Спасибо за твою улыбку

На следующий день Джисон пришёл в школу без наушников. Это было странно. Мир вдруг стал слишком громким. Шаги отдавались в висках, голоса одноклассников резали слух. Он чувствовал себя голым. Он сел на своё место, сложил руки на парте и уставился в окно. Минхо появился за минуту до звонка. Сонный, с помятым воротником рубашки. Он глянул на Джисона. — Тяжело? — спросил он, садясь. Джисон кивнул, не оборачиваясь. — Привыкну, — сказал он тихо. — Наверное. Минхо ничего не ответил. Просто достал телефон, нажал на экран пару раз и протянул Джисону один наушник — свой, чёрный. — Держи. Джисон уставился на него. — Что? — Бери, — Минхо сунул наушник ему в руку, второй воткнул в своё ухо. — Один на двоих. — Это… — Джисон запнулся. — Неудобно. — Мне — нет, — Минхо уже рылся в настройках телефона. — Слушай, чего ты упрямишься. Первый раз с кем-то музыку делю, цени. Джисон медленно вставил наушник. Из динамика полилась тихая, спокойная мелодия — не та, что он слушал обычно, но почему-то ему нравилосьй. Учительница вошла в класс, что-то сказала про домашнее задание. Джисон не вслушивался. Он сидел и слушал музыку, которая шла от телефона Минхо, а краем глаза видел, как сосед сосредоточенно рисует что-то на полях тетради. Один на двоих. Это было глупо. Это было нелепо. Но почему-то стало чуть легче. ——— В середине урока Минхо подвинул к нему листок. Джисон прочитал, не вынимая наушника: «После уроков пойдём в магазин электроники. Я знаю место, где чинят и продают б/у. Подберём что-то недорогое.» Джисон выдохнул. Написал под запиской: «У меня нет денег.» Минхо забрал листок, что-то черкнул и вернул обратно. «У меня есть. Не парься. Отдашь, когда сможешь.» Джисон смотрел на эти слова так долго, что строчки начали расплываться. Слёзы снова подкатили к глазам, но на этот раз — не от боли. Он сжал в пальцах край парты и написал одно-единственное слово: «Спасибо.» Минхо прочитал. Усмехнулся. И под этим «спасибо» нарисовал маленькое сердечко. Джисон быстро убрал записку в пенал, туда же, где лежала первая. Щёки горели. Он отвернулся к окну, но наушник не вынул. Музыка играла тихо. И, кажется, впервые за долгое время мир не давил на него со всех сторон. ——— После уроков Минхо ждал у выхода. Без рюкзака, без формы — переоделся в чёрную футболку и серые штаны. Видимо он пропустил последний урок, чтобы успеть переодеться. — Идём, — кивнул он. — Магазин недалеко, за парком. Джисон послушно поплёлся за ним. Магазин оказался маленьким и пыльным, забитым какими-то проводами, старыми колонками и кучей девайсов. За прилавком сидел мужчина с бородой и читал газету. — Здрасьте, — кивнул Минхо. — Нам нужны наушники. Недорогие. Но чтобы работали хорошо. — Есть, — мужчина отложил газету и полез под прилавок. Джисон стоял в стороне, чувствуя себя неловко. Он не привык, чтобы кто-то покупал для него вещи. Не привык, чтобы кто-то вообще думал о нём. Минхо перебирал варианты, крутил в руках какие-то модели, хмурился и откладывал. — Вот эти, — сказал он наконец, протягивая Джисону маленькие чёрные наушники-вкладыши. — Примерь. Джисон надел их. Звук был чистым, мягким — не хуже старых, даже лучше. — Сколько? — спросил Минхо у продавца. — Двадцать тысяч вон. — Идёт, — Минхо достал кошелёк и отсчитал деньги. Джисон хотел было возразить, но Минхо бросил на него такой взгляд, что язык прилип к нёбу. — Ни слова, Хан. — Но я… — Ни. Слова. — Минхо взял коробку, сунул ему в руки и направился к выходу. — Пошли. На завтра домашки много. Они вышли на улицу. Джисон сжимал коробку с наушниками, как самую большую ценность. — Я тебе обязательно верну, — сказал он тихо. — Отдашь, когда будет возможность, — отмахнулся Минхо. — Не парься. Они остановились у скамейки возле парка. Минхо сел, похлопал по месту рядом. Джисон сел. — Надень их, — попросил Минхо, кивнув на коробку. Джисон открыл упаковку, достал наушники, подключил к телефону. Выбрал первый попавшийся трек — что-то спокойное. — И как? — спросил Минхо. — Хорошо, — Джисон кивнул. — Очень. — Ну и отлично, — Минхо откинулся на спинку скамейки, прикрыл глаза. — А теперь смотри, что я тебе покажу. Он полез в рюкзак и достал старые, потрёпанные наушники — те самые, сломанные. — Я вчера вечером посмотрел, — сказал он, крутя их в руках. — Провод можно заменить, пластик склеить. Если хочешь, я заберу их в ремонт. У меня знакомый есть, он шарит. — Зачем? — удивился Джисон. — Ты же новые купил. — Новые — это для слушать, — Минхо посмотрел на него. — А старые — это память. Чтобы помнил, через что прошёл. И что кто-то рядом был. Джисон смотрел на Минхо и не узнавал его. Вчера этот парень разбивал чужие лица об унитаз, а сегодня говорил такие слова, от которых хотелось плакать. Хорошими слезами. — Ты странный, — выдохнул Джисон. — Сам знаю, — усмехнулся Минхо. Он встал, отряхнул штаны. — Ладно, Хан. Завтра увидимся. И наушники в школе не забывай — смотри, чтобы эти мудаки снова не отобрали. А если что — зови меня. — Понял, — Джисон сжал новые наушники в ладони. — Ну, бывай. Минхо развернулся и пошёл в сторону своей улицы, засунув руки в карманы. Джисон смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Потом надел наушники, включил музыку погромче и медленно побрёл домой. Солнце садилось за домами, воздух стал прохладнее. В наушниках пела знакомая песня — та самая, что играла в его старых, когда он впервые увидел Минхо на линейке. «Как же хорошо, что в этом блядском мире есть музыка», — подумал Джисон. А потом, помедлив, добавил про себя: «И Минхо…».