Порция Хонкая

08:00 PM

Дань Хэн проснулся не от будильника а от того, что что-то яркое ударило ему в глаза. Это солнце пробилось сквозь узкое окно и легло золотой полосой ему на лицо. Он поморщился, перевернулся на спину и открыл глаза. Над ним склонялся Келус. — Доброе утро, — сказал тот тихо, почти шёпотом. Почему-то смущённо, будто его застали за чем-то неловким. — Ты, кстати, храпел. — Я не храплю, — сонно ответил Дань Хэн, потёр глаза и сел на кровати. Очки были на тумбочке. Он надел их, и мир обрёл чёткость. — Ты чего так рано? — Привычка. — Келус пожал плечами и отвернулся. — Давай, вставай. Поможешь кровать заправить. Дань Хэн смотрел на него заспанными глазами. Келус был в серой футболке. Волосы ещё влажные, были зачёсаны назад, но несколько непослушных прядок падали на лоб. Он пах сиренью и чем-то свежим. — Ты уже в душ ходил? — спросил Дань Хэн, слезая с кровати. — Ага. Пока ты дрых. — Келус начал расправлять простыню. — Иди, умойся. Зубная щётка новая в шкафчике, я положил. Твое полотенце — зелёное. Дань Хэн замер. — Ты… всё это подготовил? Пока я спал? — Ну, не специально для тебя, — Келус вдруг смутился ещё сильнее. — Там всегда есть запасные. Я, когда квартиру получил, купил пару комплектов. На случай, если кто-то из своих останется. Или Хук прибежит. Дань Хэн улыбнулся. — Спасибо, — сказал он. — Да не за что, — буркнул Келус. — Давай, застилай. Они заправили кровать вместе. Келус держал угол одеяла, Дань Хэн натягивал покрывало с другой стороны. Их руки встретились на середине кровати, и оба дернулись, словно обожглись. — Я сейчас, — сказал Дань Хэн и почти выбежал в коридор. Келус остался стоять, глядя на закрытую дверь. Потом коснулся пальцами того места на тыльной стороне ладони, куда пришлось касание. — Дурак, — прошептал он себе. — Опять облажался...

08:15 PM

Дань Хэн умылся, почистил зубы новой щёткой. На крючке висело чистое махровое полотенце, и Дань Хэн его взял. Он посмотрел на себя в зеркало. Волосы торчат, глаза красные — не выспался. На щеке — след от подушки. "Утром он меня поцеловал? — подумал Дань Хэн. И сам себя одёрнул. — Не придумывай. Тебе приснилось. Он не мог. Зачем ему?" Он умылся холодной водой и вышел.

08:25 PM

Из кухни доносились самые разные приятные запахи. Смесь тостов с маслом, жареного лука, соевого соуса и кофе. — А вот и соня! — Вельт стоял у плиты с лопаткой в руках. Перед ним на сковородке шипели тосты, пропитанные яйцом и молоком. — Мы уж думали, ты до обеда проспишь. — Извините, — виновато сказал Дань Хэн, садясь за стол. Цзин Юань колдовал у соседней конфорки. От большой кастрюли исходил аромат имбиря и овощей. Он варил лапшу, которую привёз с собой в чемодане в пакетах, перевязанных бечёвкой. — Лапша будет через пять минут, — сказал он, не оборачиваясь. — Садись. Твой тост на тарелке. На столе уже стояли тарелки, вилки, палочки, чашки и целый графин апельсинового сока. Март 7 сидела в углу, обхватив голову руками, и клевала носом так активно, что могла бы продырявить столешницу. — Она вчера не спала, — пояснил Вельт, кивая в её сторону. — Всю ночь монтировала интервью. Говорит, будет работать пока свежо в голове. — Мы должны выпустить материал, — пробормотала Март, не поднимая головы. — Пока… пока нас не убили… или не посадили… или… Она икнула и чуть не уткнулась лицом в тарелку. — Март, — мягко сказал Дань Хэн. — Иди поспи. — Не могу. Я должна… я… — Она боится, что если уснёт, то не проснётся, — спокойно сказал Келус, входя на кухню. Он уже успел надеть джинсы и натянуть носки. — Я знаю это чувство. Оно пройдёт, но не сегодня. — Он подошёл к Март, налил ей полную кружку кофе и поставил перед ней. — Пей и ешь. Хоть немного отвлечешься. Март подняла красные глаза. — Ты странный бандит, — сказала она. — Слишком заботливый. — Сейчас доброта — моё единственное оружие, — Келус усмехнулся и сел напротив Дань Хэна. — Отлично подрывает боевой дух врага. — А бита? — спросил Вельт. — Бита так, для вдохновения. Келус взял тост, откусил, зажмурился от удовольствия и потянулся за соком. Дань Хэн наблюдал за ним и не мог отвести взгляд. За этим столом Келус выглядел почти нормальным. Обычным парнем, который завтракает с друзьями. — Ну что, учитель, — Келус поймал его взгляд, и в его жёлтых глазах заплясали чёртики. — Как сказать на китайском "этот тост слишком хрустящий"? Дань Хэн растерялся. — Честно, я даже не знаю… — Учи! Ты обещал! — Я обещал научить, когда всё это кончится. — А если не кончится? — Келус сказал это так легко, будто речь шла о погоде. — Если завтра меня посадят или убьют, я так и не узнаю, как пожаловаться на хрустящий тост. На кухне повисла тишина. Цзин Юань помешал лапшу. Вельт перевернул тост. Март наконец подняла голову и посмотрела на Келуса с каким-то новым выражением — чем-то средним, похожим на жалость. — Будет, — твердо сказал Дань Хэн. Голос его прозвучал громче, чем он ожидал. — Будет. И я научу тебя читать, писать, говорить. Научу даже иероглифы писать, если понадобится. — Сильные слова, — тихо сказал Келус. — Смотри, не разойдись с делом. Он улыбнулся так, что у Дань Хэна перехватывало дыхание. И потянулся за вторым тостом. — Господин Янг, — сказал он, откусывая. — А вы умеете готовить. Это плюс в вашу пользу. Оставайтесь в моей банде, когда всё кончится. — Я директор газеты, — сухо ответил Вельт. — Ну и что? — Келус подмигнул. — Те же интриги, только тираж побольше. Вельт не выдержал и рассмеялся. Цзин Юань поставил на стол кастрюлю с лапшой, разлил по тарелкам, положил сверху зелёный лук и кунжут. — Ешьте, — сказал он. — Потом разговаривать будете. Лапша остывает.