Порция Хонкая

Квартира в Чайна-тауне

10:30 PM

Дань Хэн так и сидел, не двигаясь, позволяя Келусу лежать на своем плече. Минута растянулась на пять, потом на десять. Дыхание Келуса выровнялось — он не спал, но был где-то на грани, в полузабытьи Эту идиллию разрушил стук в дверь. Три коротких ритмичных удара. Не как у полиции. Это было похоже на какой-то сигнал. Келус мгновенно открыл глаза и выпрямился. Маска усталости слетела, сменившись привычной боевой готовностью. Бита уже была в руке — он даже не заметил, когда взял её. — Кто? — спросил он громко, хотя дверь была закрыта. — Свои, — ответил голос из-за двери. Он был низкий, спокойный, с лёгким акцентом. — Открой, Келус. Не время для игр. Келус узнал голос. Напряжение в плечах спало, но не полностью — так, чуть-чуть, на четверть. — Это Блэйд, — сказал он Дань Хэну, не оборачиваясь. — Лидер китайцев. Мой… союзник. Дверь открыл Бутхилл — он стоял в коридоре с пистолетом наготове, но опустил его, когда увидел гостя. В квартиру вошёл высокий мужчина, выше Клеуса. Плечи широкие, талия узкая. Длинные чёрные волосы падали на плечи. И глаза... Они были алыми. Не красные от бессонницы или боли, а настоящие — алые, как у вампира из старых фильмов. Дань Хэн никогда не видел таких глаз. Сначала он подумал, что это линзы — странный выбор для главаря банды, — но потом присмотрелся. Нет. Настоящие. Какой-то редкий ген, альбинизм или просто причуда природы. Но его поразило совсем не это. Он реально был китайцем. Те же черты лица, что у дяди Цзинь Юаня и у него, та же манера держать спину прямо, тот же холодный расчётливый взгляд, который Дань Хэн видел у старых мастеров кунг-фу из фильмов, которые показывали по телевизору в детстве. И было ещё что-то... Почему-то этот человек показался Дань Хэну знакомым. — Блэйд, — Келус кивнул, опуская биту. — Ты по делу? — По делу, — Блэйд прошёл в гостиную, ни у кого не спросив разрешения. Осмотрелся — мельком, но цепко оценил всех. — Хорошо спрятался. Но недостаточно хорошо. Коразон уже прощупывает этот район. Завтра-послезавтра будет здесь. — Откуда информация? — спросил Келус. — Потому что у меня длинные руки, — Блэйд сел в кресло, положив ногу на ногу. Длинное чёрное пальто распахнулось, открывая тёмную рубашку и кобуру на поясе. — И потому что я слежу за его людьми, пока ты здесь прячешься. — Я не прячусь, — огрызнулся Келус. — Я выжидаю. — Это одно и то же, — Блэйд усмехнулся. — Но не будем спорить. Я пришёл с новостями, и они тебе не понравятся. Он помолчал, собираясь с мыслями, или просто для эффекта. — Скотт, — сказал он наконец. — Твой бывший помощник. Он объявил себя новым лидером Банды Енотов. Келус замер. Даже не замер — окаменел. Дань Хэн видел, как побелели костяшки его пальцев , как напряглись мышцы на шее. — Предатель, — прошептал Келус. — Как... Как он только посмел... — Он твой должник, — перебил Блэйд. — Ты спас ему жизнь, а он тебя продал Коразону. Значит, у него нет чести. Китайцы таких не уважают. Да и не только китайцы. Келус хотел что-то сказать, но Блэйд поднял руку. — Дай закончить. Скотта признали ирландцы, албанцы и мексиканские картели. Они видят в нём послушную марионетку Коразона, а Коразон для них как ходячий банкомат. Он сделал короткую паузу и продолжил: — Негры — наши старые друзья из Гарлема — послали Скотта. Сказали, что будут договариваться только с тобой, Келус, или ни с кем. Китайцы — тоже. Я лично сказал Коразону, что его марионетка может идти в жопу. На трёх языках, чтобы он точно понял. Бутхилл хмыкнул — то ли от уважения, то ли от неожиданности. — Якудза, — продолжил Блэйд, — твои старые друзья? Они сказали, что помнят, как ты вытащил их из передряги два года назад. Они это помнят и будут с тобой. Русские из Брайтон-Бич — тоже. Тот старый дед, который учил тебя ругаться матом, уже грохнул пару итальяшек. — Как много у тебя связей, — подал голос Цзинь Юань. — Они уважают Келуса, — кивнул Блэйд. — А это значит, что формально все эти банды — негры, китайцы, якудза и русские — твои друзья, Келус. Они не признают власть Скотта и ждут, когда ты вернёшься. И они готовы воевать. Келус бросил на Блэйда озадаченный взгляд. — Воевать? — переспросил он. — Ты предлагаешь войну? — Я предлагаю тебе вернуть то, что твоё по праву, — ответил Блэйд. — Ты построил эту банду, объединил враждующие кланы, заставил их уважать тебя, хотя тебе было пятнадцать, и ты был никем. А теперь они хотят отнять у тебя всё. Не потому, что ты слабый, а потому, что они думают, что ты мёртвый или сдался. Он подался вперёд, и его глаза вспыхнули в полумраке. — Так докажи им, что ты жив. Выйди из тени и покажи Коразону и его шавкам, что с енотами шутки плохи. В гостиной повисла тишина. Келус медленно перевёл взгляд на свои руки, на биту, на шрамы на костяшках. — Если я выйду сейчас, — сказал он тихо, — меня посадят. У них есть запись, ордер и целая армия продажных ментов. — А если не выйдешь, — парировал Блэйд, — они найдут тебя здесь. И все равно посадят. Только тогда у тебя не будет армии за спиной. Ты будешь один, в камере, с теми, кто заплатил Коразону, чтобы с тобой "поиграть". Ты этого хочешь? Келус молчал. Дань Хэн смотрел на него и чувствовал, как в груди разгорается желание защитить его, укрыть, увести отсюда, спрятать там, где никто не найдёт, где не будет ни банд, ни полиции, ни Коразона. Но понимал, что это так не работает. Келус не из тех, кто прячется, и не из тех, кто сдаётся. — Что ты предлагаешь? — спросил Келус. — Я предлагаю тебе прийти в Чайна-таун, — ответил Блэйд. — Собрать старых друзей и устроить совет. Там мы решим, как идти дальше. — Это ловушка? — прищурился Келус. — Если бы я хотел тебя убить, — усмехнулся Блэйд, — ты был бы уже мёртв. Я знаю эту квартиру. У меня есть ключи. Я мог привести с собой двадцать человек, и никто бы не успел даже выстрелить. Но я пришёл один. Потому что я уважаю тебя, Келус. И потому что хочу, чтобы ты победил. Он встал. — Решай сейчас, — сказал он. — Времени нет. Или ты выходишь из тени, или остаёшься здесь и ждёшь, когда тебя выкурят, как крысу. Келус посмотрел на Бутхилла. Тот молчал, но глаза его говорили: "Это твой выбор".Потом посмотрел на Вельта. Тот держал в руках диски, которые ещё час назад отдал ему Келус, и сжимал их так, будто от этого зависела его жизнь. Посмотрел на Дань Хэна. Тот сидел, сжавшись в комок, и смотрел на Келуса так, что у того защемило сердце. — Я пойду с тобой, — вдруг сказал Дань Хэн. Все повернулись к нему. — Ты? — Блэйд поднял бровь. — Журналист? — Я тот, кто напишет правду, — ответил Дань Хэн. — Если Келус выйдет на свет, я буду рядом. Я хочу, чтобы мир увидел, кто он на самом деле. Хочу, чтобы его видели хотя бы не монстром. Келус смотрел на него долгую минуту. А потом его губы дрогнули в хрупкой улыбке. — Ты опасный человек, Дань Хэн, — сказал он. — Щеночкам вроде тебя не стоит появляться в китайских трущобах. — Я тебе не щеночек, — ответил Дань Хэн. — Я иду с тобой. Келус вздохнул, сжал биту и кивнул Блэйду. — Ладно, идём. Но если это ловушка — я убью тебя первым, Блэйд. Блэйд мрачно улыбнулся. — Договорились, — сказал он. — Тогда не тяни. Машина внизу. Они начали собираться. Кто-то проверил оружие, кто-то (Дань Хэн) просто надел куртку. Март 7 побледнела, но сжала губы и тоже надела пальто — она не собиралась оставаться. — Я с вами, — сказала она. — Я должна это увидеть. — Ты журналист, — напомнил Вельт. — А не солдат. — Журналисты тоже должны рисковать. Иначе они просто пересказчики чужих слов. Вельт не стал спорить. Цзин Юань подошёл к племяннику, поправил ему воротник. — Держись рядом со мной, — сказал он. — И не делай глупостей. — Дядя, я… — Я знаю. Но все равно не рискуй. Они вышли на лестницу. Первым вышел Бутхилл, последним Блэйд. Келус взял Дань Хэна за руку. Но продержал лишь пару секунд, потом отпустил. — Ты уверен? — спросил он тихо. — Нет, — ответил Дань Хэн. — Но я буду с тобой. Келус кивнул.