Радость встречи

— Лан Цзюнься! — Дуань Лин отчаянно тряс его и звал по имени, но мужчина не подавал признаков жизни. С сосны осыпался снег, покрыв Дуань Лина с ног до головы. В тот момент у него даже не было времени обдумать случившееся. Страх промелькнул в голове лишь на миг, прежде чем его вытеснила более важная мысль — должно быть, Лан Цзюнься замерз и потерял сознание. Дуань Лин не мог объяснить, откуда на одежде мужчины взялась кровь, и понятия не имел, что с ним случилось, но был полон решимости привести его в чувство. Он с огромным трудом перетащил Лан Цзюнься в зал дома. Но это отняло у него все силы, а Лан Цзюнься так и не подал никаких признаков пробуждения. Дуань Лин окликнул его еще несколько раз и склонился, чтобы проверить дыхание. Мужчина дышал ровно, но губы его побелели. «Нужно разжечь огонь», — подумал Дуань Лин, оглядываясь по сторонам. Обыскав дом, он нашел у очага древесный уголь и старую глиняную жаровню и разжег огонь прямо в зале. В комнате оказалось постельное белье. Он подложил его под Лан Цзюнься, как вдруг заметил, что тот истекает кровью. Кровавый след тянулся через зал к порогу и от закрытой двери яркой полосой уходил на заснеженный двор. Капли крови вели через весь двор, далее к длинному переулку, из которого они пришли, и терялись где-то у поворота на главную улицу. Дуань Лин обыскал Лан Цзюнься в поисках снадобья, но нашел только небольшой холщовый мешочек со своей грамотой о рождении. Что же делать? Лан Цзюнься был бледен и явно слаб, к тому же у него начался жар. Дуань Лину ничего не оставалось, кроме как взять немного серебра и отправиться за лекарем. Если заболел, надо позвать лекаря, выявить хворь и купить снадобья. В доме Дуаней все раздавали ему поручения, и он часто бегал в травяную лавку. Даже в самые тихие ночные часы по улицам Шанцзина бродили таинственные тени. Этой холодной ночью неизвестно откуда появился У Ду — высокий и худощавый, в рваном стеганом пао и бамбуковой шляпе. В пальцах он вертел кинжал, прохаживаясь от дома к дому и время от времени прислушиваясь. За ним следовал человек в черном, подозрительно оглядываясь по сторонам. — Если заметишь что-нибудь, не вздумай действовать без меня, — сказал У Ду. Тот усмехнулся: — У Ду, не забывай, что это тебе генерал приказал помогать мне! Он ранен, далеко не уйдет. — Не смею мешать брату Чжу в его стремлении заполучить эту заслугу, — ответил У Ду. — Если считаешь, что я только мешаю, иди и ищи сам. Человек в черном быстро скользнул по нему взглядом, усмехнулся и, не говоря ни слова, скрылся в одном из дворов. У Ду задумчиво постоял, глядя вдаль, а затем направился в сторону рынка на главной улице. Дуань Лин постучался в заднюю дверь лекарской лавки «Процветание и благоденствие» и, прикрываясь от снежной круговерти, юркнул внутрь. — Лекарь ушел на вызов. Что стряслось? — Кровотечение! — взмолился Дуань Лин. — Человек лишился чувств! Когда лекарь вернется? — От чего рана? — нетерпеливо спросил лавочник. — Мужчина или женщина? Каков возраст? Дуань Лин, едва сдерживая слезы, принялся объяснять и нервно жестикулировать. Лавочник, с затуманенным после попойки взглядом, ответил, что лекарь живет не здесь, а в двух кварталах отсюда, и сегодня вечером его позвали принимать сложные роды у одной женщины на Восточной улице. Из какой именно семьи, он не уточнил. Видя, что Дуань Лин вот-вот сойдет с ума от беспокойства, захмелевший лавочник неторопливо проговорил: — Не беда, не беда. Дам-ка я тебе кровоостанавливающего порошка и пару снадобий, чтобы раны затягивались и крови прибывало. Придешь домой, сделаешь отвар — жар спадет, и все пройдет... Шатаясь, он поднялся наверх за лекарствами. Дуань Лин стоял у прилавка, не находя себе места, и вдруг вспомнил, как кто-то однажды говорил, что женьшень лечит все болезни. Он придвинул стул к шкафам и забрался на него в поисках корня. В этот момент раздался стук в дверь. — Есть кто? — послышался низкий хрипловатый голос. Дуань Лин, с лампой в одной руке и старым корнем женьшеня в другой, замер в нерешительности. За дверью послышался щелчок, и кто-то вошел, хотя дверь была заперта. Дуань Лин поспешно спустился, встал коленями на стул, поставил лампу и выглянул из-за прилавка. Вошедший оказался молодым человеком. Он весь был в снегу. Левую руку мужчина держал за пазухой, словно сжимая что-то, а правую, покрасневшую от холода, не прятал. Пальцы у него были длинные и тонкие. Повернувшись боком и опершись локтем на прилавок, он наклонился и сверху донизу оглядел Дуань Лина, пристально глядя ему в глаза. Дуань Лин был слишком мал, из-за прилавка виднелась лишь половина его лица. В тот же миг он ощутил исходящую от этого человека угрозу. Лицо мужчины было худощавым, глаза глубоко посаженными, скулы высокими, а кожа смугловатой. Густые черные брови разлетались в стороны, подобно росчеркам кисти. На шее, сбоку, виднелась татуировка в виде древней печати, напоминающая силуэт мифического зверя. — Где лекарь? — невозмутимо спросил молодой человек. Он щелкнул пальцами, явив между ними сверкающую золотую бусину. Очарованный, Дуань Лин уставился на нее, а затем перевел взгляд на мужчину. Тот закрутил бусину указательным и средним пальцами, и она заплясала на прилавке. — Лекарь... ушел принимать роды, — ответил Дуань Лин, почти ослепленный сверканием бусины. — На Восточной улице... в одной семье трудные роды. Мужчина легонько подтолкнул бусину, и та подкатилась прямо к Дуань Лину. Незнакомец жестом предложил мальчику взять ее. — Кроме той семьи, кто-нибудь еще сегодня искал лекаря? — Нет, — не раздумывая, ответил Дуань Лин. От этого человека веяло опасностью. Дуань Лин не осмелился взять бусину: что-то здесь явно было не так, и пережитые им в детстве невзгоды научили его быть настороже. — Лекарь — твой отец? — спросил мужчина. — Нет, — Дуань Лин отступил на шаг и оглядел его с головы до ног. — А что в руке? — незнакомец перевел взгляд на корень. Дуань Лин не мог признаться, что украл его, поэтому показал и на ходу соврал: — Женьшень для роженицы. Молодой человек на мгновение замер. Дуань Лин, опасаясь, что лавочник спустится и разоблачит его ложь, поспешно спросил: — Вам еще что-нибудь нужно? — Нет, — на губах мужчины заиграла лукавая улыбка. Он положил руку на прилавок и ритмично постучал пальцами. В то же мгновение золотая бусина развернулась, превратившись в сороконожку со сверкающим золотым панцирем и пестрым узором на брюшке! Она метнулась к Дуань Лину, и тот, вскрикнув от страха, отшатнулся. Мужчина рассмеялся, поймал сороконожку в ладонь и скрылся за дверью в ночной метели. Дуань Лин поспешно поднялся наверх. Лавочник лежал без чувств у шкафа, сжимая в руке мешочек с рассыпавшимися снадобьями. У Дуань Лина отлегло от сердца. Он бесшумно перебрал лекарства, нашел среди них кровоостанавливающий порошок и той же дорогой отправился обратно. Следы крови, оставленные Лан Цзюнься, замело снегом. Ночная улица была ярко освещена, конь все еще стоял у ворот. Заметив, что животное дрожит от холода, Дуань Лин отвел его в конюшню во дворе, подложил сена и сказал: — Я скоро вернусь. Едва он развернулся, как чья-то рука схватила его, приподняв над землей. Он хотел было закричать, но его рот оказался зажат грубой ладонью. — М-м-м! — Дуань Лин отчаянно забился, однако хватка человека позади него была железной. К его шее оказался приставлен сверкающий кинжал, слегка вонзившись в кожу. Глаза Дуань Лина округлились от ужаса, и он замер, не смея пошевелиться. — Где Лан Цзюнься? — спросил человек позади него. Сквозь отражение в сосульках Дуань Лин увидел, что его схватил человек в черном одеянии убийцы и с маской на лице. Он взял себя в руки и плотно сжал губы, не проронив ни слова. — Показывай дорогу! Где он?! Не скажешь — убью! — тихо пригрозил тот. Дуань Лин указал на задний двор, обдумывая, как увести этого человека подальше, а может, громким криком предупредить Лан Цзюнься. Крепко схватив мальчика одной рукой, убийца последовал в указанном направлении. Земля под ногами была покрыта льдом, и когда он пересекал галерею, Дуань Лин внезапно открыл рот и изо всех сил вцепился зубами в его мизинец. Застигнутый врасплох, убийца вскрикнул от боли. Он отдернул руку и занес кинжал, чтобы нанести удар, но Дуань Лин уже вырвался и, кубарем перекатившись по земле, бросился прочь. Нападавший, понимая, что тот побежал звать на помощь, неторопливо последовал за ним. Дуань Лин оказался достаточно умен, чтобы не бежать туда, где находился Лан Цзюнься. Он пронесся через галерею, колотя во все двери и крича: — Убивают! Убивают! Затем он бросился к конюшне, изо всех сил стремясь выбраться наружу и опасаясь, что убийца обнаружит следы Лан Цзюнься. Нападавший рассчитывал, что с помощью Дуань Лина выманит Лан Цзюнься. Но, увидев, что мальчишка намеревается выбежать на улицу, понял, что дело принимает дурной оборот. Он рывком бросился вперед, пытаясь схватить Дуань Лина за шиворот... В тот же миг из-за боковой колонны сверкнуло лезвие меча. Убийца мгновенно выхватил кинжал, пытаясь парировать удар, но раздался лязг металла, лезвие переломилось надвое, и тут же последовал еще один удар мечом наискось. Бледный и ослабевший Лан Цзюнься, пошатываясь, нанес удар, но ноги его плохо слушались, и лезвие прошло в полцуне от цели. (прим. пер.: цунь — традиционная китайская единица длины, около 3,33 см) Убийца избежал смертельного удара. У Лан Цзюнься, сделавшего неверный шаг, потемнело в глазах, и он рухнул на землю. Дуань Лин с криком бросился к нему, прикрывая собой его спину. Усмехнувшись, убийца подошел и отшвырнул ногой валявшийся на земле меч. Он схватил Дуань Лина и, развернув, с силой приложил ему кулаком по лицу. Дуань Лин едва успел отвернуться, как следующий удар огромного кулака пришелся прямо в глазницу. В голове загудело, из глаз посыпались искры, и он упал. Убийца схватил Лан Цзюнься за волосы, приподнял его голову и, выхватив второй кинжал, приставил к горлу. — Где Ли Цзяньхун? — прошептал он. — Не трогай мальца... и я скажу... — едва прошевелил губами Лан Цзюнься. Дуань Лин, с трудом поднявшись, почувствовал, что глаз его словно вдавили в череп, но, несмотря на это, он из последних сил протянул руку и схватил валявшийся на земле меч. Убийца недооценил его выносливость. То, насколько человек может быть живуч на грани жизни и смерти, напрямую зависит от того, сколько ударов он перенес за свою жизнь. Дуань Лин с детства прошел через множество побоев: его били головой об стену, в него кидались камнями, наносили пощечины и колотили кулаками. Он давно уяснил, что, когда тебя бьют по лицу, нужно беречь переносицу и виски, вместо этого подставляя под удар глазницы. Убийца наклонился ближе и в ясных глазах Лан Цзюнься увидел свое отражение: позади него Дуань Лин поднял меч и бросился вперед... Едва он собрался обернуться, как Дуань Лин в мгновение ока вонзил меч ему в затылок. Клинок с тихим звоном вошел в плоть, повалив противника на землю. — Я... Зрачки неприятеля расширились. Он никак не мог поверить, что погиб от руки щуплого мальчишки. Его пальцы пару раз судорожно сжались на снегу, но меч пронзил затылок и трахею насквозь, и он тут же обмяк. Последний вздох убийцы затих, вокруг осталась лишь бескрайняя снежная гладь. Это было первое убийство Дуань Лина. Его лицо и руки окрасились кровью. Он смотрел на мертвеца не в силах поверить в случившееся, а затем подполз к Лан Цзюнься и обнял его. Мужчина, не открывая глаз, прижал мальчика к себе. Дуань Лин с ужасом оглянулся — убитый все еще смотрел на них остекленевшим взглядом. Лан Цзюнься поднял руку, прикрывая Дуань Лину глаза ладонью, и прошептал: — Не смотри. Спустя час. — Кто там?! Над городом кружили ястребы. Ночные дозорные наконец заметили молодого человека и пришпорили лошадей, бросившись за ним. Мужчина поднес пальцы к губам и несколько раз пронзительно свистнул, но из снежной круговерти ему никто не ответил. Стражников становилось все больше, они перекликались птичьими свистами, окружая его со всех сторон. Молодой человек спрыгнул с крыши, скрылся в узком переулке, но едва выскочил из него, как наткнулся на очередную волну преследователей. Он не стал ввязываться в бой и решил отступить, оставляя на снегу легкие, словно рябь на воде, следы. Но впереди его уже ждал отряд стражников, натягивающих луки. Им не хватило лишь мгновения, чтобы выстроиться в боевой порядок, как мужчина, развернувшись, взмахом рукава выпустил из своего одеяния град черных, тонких, как иглы, дротиков. Дозорный выскочил перед ним верхом на лошади и взревел: — Кто посмел бесчинствовать в Шанцзине?! Они уже почти столкнулись, как вдруг мужчина снял бамбуковую шляпу и ловко метнул ее. Дозорный тут же вылетел из седла. Сделав круг, шляпа вернулась обратно к владельцу, тот поймал ее и надел на голову. Не говоря ни слова, он скользнул в переулок и бесследно исчез. Шумиха улеглась. Дозорные принялись обходить дом за домом в поисках сообщников преступника. Тем временем, Дуань Лин развел огонь в доме, уложил Лан Цзюнься на кровать, присыпал раны кровоостанавливающим порошком и бросил в котелок нарезанные кусочки женьшеня. — Откуда женьшень? — не открывая глаз, спросил Лан Цзюнься. — Украл в лекарской лавке, — ответил Дуань Лин. — Почему тебя хотели убить? Это был плохой человек? Лан Цзюнься ответил: — Двенадцать дней назад я отправился по делам в город Хучан. Убийца У Ду выследил меня. Я хотел воспользоваться случаем и убить его, но он оказался слишком хитер. Я угодил в ловушку и в поспешной схватке был серьезно ранен. С большим трудом я сбросил его с хвоста у подножия Алтыншаня. (прим.пер.: горный хребет на западе Китая) — Это... тот убитый в черном? — спросил Дуань Лин. — Нет, — не открывая глаз, Лан Цзюнься продолжил: — Убитого звали Чжу, он из Теневой стражи Южной Чэнь. У них с У Ду давние счеты. Видимо, он выследил меня до Шанцзина и хотел присвоить себе все заслуги. Но по случайности погиб от твоей руки. Значит, Лан Цзюнься не пришел за ним, потому что уезжал по делам. А где находится город Хучан? У Дуань Лина возникло много вопросов, но прежде чем он успел их задать, Лан Цзюнься сказал: — Спрячь тело в конюшне и прикрой сеном. Убери снег с пятнами крови и переоденься. Дуань Лин немного испугался, но сделал все, как было велено. Глаза мертвеца все еще были открыты, и он подумал, а не обернется ли тот призраком и не придет ли ночью отомстить. Едва он все закончил, снял с себя пропитанное кровью верхнее пао и переоделся в легкое одеяние, как за воротами раздался стук копыт. — Дозорная управа! Немедленно откройте! — крикнул снаружи стражник.