За золотыми воротами

POV: Нил Дядя Стюарт высадил меня у ворот ровно в 7:47 утра, даже не заглушив двигатель чёрного «Мерседеса». За тонированными стёклами я успел заметить его холодный профиль — наверное, он уже жалел, что согласился. — Не позорь меня, — бросил он, не глядя в мою сторону. — И не сбегай. У тебя больше нет мест, куда можно бежать. Он был прав. После того как ФБР свернуло дело отца, а моя личность стала почти легальной, Стюарт вытащил меня из программы защиты свидетелей и привёз сюда. В Академию Пальметто — закрытую школу-интернат для детей мажоров, политиков и криминальных авторитетов. Здесь учатся наследники состояний, которые за один обед тратят больше, чем я — за год жизни в мотелях. Незаметным. Среди золотой молодёжи, которая носит часы за сорок тысяч и говорит о яхтах, как я ещё вчера говорил о хлебе. Но если я оденусь как они, может, меня не заметят. Я вышел из машины, поправил пиджак — тонкая шерсть, итальянский крой, стоимостью как год аренды старой квартиры. Стюарт настоял. Часы на запястье — Omega Seamaster, не кричащие, но дорогие. Бежевые брюки от Brunello Cucinelli, лоферы без носков. Я выглядел как типичный мажор. Только шрамы под рубашкой выдают правду. И глаза, которые видели слишком много боли. — Ты красивый, — добавил Стюарт, уже закрывая окно. — Это привлечёт внимание. Не поддавайся. Машина уехала, оставив меня одного перед коваными воротами. Академия Пальметто встретила меня запахом свежескошенной травы и деньгами. Ухоженные газоны, фонтан с мраморными львами, корпуса из белого камня, похожие на маленькие дворцы. Вдалеке спортивные поля — идеально зелёные, с трибунами, как на олимпийских стадионах. Корты для тенниса, футбольное поле, а за ними — стадион для лакросса. Этот вид спорта здесь, кажется, был королевским. Я заставил себя не считать выходы, не фиксировать камеры. Расслабься. Ты не в бегах. Ты — богатый мажор, который приехал учиться. — Ты, наверное, Нил? — раздался голос сбоку. Я обернулся. Парень лет семнадцати, брюнет, с растрёпанными волосами и слишком дружелюбной улыбкой. Карие глаза, веснушки на переносице, спортивная кофта с логотипом школы. Он выглядел так, будто никогда не знал горя. Или умело прятал. — Никки Хеммик, — он протянул руку. — Буду твоим чирлидером на первые дни. Покажу столовую, аудитории, и самое главное — к кому не подходить. Я пожал его ладонь. Тёплую, живую. — Нил Хэтфорд, — ответил я. Никки улыбнулся. — Идём, — Никки зашагал вперёд, жестикулируя. — Покажу тебе главный корпус, библиотеку (она огромная, но туда никто не ходит), столовую (еда — божественная, повар — бывший шеф из «Пер-Сэ»), ну и самое главное — кто есть кто в этой золотой клетке. — Рассказывай, — сказал я, пряча настороженность. — Ну, во-первых, у нас есть негласная иерархия. На вершине — спортсмены. Не футболисты, нет. У нас король — лакросс. Команда «Пальметто Пантерз» — легенда. Капитан — Эндрю Миньярд. Он вратарь. И он… — Никки вздохнул, подбирая слова, — особенный. — Особенный — это как? — Это значит, что он лучший вратарь в истории школы. Он ни разу не пропустил решающий удар за три года. Его боятся все соперники. А здесь… его боятся и свои. Но при этом все хотят быть с ним. Звучит как тиран. Или как бог. — А во-вторых? — Во-вторых, есть его команда. Не только на поле. Их… ну, все называют их монстрами. — Никки усмехнулся. — Не в моём присутствии, конечно. Я их кузен. — Монстрами? — Ну, сам посуди. Эндрю — вратарь, который никого не боится. Его брат-близнец Аарон — такой же злой, но более… взрывной. Кевин Дэй — лучший нападающий, фанатик, живёт лакроссом. Рене Уокер — единственная, кто может разговаривать с Эндрю на равных. И я, — Никки улыбнулся, — я просто их кузен и летописец. Меня не трогают. — А девушки? — Девушки — отдельная история. Эллисон Рейнольдс — королева школы, главная сплетница, богатая, капризная, но с ней лучше дружить. Её парень — Кевин. Это странная пара, но они держатся вместе. Дэн Уайлдс — наш лидер защиты, встречается с Мэттом Бойдом, защитником. Рене, как я сказал, — блондинка с каре, друг Эндрю. А ещё есть Кейтлин, симпатичная и тихая, в которую тайно влюблён Аарон, хотя он никогда не признается. — А ты? — спросил я. — У тебя есть кто-то? Никки внезапно покраснел и отвёл глаза. — Есть один… Но это долгая история. Интересно. Мы вошли в главный корпус. Мраморные полы, хрустальные люстры, портреты выпускников, ставших сенаторами и олигархами. Как я ни старался избавиться от этой привычки, но все же машинально отметил все выходы. Главные двери, запасной выход на первом этаже, окна в торце коридора не зарешечены. Пожарная лестница слева от входа. — Столовая здесь, — Никки указал на двойные двери. — Завтрак уже начался. Но если хочешь, я покажу сначала расписание? — Давай. Но прежде чем мы успели подойти к доске объявлений, в коридоре произошло движение. Двери столовой распахнулись, и вышли они. Я сразу понял: это монстры. Впереди, чуть замедляя шаг, шёл парень в чёрной толстовке. Капюшон был опущен, открывая короткие светлые волосы. Высокие скулы, тонкие губы, глаза цвета виски — тёмные, непроницаемые, пустые. И телосложение — широкие плечи, мощная шея, руки, которые даже под тканью толстовки выглядели как у бойца. Он двигался бесшумно, грациозно, как хищник. Эндрю Миньярд. Я узнал его мгновенно. По тому, как Никки замер на полуслове. По тому, как остальные студенты в коридоре прижались к стенам, опустив глаза. Рядом с ним шёл его брат — Аарон. Те же черты, но более злые, заострённые. Он ковырял в зубах зубочисткой и смотрел на всех с презрением. С другой стороны — Кевин Дэй, высокий, спортивный, с горящими глазами. Он что-то быстро говорил, жестикулируя. На левой руке — чёрный компрессионный рукав. Травма? Или что-то другое. Чуть позади — Рене Уокер, блондинка, короткая стрижка, медальон на шее. Она не смотрела по сторонам, но всё замечала. И Никки — мой гид — вдруг отделился от меня, улыбнулся и подошёл к этой компании. — Эй, вы где пропадали? — спросил он, хлопая Аарона по плечу. Тот дёрнулся, но не ударил. Никки свой. Он их не боится. А потом Эндрю остановился. Он повернул голову и посмотрел на меня. Я стоял в трёх метрах от него, прижав к груди папку с документами. Солнечный свет из окна падал на мои рыжие волосы, на мои бледные руки. Я знал, что выгляжу ярко. Слишком ярко для этой чёрно-белой компании. Его взгляд был холодным, тяжёлым, измеряющим. Я чувствовал его на своей коже, как прикосновение льда. Не отводи глаза. Не показывай страх. Я не отвёл. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. В его зрачках — ни любопытства, ни враждебности. Только пустота и право силы: ты — никто, пока я не решу иначе. — Никки, — сказал Эндрю. Голос низкий, ровный, без интонаций. — Кто это? Никки обернулся, увидел меня и улыбнулся. — Это новенький. Будет учиться с нами. — С нами? — Аарон скривился. — Ещё один мажор. — Ты сам мажор, — заметила Рене спокойно. — Я — Миньярд. Это другое. Эндрю не слушал их. Он продолжал смотреть на меня. Холодно. Бесстрастно. — Почему он здесь? — спросил он у Никки, не отрывая глаз от моего лица. — Я показываю ему школу. — Покажи быстрее. Он развернулся и пошёл дальше, даже не кивнув мне. Компания двинулась за ним, как свита за королём. Никки задержался на секунду, шепнул мне на ухо: — Не обращай внимания. Он со всеми такой. — Он даже не спросил моё имя. — Ему не нужно. Он тебя заметил. Это уже много. Никки убежал догонять остальных. Я остался стоять в коридоре, прижимая ладонь к груди, где колотилось сердце. Эндрю Миньярд. Опасный. Красивый. И даже не посмотрел на меня по-настоящему. Почему меня это так задело? --- Я всё же пошёл в столовую. Слишком поздно, чтобы искать укрытие. И потом, если я сбегу сейчас, он решит, что я струсил. А какое тебе дело, что он решит? Ты пришёл сюда учиться, а не завоёвывать внимание местного короля. Но ноги сами несли меня к их столу. — Нил! — Никки помахал мне из-за круглого стола у окна. — Иди к нам. Я подошёл. Взял свободный стул, поставил его на край, не слишком близко к Эндрю. — Всем внимание, это Нил, — объявил Никки. — Он будет учиться с нами. Будьте вежливы. — Мы всегда вежливы, — фыркнул Аарон. — Ты — нет, — отрезала девушка с короткими тёмными волосами. Дэн Уайлдс, лидер защиты. Она посмотрела на меня оценивающе. — Ты спортом занимаешься? — Раньше занимался. Бег. — Лакросс? Футбол? — Футбол, — сказал я, не вдаваясь в детали. В бегах приходится быть быстрым. — Приходи на просмотр, — сказал Кевин, не отрываясь от телефона. — Ты худой, но ноги длинные. Может, из тебя выйдет толк. — Кевин, не заставляй человека, — мягко сказала Рене. — Я не заставляю. Я предлагаю. На противоположном конце стола сидела Эллисон Рейнольдс — идеальная блондинка в розовом свитере, с пухлыми губами и кукольным лицом. Она изучала меня так, будто я — новая сумочка. — Рыжий, — сказала она. — Натуральный? — Да. — Хорошо. Стиль дорогой, но не кричащий. Обувь — хороший вкус. Часы — «Омега». Папа твой точно логист? Логисты так не одеваются. Она опасна. Такие замечают детали. — Не папа, а дядя — логист. Я его племянник. — Ещё лучше, — она улыбнулась. — Сирота с деньгами. — Эллисон! — рявкнула Дэн. — Что? Я просто констатирую факт. Я почувствовал, что краснею. Не от смущения — от злости. — У меня есть мать. Была. Она умерла, — сказал я жёстко. — Это тебя устраивает? За столом повисла тишина. Эллисон поджала губы. — Извини, — сказала она почти искренне. — Не надо, — я сделал глоток чёрного кофе. И тут заговорил Эндрю. — Эллисон, — сказал он, не повышая голоса, даже не глядя в её сторону. — Заткнись. Она послушно замолчала. Эндрю не добавил ничего. Он просто сидел, пил свой кофе — сладкий, с молоком, я заметил три куска сахара на блюдце — и смотрел в окно. Он не обратил на меня никакого внимания. Вообще. Как будто я был мебелью. Это бесило. Почему это бесило? Я не должен хотеть его внимания. Чем меньше меня замечают — тем безопаснее. Но его полное безразличие было оскорбительным. — Ты не спросил моё имя, — сказал я вдруг. Аарон поперхнулся. Кевин поднял голову. Рене уставилась на меня с изумлением. Эндрю медленно повернулся. Его глаза — тёмные, пустые — скользнули по моему лицу, задержались на губах, на шее, снова поднялись к глазам. — Зачем? — спросил он. — Чтобы знать, как зовут человека, с которым ты за одним столом. — Ты не за одним столом со мной. Ты сидишь на краю. И уйдёшь через пять минут. — Если я захочу, я останусь. — Если я захочу, ты уйдёшь. Мы смотрели друг на друга. Я чувствовал, как Никки сжимает под столом мою ногу — замолчи, умоляю. Но я не умел молчать. — Ты всегда такой высокомерный? — А ты всегда такой наглый? — Только когда хочу что-то понять. Он усмехнулся. Криво, почти незаметно. — Ты ничего не поймёшь. Иди ешь свой завтрак. Он отвернулся. Я остался сидеть. И не ушёл. Через пять минут. Через десять. Я не ушёл. Эндрю не смотрел на меня. Но я видел, как его челюсть сжалась. Маленькая победа. --- Вечером я лежал на новой кровати в своей комнате — одноместной, с видом на парк. Стюарт не поскупился. Белые стены, дорогая мебель, мини-бар. Всё как у настоящего мажора. Я думал о нём. Об Эндрю. О том, как он даже не спросил моё имя. Как смотрел сквозь меня. Как его полное безразличие было страшнее любой угрозы. Он не монстр, который бросается. Он монстр, который ждёт. И наблюдает. Как я. Чёрт. Мы слишком похожи. Зазвонил телефон. Стюарт. — Как первый день? — спросил он без приветствия. — Как в тюрьме. Только золотой. — Ты в безопасности? — Пока да. — Держись подальше от Миньярдов. Они опасны. — Все мне это говорят. — Потому что это правда. Я промолчал. — Нил. Ты слышишь меня? — Слышу. — Не вздумай сближаться с такими как они. Слишком поздно, дядя. Уже слишком поздно. Я отключился, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Но перед этим успел подумать: Завтра я увижу его снова. И, чёрт возьми, я не хочу этого избегать. ---