Порция Хонкая

Парковка рядом с отелем

Два часа ночи

Джип Келуса (конечно же угнанный) стоял в дальнем углу парковки, подальше от камер. Келус сунул ключи Бутхиллу, даже не глядя на полицейского. — Вези, — сказал он коротко. — Ты знаешь город. Бутхилл взял ключи, сжал так, что побелели костяшки. Посмотрел на парня — тот уже открывал заднюю дверь для Март 7 и Дань Хэна. Вельт и Цзин Юань сели на средний ряд, Келус — последним, рядом с водительским креслом. — У меня нет водительских прав, — признался Келус, перехватив взгляд Бутхилла. — И учиться как-то недосуг было. На районе все знают, что меня останавливать нельзя, а за городом я не езжу. Маршрутка есть. — Без прав, — сквозь зубы процедил Бутхилл, заводя двигатель. — Ты вводишь машину без прав? Мило... Очень мило... — Спасибо, я стараюсь. Келус улыбнулся ему привычной, дежурной улыбкой, которая уже не обманывала никого, кроме, возможно, его самого. Бутхилл завел двигатель и джип выехал на шоссе. Ночной Нью-Йорк проплывал за окнами. Дань Хэн смотрел на мокрый асфальт, разноцветные неоновые вывески, редкие машины на встречной полосе. Бутхилл вёл уверенно, жёстко, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида. Проверял, что за ними нет хвоста. — Тащишься как улитка, — проворчав Келус на двадцатой минуте езды. — Я хочу довезти всех живыми, — отрезал Бутхилл. — Твои гонки меня не интересуют. В салоне повисла тишина. Март 7 дремала, привалившись к окну. Вельт смотрел в телефон, изучая карту — проверял, куда они едут. Цзин Юань сидел неподвижно, как статуя, но его взгляд то и дело возвращался к Келусу Келус этого не замечал. Или делал вид, что не замечает. Цзинь Юань изучал его, искал подвох. У него не было никаких оснований доверять Келусу. А Келус смотрел в окно: на огни, на вывески, на людей, которые ещё гуляли по улицам. — Почему именно Чайна-таун? — тихо спросил Дань Хэн. Келус повернул голову. Жёлтые глаза в темноте салона загадочно светились. — Потому что я доверяю китайцам, — ответил он. — Почему? — Потому что они первыми ко мне пришли. Когда мне было пятнадцать, и я только начинал свой путь, меня хотели закопать в парке. — Его голос звучал буднично, как рассказ о погоде. — Я отбился, но был весь в крови. Меня подобрала старая китаянка. Мать одного из местных авторитетов, как потом оказалось. Она не знала, кто я. Просто увидела раненого ребёнка. Привела домой, зашила рану, накормила. В общем, помогла... Он замолчал. — И что потом? — спросил Дань Хэн. — Потом пришёл её сын. Увидел меня. Хотел выкинуть. А она сказала, что не позволит ему это сделать. Её сын сейчас работает на меня. Он один из тех китайцев, которые держат Чайна-таун. Бутхилл покосился в зеркало. — Сентиментальная история, — буркнул он. — Это не сентиментальность, — ответил Келус, не обижаясь. — Это принцип. Тот, кому я обязан жизнью, получает мою верность навсегда. Он перевёл взгляд на Дань Хэна. — Как и тот, кого я спасаю. Вельт громко, многозначительно кашлянул. Дань Хэн сделал вид, что не заметил, но щёки его порозовели.

***

Чайна-таун

Здание, в котором находилась квартира Келуса, было старым. Лестница скрипела, пахло жареным луком, соевым соусом и ещё много чем. Келус открыл дверь квартиры, пропуская всех внутрь. Квартира оказалась просторной. Не новой, не люксовой, но чистой и ухоженной. В ней были высокие потолки, паркет, который кое-где вздыбился, но был натёр до блеска. Мебель была старомодная, но добротная: массивный стол, стулья с резными спинками, книжный шкаф, забитый книгами на китайском. На подоконниках стояли цветы в горшках. Живые, к слову. За ними явно ухаживали. — Здесь жила та старушка, — сказал Келус, заметив взгляды. — Она умерла два года назад. Её сын оставил квартиру мне. Сказал, мать завещала. Я иногда прихожу, поливаю цветы. Он снял толстовку — под ней оказалась серая футболка, и все увидели синяки: на запястьях, на ключицах, на плечах. — Чёрт, — выдохнула Март 7. — Не страшно, — Келус быстро натянул футболку обратно. — Так, давайте решать, кто где спит. Все остальное решим завтра. Бутхилл встал у окна в гостиной, скрестив руки. — Я останусь здесь, — сказал он. — Буду стоять на стреме. Мне не нужно место. Посплю на стуле, если смогу. Утром поеду в участок и проверю, кто из наших ещё не куплен Коразоном. — Ты уверен? — спросил Вельт. — Нет. Но это лучше, чем сидеть сложа руки. — Бутхилл посмотрел на Келуса. — Ты говоришь, у него везде глаза. Значит, надо найти тех, кто им не подкуплен. Он вытащил из кармана пиджака пистолет, проверил обойму и положил на подоконник. Вельт и Цзин Юань заняли первую комнату — небольшую, с двуспальной кроватью и старым шкафом. Вельт сразу рухнул на кровать, не раздеваясь. — Я слишком стар для таких вещей, — пробормотал он, закрывая глаза. Цзин Юань остался стоять у двери, пока не убедился, что всё тихо. Потом он вышел в коридор, подошёл к Келусу и тихо сказал: — Если с моим племянником что-то случится, я тебя прикончу. Келус кивнул. — Принято, — сказал он. — Очень даже справедливо... Цзин Юань прищурился, но ничего больше не сказал. Он вернулся в комнату и закрыл дверь. Март 7 сгребла вторую комнату — ту, что с односпальной кроватью и плакатом какой-то китайской поп-звезды на стене. Остались Дань Хэн и Келус. Третья комната была самой маленькой — почти кладовка, но с нормальной кроватью, застеленной клетчатым пледом. Единственное окно выходило во двор. — Я на полу, — сразу сказал Келус. — Ты спи на кровати. Я спальный мешок возьму, там в шкафу должны быть... — Не надо, — остановил Дань Хэн. Келус поднял бровь. — Что — "не надо"? — Не надо на полу. Кровать большая. Оба поместимся. Келус посмотрел на кровать. Она была узкой, обычной полуторкой. Двоим на ней будет тесно. Даже очень тесно. — Ты уверен? — спросил он. — Ты весь в синяках, — сказал Дань Хэн. — Пол жёсткий и холодный. А на кровати хватит места и двоим. Келус хотел возразить — открыл рот, даже поднял палец. Но ничего не скзаал. Плечи его устало опустились. — Ладно, — сказал он тихо. — Но если я пну тебя во сне — это не специально. — Я буду знать, — улыбнулся Дань Хэн. Они зашли в комнату. Келус закрыл дверь. Сбросил кеды, стянул джинсы, остался в футболке и трусах. Синяки на ногах тоже были — тёмные, фиолетовые, похожие на следы от верёвок. Келус поспешил их скрыть — надел шорты. Дань Хэн отвернулся, чтобы не пялиться. Разделся сам — до футболки и штанов, в которых спал дома. Лёг на край кровати, лицом к стене. Матрас прогнулся под тяжестью второго тела. Келус лёг на спину, глядя в потолок. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи. И после этого повисла тишина. Только где-то за окном лаяла собака, и в соседней комнате Март 7 что-то напевала себе под нос. Дань Хэн лежал, чувствуя тепло чужого тела через одеяло. Келус пах сиренью — это был запах дешёвого геля для душа. — Келус? — тихо позвал Дань Хэн. — М? — Ты правда думаешь, что Коразон нас найдёт? Келус долго молчал. Проблема была в том, что он слишком хорошо знал, на что способен старик. В былые времена он уже пытался бежать от Коразона, но тот быстро его находил. Келус смог уйти лишь тогда, когда Крестный отец сам отпустил его. — Не знаю, — наконец ответил Келус. — Но я сделаю всё, чтобы не нашёл. — Почему ты настоял на том, чтобы я был с тобой в одной комнате? — спросил Дань Хэн, не оборачиваясь. Келус молчал так долго, что Дань Хэн уже подумал, что он уснул. А потом Келус дал тихий, почти неслышный ответ: — Потому что ты единственный из них, кто смотрит на меня как на человека. Дань Хэн закрыл глаза и тихо вздохнул. Его сердце билось чаще обычного. Он пытался сдержать его безумный ритм, но у него не получалось. Дань Хэн не понимал, что с ним происходит, но он чувствовал, что это что-то хорошее.