В тени Ладона

Постоялый двор горел. Пламя вилось к небу, разгоняя темноту холодной осенней ночи. Обуглившиеся балки, потеряв опору, падали с оглушающим треском. Уцелевшие слуги графа Рейвенкло испуганно жались друг к другу в безопасном пространстве рядом с конюшней. Ржание перепуганных лошадей заглушало их бессвязный пораженный шепот. Несколько мгновений назад в огонь вошел воспитанник хозяина этого места. Та часть дома уже обвалилась, огонь охватил главное здание полностью. Выбраться из этого пекла назад им казалось невозможным. — Чего встали? — рявкнул на них управляющий двором. — Подите лошадей отвяжите! Нечего без дела стоять! Средних лет мужчина с редкими седыми волосами и козлиной бородкой, управляющий, уже спешил к воротам, из-за которых с трудом различался отдаленный звук чужого голоса. Послышалось громкое ржание. Ворота распахнулись, показалась вставшая на дыбы белая лошадь. Всадник уверенно держал поводья и тянул их назад, усмиряя испуганное царящим оживлением животное. Управляющий замер, пережидая. Наконец копыта стукнули о потрескавшийся камень, которым был уложен двор. Сын графа, Его Светлость Дарет, спрыгнул на землю. Это был высокий и крепкий на вид молодой человек с иссиня темными волосами. Он цепко огляделся вокруг. Его синий взгляд остановился на управляющем, скользнул по притихшим слугам. — Где Салазар? — спросил он. — Мальчишка полез в огонь, — буркнул управляющий. Дарет смерил его тяжелым взглядом. Потом посмотрел на дом, прикрыл на мгновение глаза. Слуги замерли, воздух стал ощутимо плотнее. — Те, кто хочет и может помочь, оставайтесь — прозвучал голос Дарета. — Остальные езжайте в Одрон. Со стороны было видно, как руки Дарета ощутимо дрожали. Он сжал пальцы, ногти впились в ладони. Сын графа не мог позволить себе сейчас бояться. Ему нужно было забыть, что огонь способен убивать; нужно было взять себя в руки. Дарет молчал, глядя на то, как осыпается левое крыло. — Что требуется, Ваша светлость? — подошел к нему конюх наконец. — Я не столь силен, как хотелось бы, но помогу чем смогу. — Я расчищу путь и удержу обломки, — Дарет вскинул руки. Синева вокруг его зрачка полыхнула мягким золотом. Он читал заклинание. Дарет не стал пояснять — это было и так ясно. Конюх глянул на его решительное лицо: на виске вздулась вена от усилия; пламя колыхало тени на острых скулах. Огонь, повинуясь воле Дарета, замер, будто сжался и расступился, образуя проход. Дарет едва слышно выдохнул сквозь сжатые зубы. Конюх не стал ждать команды, кинулся внутрь. Жар окутал его с ног до головы, но пламя не тронуло. Он прошел мимо догорающего стола, свернул. Глаза слезились и треск заглушал любые звуки вокруг. Пришлось остановиться. — Кто здесь? — донеслось откуда-то. Он не понял откуда, но кинулся туда, где огня было поменьше. — Где… ? — замер он, оглядываясь. Крикнул: — Ты где? Воздух рябил, искажался от близости огня и от силы магии. Сколько Дарет еще продержится? Насколько силен этот мальчишка? Проверять не хотелось. — Осси? — Позвали со стороны тихонько, осторожно. Конюх Освальд метнулся на детский голосок и увидел ее у чудом уцелевшей кровати. Там будто кто-то возвел защитный купол — эта часть комнаты была совершенно не тронута огнем. — Хельга, — позвал он и девочка подбежала к нему. Он подхватил ее и прижал к себе. Выдохнул: — Ты видела Салазара? — Он упа-а-ал! — расплакалась девочка, показывая куда-то пальчиком. — Он меня. спря-я-я-тал и… и… — она громко всхлипнула и заревела в голос. -Ну не реви, дурная, — встряхнул ее Освальд. Не было времени сопли ей вытирать. В голове все ярче горела мысль, что они слишком долго, что Дарет не удержит и тогда они трое останутся под обломками Постоялого двора. — Идем, давай. Там еще Его Светлость прибыл. Ну хватит реветь, маленькая. Живы все — и то хорошо. Она уткнулась мокрым лицом ему в плечо и всхлипнула. Освальд поставил ее на ноги, вывел к двери и велел идти наружу, пообещал вытащить Салазара. Она послушалась с заминкой. Освальд не стал ее ждать, развернулся и снова вошел в огонь, вокруг зрачков его зажглось золото. Он выдохнул, сосредоточился на том, чтобы расчистить завал из обломков, на который указала Хельга. Магии было недостаточно, он плюнул и взялся руками. Когда из-за обломков показалась наконец обожженная и покрытая копотью рука, он выдохнул и поддел крупный обломок руками. Упираясь ногами в пол, он надавил, помогая себе магией и наконец откинул обломок. Проверять живой или нет времени не было. Освальд поднял его, закинул руку на плечо и потащил. Прямо перед самым выходом сверху посыпалось. В лицо дыхнуло жаром и Освальд зажмурился. Большой обломок проломил пол прямо перед Освальдом. Он сделал усилие, обошел его и на выходе у него подхватил подоспевший управляющий. Едва они ушли на безопасное расстояние, дом обрушился. *** Дарет покачнулся и сел на землю, Он откинул мокрые от пота волосы со лба. В горле пересохло. Ему подали руку, он с трудом поднялся и направился к Освальду. Освальд уложил Салазара на землю. Хельга тут же подбежала, вырвавшись из рук управляющего, но Освальд ее осадил. Девчушка замерла, но далеко не отошла. — Да отойдите вы от него, — севшим голосом потребовал Дарет. — Ему и так дышать нечем, а вы окружили. Я же велел ехать в Одрон! Он опустился на землю рядом с Салазаром. Рука выглядит сильно поврежденной, но нет ничего, что бы не вылечил лекарь. Левая часть лица залита кровью: то ли бровь рассечена, то ли что серьезнее. Темные волосы на удивление были целы. — Пошлите за лекарем, — не поворачивая головы сказал он севшим голосом и коснулся ладонью груди Салазара. Тихий удар сердца — и плечи Дарета немного расслабились. Живой. Слава всем Богам, живой. — Ваша Светлость, надо в город везти, — не согласился Освальд. — Тут все погорит, пока мы лекаря ждать будем. — Запрягайте лошадей, — кивнул Дарет. — Селвин и Освальд со мной и Салазаром. Остальные — в Одрон. Освальд встал, прикрикнул на слуг и те наконец засуетились. Хельга осторожно двинулась в сторону управляющего. Освальд ее заметил, дернул к себе за рукав. Хельга возмущенно взвизгнула. — Эй там! Заберите девочку! Нечего ей тут делать! Дорогу Дарет помнил смутно. Лекаря нашли в ближайшем к Постоялому двору поселении: ехать дальше, чувствуя, как тяжело дышит Салазар, Дарет не рискнул. Лекарь, низкий мужчина чуть старше Освальда, встретил их с опаской. В нынешнее время любой путник мог оказаться слугой Вортигерна. А слуги этого чужака только грабили да убивали. Простые люди их боялись. Освальд с ним церемониться не стал. Мол, если мальчишка помрет, то этому шарлатану служки Вортигерна покажутся раем по сравнению с тем, что Освальд с ним сделает. Дарету пришлось осадить конюха, отодвинуть его в сторону и вежливо попросить о помощи и предложить награду и обещание о том, что род Рейвенкло будет должен. Лекарь согласился на это лишь из-за угрозы, о чем Освальд не преминул позже наедине сообщить управляющему Двором Селвину. Увидев Салазара, лекарь все-таки хмуро буркнул, чтобы заносили. Дом лекаря был маленький, из толстых дубовых бревен, промежутки между которыми были заполнены сплетенными ветками и густо обмазаны глиной. Окон не было вовсе. Всего одна большая комната. Помимо хозяйской кровати, которая скрывалась за пологом в углу, здесь была еще и постель для пациентов. На небольшом деревянном столе в ряд стояли: маленькие глиняные флаконы с узким горлышком; раскрытая книга, потрепанная и очень старая. Над дверью висел пучок сушеной травы, на другом столе, обеденном — масляный светильник, который тускло освещал небольшой участок стола и отбрасывал на стены причудливые тени. Салазара уложили на жесткую соломенную кровать. Лекарь зажег над головой пациента маленький колдовской огонек. Дарет смотрел, как лекарь жжет какие-то травы, читает заклинания и вливает в рот Салазару зелья, мягко массирует горло, чтобы проглотил; как очищает раны, мажет ожоги густой, сильно пахнущей травами мазью. К рассвету лекарь сказал, что на исцеление этого юноши воля богов, а он сделал все, что смог. Сейчас Дарет сидел у постели и смотрел на лицо, которое было бледнее обычного. В груди что-то сжималось, когда взгляд натыкался на ожоги. Салазар жил с ними с самого детства. Дарет считал его братом и старался оберегать. Но как тут уберечь того, кто прыгает в огонь, движимый одним лишь желанием кого-то спасти. Безрассудный Салазар был той ещё головной болью графа-отца и самого Дарета. Вот придет Салазар в себя, отец точно отругает обоих: воспитанника за дело, сына за то, что недоглядел. Так было с детства. Сначала Дарет ругался, потом привык. Отец не со зла ворчал — от беспокойства. И сейчас ему наверное было нелегко. Слуги уже должны были добраться до поместья в Одроне, граф узнал о том, что произошло. Опять будет пить успокоительный отвар, свареный Салазаром на той неделе. Вот и пригодился. Дарет поднялся, переждал легкое головокружение — он все еще не оправился от колдовства на таком уровне — и вышел наружу. Там, в пристройке к дому, ждали Селвин с Освальдом. — Один из вас пусть едет в поместье, — сказал Дарет, проводя ладонью по лицу. — Лекарь сделал все возможное. Отцу надо доложить. Освальд с Селвином переглянулись. Дарет удержался от смешка. — Пусть Раун поедет, — решил он, зная, что эти двое будут препираться о том, кто останется, до посинения. Оба издали возмущенный звук. Дарет вернулся в дом. Сел на прежнее место. — Давай, просыпайся, братец, — сказал Дарет устало. — Тебе еще перед отцом за свою глупость оправдываться.