Спасибо за твою улыбку

После той перемены Джисон не пошёл на следующие уроки. Минхо не задавал вопросов. Он просто завёл его в пустой кабинет на первом этаже, усадил на стул у окна и сказал: — Сиди здесь. Я скажу учителям, что тебе плохо. Он сидел, обхватив себя руками, и смотрел в одну точку на стене. Минхо сложил наушники аккуратно, как будто это могло что-то изменить. Минхо вернулся через пять минут. С бутылкой воды и двумя шоколадными батончиками из автомата в коридоре. — Пей, — сказал он, ставя воду перед Джисоном. — И ешь. Джисон покачал головой. — Я не… — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет, — перебил Минхо. — Ешь. У тебя вон, руки трясутся. Джисон послушно откусил маленький кусочек. Шоколад таял на языке, но вкуса он почти не чувствовал. Минхо сел на подоконник, и долго смотрел на него. Не отрываясь. Джисону стало неловко под этим взглядом. — Что? — прошептал он. — Ничего, — Минхо отвернулся к окну. — Просто думаю. До конца уроков оставалось два часа. Джисон просидел в пустом кабинете всё это время. Минхо уходил дважды — его вызывали то на урок, то в учительскую. Но каждый раз он возвращался. С проверкой. С очередной бутылкой воды. С каким-нибудь «ты как?», брошенным между делом. Когда прозвенел последний звонок, Минхо зашёл в кабинет с рюкзаком на одном плече. — Пошли. Я провожу. — Не надо, — тихо сказал Джисон. — Я сам. — Я сказал — провожу, — Минхо даже не посмотрел на него, просто взял за локоть и повёл к выходу. Джисон не сопротивлялся. У него не было сил. На улице воздух казался свежее, хотя солнце всё ещё пекло. Джисон шёл, опустив голову, пряча лицо в капюшоне. Сломанные наушники он положил в карман худи. — Где ты живёшь? — спросил Минхо, когда они вышли за школьные ворота. — *****. — Это через два квартала, — кивнул Минхо. — Пошли. Они шли молча. Джисон не знал, что говорить. Он вообще не понимал, почему этот парень — вдруг взял его под опеку. Может, ему просто жалко? Или он делает это, чтобы потом посмеяться? Джисон привык не верить в доброту. Доброта всегда была ловушкой. Но Минхо не делал ничего странного. Он просто шёл рядом, засунув руки в карманы, иногда поглядывая по сторонам. Как будто они были… друзьями. Джисон остановился у подъезда, когда они пришли. — Спасибо, — сказал он, глядя в асфальт. — За… ну, за то, что заступился. — Забудь, — отрезал Минхо. Потом помолчал и добавил: — Они больше не тронут тебя. Обещаю. Джисон поднял глаза. — Ладно, — выдохнул Джисон. — Пока. — До завтра, Джисон. Он зашёл в подъезд и поднялся на свой этаж. Дверь в квартиру была не заперта — мать никогда не запирала её до его прихода. Он тихо разулся, проскользнул в свою комнату и закрыл за собой дверь. Дома никого не было. Отец на работе, мать, наверное, ушла к подруге, которая жила на этаж ниже. Джисон рухнул на кровать и достал из кармана сломанные наушники. Он вертел их в руках, рассматривая треснувший пластик и торчащие провода. К горлу снова подступил комок, но Джисон сдержался. Он не хотел плакать. Слёзы ничего не меняют. Он положил наушники на тумбочку, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок. В голове почему-то всплыло лицо Минхо. Спокойное, когда он сидел на подоконнике и просто смотрел на него. Как будто Джисон не был пустым местом. «Наушники… мы что-нибудь придумаем». Джисон закрыл глаза и, сам не зная почему, улыбнулся.