с этой его задорной улыбкой и очаровательной диастемой между зубов. Он ждал помощи, боролся, полз через боль, а она…. сбежала. Ей хотелось выть от злости. Никакой мистики вчера и не было. Даже в грёбаном Хогвартсе всё объяснялось вполне логично. А она запаниковала и напридумывала себе что-то, вместо того чтобы помочь другу… Дура. Проглотив ком в горле и колючие слёзы, Гермиона механически взяла тряпку, подошла к стенке с полками, по инерции протёрла первую, вторую, третью… В голове крутилось только одно: отработать бы наказание и поскорее попасть в Больничное крыло. У неё в тумбочке лежал запас шоколадных лягушек, и она принесёт их Симусу. А можно ли ему шоколад? Способен ли он жевать? Грейнджер едва не порвала от злости тряпку, поняв, что даже не спросила, насколько сильно он пострадал. Вдруг сломана челюсть или шея? А может, всё не так плохо и просто сломал ногу? Но он был весь в крови… Только через час, когда самоуничижение слегка притупилось, до неё дошло, что работает она, вообще-то, в одиночку. Гермиона оглядела идеально чистую стену стеллажей, которые даже не заметила, как протёрла. Драко же сидел на подоконнике и лениво водил в воздухе непонятно откуда взявшейся палочкой. Рядом с ним валялся раскрытый учебник, из которого он вырывал страницы и складывал их в фигурки. — Откуда у тебя это? — недовольно спросила она, кивнув на палочку. — У пуффендуйца отобрал, — Малфой перевёл на неё взгляд и, заметив выражение её лица, снисходительно дрогнул уголком губ. — Только не говори, что ты не слышала про запасные. Про запасные Гермиона слышала, но настолько прикипела к своей, что просто не могла представить себе, как можно без крайней необходимости пользоваться другой. Это было почти как встречаться с одним парнем, а по вечерам тайком бегать на свидания с другим. Своей палочке изменять не хотелось. — Долго ты будешь отсиживаться? — Грейнджер подошла к нему поближе, так, чтобы даже согнутой рукой можно было схватить его за рубашку и выволочь ленивца на исправительные работы, но застыла в нерешительности. Издалека он казался меньше ростом. Что вполне логично, но она как-то не ожидала, что Драко, даже сидя на подоконнике, будет возвышался над ней на целую голову. Её нос оказался на уровне его груди, а взгляд замер на трёх пуговичках, расстёгнутых у самых ключиц. Две из них кто-то пришил неумело, как ребёнок, ещё и нитками тёмно-зелёного цвета, а не чёрного. Промелькнула странная мысль, что Малфой сделал это сам. Неужели у него настолько всё плохо? Издалека это было незаметно, но вблизи его лощёный образ трещал по швам. Галстук опять куда-то пропал, рукава рубашки смялись, видимо, он любил закатывать их до локтей, а кожаный ремень истёрся на сгибах. Словно им попользовалась вся династия Малфоев, от основателя и до последнего отпрыска. — Нам нельзя помогать себе в уборке магией, — почему-то прошептала Гермиона. Очень интимно. — А я и не убираюсь, — точно так же прошептал он и смерил её странным взглядом. Будто облизал. А потом Драко сделал то, чего она никак от него не ожидала. Плавно отложил палочку, развернулся всем корпусом в её сторону, слегка склонился и подул ей на лоб, словно на пушистый одуванчик. Качнувшаяся кудрявая прядь у виска защекотала кожу. Гермиона сделал шаг назад, поняв одновременно три вещи: что дыхание Малфоя пахло мятой, что стоит она слишком близко и тупо пялится на его ключицы. — Послушай, вдвоём мы быстрее это закончим. Тебе хочется здесь торчать? — Кто сказал, что я спешу? — пожал плечами он, вернувшись к своему занятию. Длинные пальцы Драко лениво складывали оригами. То ли лягушку, то ли кораблик, в любом случае, получалось у него фигово. Бумага неприятно проскрипела, приглаживаемая его ногтем. И Гермионе безумно захотелось кинуть в этого несносного мальчишку тряпкой. Халявщик! Отсиживается в уголке, пока за него работают другие! Драко на её гневный взгляд даже бровью не повёл, а лишь вырвал из учебника ещё один лист и принялся за новую фигурку. Гермиона скрестила руки на груди. Гермиона постучала мыском ботинка по полу. Малфой загнул у бумаги края и полюбовался на своё творение. Поняв, что помощи ждать от него не стоило, Грейнджер решила, что отработка сама себя не отработает, а она сама прекрасно со всем может справиться. Без его дебильной помощи. Она гордо расправила плечи и направилась к доспехам, которые приметила вчера. Вот пойдёт и демонстративно почистит ржавчину. Гордо и независимо. По правде говоря, ей самой требовались простые механические движения, чтобы отвлечься. Она всегда так делала, когда сильно нервничала: раскладывала книги в алфавитном порядке, мыла руками полы, перебирала шкаф. И сейчас Грейнджер возила тряпкой по пыльному металлу, но пыталась стереть грязный налёт позора с себя. Бросила друга. Была застукана верхом на Малфое. Виновник всех бед ничуть ситуацию не облегчал. Просто сидел и, не скрываясь, рассматривал её, даже не пытаясь поднять свой зад и помочь с уборкой. А ещё в зале чем-то воняло. Неприятно-сладким, словно гнилым яблоком. — Зря ты им сказал, что мы встречаемся. Слухи пойдут, — прошипела Гермиона. — Не будь наивной. Слухи уже и так поползли, — Малфой промурчал слова, будто сытый кот, отчего ей захотелось ткнуть его носом в грязь. Этой несносной физиономией прямо в пыль. Грейнджер резко развернулась и вперила в его лоб испепеляющий взгляд. Убийственный, как Авада Кедавра, резкий, как щелчок сложенной газеткой между бровей. — Чтобы ты провалился на месте со своими тупыми бумажками! Драко невозмутимо сложил своё уродское оригами и при помощи магии отправил по воздуху. — Чем яростнее ты будешь отрицать, тем интереснее всем будет за тобой наблюдать. Просто смирись, люди уже выбрали, во что хотят верить, и ты никак на это не повлияешь. — Мы не пара! — Нет, — согласился он, — но я посмотрю, как ты будешь бегать по Хогвартсу и убеждать всех, что не домогалась меня под шторой. — Ты льстишь себе. Гермиона громко фыркнула, не отрываясь от своего занятия. При этом её рука уже жила отдельной жизнью и, кажется, пыталась протереть доспех насквозь. И останавливать конечность совсем не хотелось. Сухая тряпка противно скрипела по металлу, но Гермиона, как мазохист, сжимала зубы и упивалась своим отвращением. — А ещё ты меня целовала, — вновь подал голос Драко. Грейнджер заметила в отражении начищенного нагрудника, как уголки его губ поплыли в разные стороны, словно ноги балерины в шпагате. — Будешь так улыбаться, рот порвёшь, — не выдержала она. Чайничек в голове уже свистел, и отчаянно хотелось спустить пар. Малфой начал мурлыкать весёлую мелодию, и его мерзкий свист эхом загулял по залу, перекатываясь от стен, как солнечный зайчик. Громче-тише. С переливом. Он специально её изводил? Грейнджер скомкала тряпку в гирю-снаряд и изо всех сил запустила в него. Вот только та пролетела по кривой дуге и шлёпнулась в паре шагов. Драко изогнул бровь и усмехнулся. — Попробуй ещё раз. Между нами расстояние не больше ярда. Если сможешь попасть, то я, может быть, никому не скажу, что твои шаловливые ручки блуждали по моей ширинке. — Да не было ничего такого! Тебе никто не поверит! Гермиона была готова оторвать все пуговицы на его рубашке и затолкать ему в горло одну за одной, чтобы он замолчал. Но если бы она подошла и сорвала с него рубашку, то этот точно решил бы, что… — Мы занимались сексом. Так все скажут. Филч застукал тебя в позе наездницы, которая распласталась по коню. Грейнджер до скрипа стиснула зубы и медленно, с достоинством подняла свою тряпку. Пуговицы заталкивать не надо, подумала она, достаточно просто засунуть ему кляп в рот. Вот только он был прав в одном. После такой правды вряд ли придётся что-то добавлять, школьные сплетники сами всё про них придумают. — Почему ты не спал в своей комнате? — Гермиона вернулась к доспеху и с особым усердием потёрла пятнышко ржавчины на стыке пластин у подмышки. — А почему ты не спала? — парировал Драко. Она наморщила нос. Не от идиотского вопроса, на который отвечать не собиралась, нет. Просто тошнотворная вонь неуловимо витала в воздухе, словно Филч не только пренебрегал уборкой в этом месте, но и мусор складировал где-то за ближайшей шторой. — Не твоё дело, — буркнула Грейнджер и замолчала, продолжая незаметно следить за ним через отражение в начищенном доспехе. — Абсолютно с тобой солидарен. Малфой водил палочкой в воздухе, и вокруг него лениво парили бумажные уродцы. Кривая лягушка, недокораблик, полукошка, полу-олень… Гермиона с лёгкой завистью смотрела на то, как легко ему удаётся творить заклинания. Чистокровный. Как бы отвратительно это ни звучало. Нет, самая большая разница между ними заключалась не в крови, а в том, что чтобы поднять перо в воздух, ей требовалось сперва преодолеть преграду из собственного разума, который говорил, что магии не существует, воззвать к своей детской части души, чтобы та искренне поверила, что, вопреки законам физики, можно поднять пару граммов в воздух. При этом не забыть правильно произнести слова, сделать правильный пас… и всего-то не облажаться. Малфою же не требовалось проходить первые два этапа. Он просто знал, что мир полон магии, и ничуть не сомневался в этом. Отчего ему уже даже не требовалось произносить формулу заклинаний вслух. Он разговаривал с ней, лениво покачивал палочкой, и по его воле объекты поднимались в воздух… Гермионе же до сих пор требовалась концентрация, тишина и правильное ударение в слове «Левиоса», чтобы поднять один предмет. И сейчас она невольно залюбовалась парящими в воздухе журавликами и помрачнела. Что не ускользнуло от глаз Малфоя. — Спроси, тебя же разрывает, — уголки губ его приподнялись чуть выше обычного, почти сложились в дружелюбную улыбку, но взгляд при этом оставался слишком уж холодным. — С каких пор чистокровный снизошёл до пары с маглорождённой? — спросила с вызовом, словно приглашала на дуэль. — Почему так легко признаёшь нас парой? Драко внезапно опустил палочку и соскользнул с подоконника. Он медленно подошёл к ней и смерил взглядом с головы до ног, словно прикидывал, сколько фунтов стоит эта мясная вырезка, говорящая ртом. — Или Пожиратель смерти и Героиня войны, — шагнул к ней плавно, как змея. Шаг. Ещё бесшумный шаг. Остановился совсем рядом, и ей стало совсем не по себе. Гермиона отшатнулась и упёрлась лопатками в холодный доспех. Тревожный, неприятный запах прелой плесени стал ещё ярче. Драко слегка склонил голову, словно собирался её поцеловать. Она задержала взгляд на его приоткрытых губах с маленькой алой ранкой после вчерашней драки и ровных краях белых зубов, на удивление целых. Значит, не выбил их ему Симус. Может, ей стоило? Только она даже руку поднять не могла. Оцепенела. Тёплое дыхание Драко контрастировало с холодным воздухом зала. Согревало. — Прекрати, — Гермиона неловко отшатнулась. Малфой вытянул руку и заправил выбившуюся прядь за её ухо. Так нежно, что почти невесомо. Отчего у неё по коже пошли мурашки. Да что там. Не пошли, а пробежали. Целым табуном бугристых жуков под кожей. Все это время его взгляд был прикован к её губам, а зрачки расширились, как у кота, увидевшего мышку. — Мне только на пользу все эти слухи, — Драко невозмутимо засунул руки в карманы. — Одна ты не в выигрыше. Но вот увидишь, мы сможем сотрудничать. Он плавно развернулся и с прямой спиной прогарцевал в угол, где были свалены принадлежности для уборки: мётлы, вёдра, тряпки, баночки с зельями. Пони на параде. Нарядной попоны только не хватало. Гермиона наконец закрыла непонятно когда распахнувшийся рот и разозлилась сильнее прежнего. Сколько она так простояла? С варежкой нараспашку? Рефлекс дочери стоматологов, что ли? В любой непонятной ситуации раскрывай шире рот и жди, когда тебе разрешат сплюнуть. Грейнджер взяла швабру, прикидывая, как бы получше её метнуть, чтобы точно поразить засранца. Драко беспечно повернулся к ней спиной и замер, выбирая себе орудие. Это могла быть славная битва — мётлы против ведра, мётлы против пипидастра, мётлы против чугунной башки компаньона по исправительным работам. Но тот, видимо, решил, что это всё недостойно его внимания, взял бархатную гардину и полез на стремянку. Гермиона скривилась и проследила за ним взглядом. Какая лапушка. Убираться начал? Плевать на этику, но пронзать его шваброй при таком раскладе было бы нелогично и неразумно. Неконструктивно. Перед её глазами пронеслись строчки в личном деле: «Склонна к немотивированной агрессии, опасна для окружающих». Такую девочку в Министерство работать не возьмут. Такую девочку даже к животным не подпустят, а саму запрут в клетке и будут кормить овсянкой с лопаты. Поэтому Гермиона тоже повернулась к нему спиной и с раздражением принялась тереть металлическую пластину доспеха. Ржавчина на стыках никак не сходила, злость тоже. Малфой как-то слишком легко уступил, оставив её с чувством полного неудовлетворения. Бесил своим самодовольством. Бесил своей ровной спиной. Бесил идиотскими синими волосами! В какой-то момент она слишком сильно надавила на неустойчивую конструкцию. Доспех покачнулся. Скрипнул. Не успела Гермиона среагировать, как вся консервная банка с оглушительным грохотом рухнула на пол. Шлем со звоном подскочил, словно мячик, и покатился по залу, открыв взору человеческую голову. Мертвую. Шея там тоже имелась, но всё остальное тело было надёжно погребено в доспехах. Гермиона уставилась на иссохшее лицо трупа, пытаясь понять, не мерещится ли это ей. Если утопленник выглядел рыхлым и раздувшимся, как человеческая губка, то это тело словно положили в духовку и долго-долго сушили на медленном огне. Тонкая, пергаментная кожа обтягивала рот так, словно губ совсем не было. Впалые щёки, серёжки-редиски… Но самое невыносимое — запах. Гниющего мяса, гноя, червей в животе. Вонь смешалась с мигренью в тугую пульсацию. Пахло смертью, болело осознанием, Гермиону тут же затошнило, и она закрыла рот и нос рукой. «Мысли рационально, мысли спокойно, соберись, — говорила Грейнджер себе. — Это не она». Светлые длинные волосы мумии рассыпались тонкой паутиной по каменной плитке, кожа вся сморщилась и местами потрескалась, один мутно-белый глаз смотрел удивлённо-испуганно, а на месте второго зияла пустая чёрная дыра с запёкшейся бурой кровью на веках и скуле. Если представить, что этот человек когда-то жил и дышал, улыбался, смущался и искал толстокожих мухлей… то имя ему точно было бы Луна Лавгуд. Гермиона наклонилась и дотронулась до тонких, почти иссохших волос. Едва слышно треснуло, скорее, просто отдало лёгким щелчком в подушечки пальцев, и небольшая прядь оторвалась вместе с кусочком высушенной кожи. — Драко! — Гермиона закричала, словно банши. — Здесь труп! Назвать тело по имени у неё не повернулся язык. Серёжки-редиски. В горловине доспеха виднелся свитер с собачками. Но она видела Луну вчера совершенно живой и здоровой. В таком же свитере! А этот труп словно пролежал здесь сто лет. — Что? — Малфой, запутавшийся в ткани шторы и крючках, даже не обернулся. — Позови Макгонагалл! — Что? — Драко обернулся, но стремянку повело, и он с грохотом упал с высоты в целый ярд. Гермиона даже не стала ему помогать. Она кинула тряпку и со всех сил бросилась бежать к кабинету директора. Ноги неслись быстрее, чем мысли. Её бросало от надежды, что просто привиделось, до трескучей паники. Не могло показаться! Этот гнилостный запах, прядь светлых волос в кулаке — всё реально. Гермиона бежала, почти не дышала и старалась совсем не думать. Это не Луна! Точно нет! Кажется, она споткнулась и разбила себе коленку, плевать. Кажется, она долбила кулаками в дверь кабинета директора, как истеричка. Плевать. Главное, Макгонагалл, увидев её испуганное лицо, восприняла все крики серьёзно. Подхватив пышные юбки и аврора, она ринулась вслед за Гермионой в главный холл. Вот только когда через пару минут они вбежали лихой тройкой в помещение, доспех уже стоял на месте. Идеально-блестящий и чистый. Только длинная шторина валялась на полу, а в ней, как в гнезде, сидел Драко и прикладывал к коленке лёд. — Мисс Грейнджер, что именно вы видели? — Макгонагалл едва дышала и держалась за сердце. — Труп, — Гермиона застыла, обхватив себя руками. Её трясло, ей казалось, она сходит с ума. — Там. Аврор подошёл к экспонату и снял шлем, но под ним оказалась лишь деревянная палка, на которой тот и висел. Никаких одноглазых мертвецов. Шлем, как и положено стандартному декоративному элементу, крепился на каркас, а не на голову мертвеца. Мистер Флипс достал лупу и начал осматривать отпечатки, хотя даже издалека было видно, что доспех натёрт до зеркального состояния. — Мистер Малфой, что здесь случилось? — Миневра подошла поближе к Драко и помогла ему встать. Тот выпрямился, нахмурив брови, и посмотрел на Гермиону, словно ожидая подсказки, что говорить. Но она не мигая разглядывала прядь волос в своей руке. Вполне реальный пучок с кусочком вполне реальной человеческой кожи. Труп точно был. — Мне кажется, Грейнджер напугали упавшие доспехи, — Малфой неожиданно подошёл и осторожно положил ей руку на плечо. Словно он действительно был её парнем. Конечно же, не был. Просто играл. Но ей так захотелось увидеть дружескую поддержку даже там, где таковой вовсе и не существовало, что она не стала отмахиваться. — Вы видели тело? — аврор убрал лупу в карман и с осуждением покачал головой. Выражение его лица говорило само за себя. Смотрел на Гермиону так, будто она была полоумной истеричкой. — Нет, трупа не видел, — Драко крепче прижал её к себе, будто укрывая. — Просто доспехи упали, грохот случился такой, что я сам испугался. Знаете, после войны такое бывает. Когда слышишь громкий шум и кажется, что это Бомбарда рядом разорвалась. Голос Малфоя лился мягко, спокойно, словно янтарный прозрачный мёд, а Гермиона прижималась к его твёрдому боку, сжимая оторванную прядь волос, и думала, что сходит с ума. Зато от Драко пахло спокойствием.