Пятьдесят таблеток

Зима, на улице холодно. Белые хлопья снега медленно летят и невесомо опускаются на землю.  – Эй пацан, ты что тут делаешь? На крышу многоэтажного дома обычно никто не поднимается. Матвей считал это место лишь своим. – Я собираюсь умереть. – Что? – Я говорю что собираюсь прыгнуть. Высокий парень медленно подошел к Матвею. – Меня зовут Кирилл, а тебя?  – Матвей. – И зачем ты это делаешь? Матвей не ответил. Он лишь посмотрел стеклянным взглядом на парня стоящего рядом. Перед глазами плыло, но все же лицо разглядеть он смог. У Кирилла были темные, не длинные волосы, мягкие черты лица, глаза он не видел, впрочем, это было не важно. Выглядел парень на 5 лет старше Матвея. Кирилл также рассматривал русого парня. Миловидное личико, аккуратный носик. Было достаточно тускло, из-за чего многие черты лица были не видны. На вид, мальчишке, было лет 16. Размышляя над вопросом Кирилла, «а зачем это все?», перед глазами медленно всплыла картина. Середина учебного года. Из за ситуации в семье пришлось перейти в новую школу. Его заводят в класс. Он садится за последнюю парту. Одноклассники переглядываются и хихикают. После урока приходит смс от нового одноклассника: «в туалете». Матвей плетется в уборную. Возле входа он видит своего нового одноклассника. Пройдя чуть дальше замечает еще троих старшеклассников. Один из них подходит к парню и тихо произносит: «а ты миленький, если кому расскажешь тебе не жить». Его резко хватают. Одноклассник достает телефон и включает камеру. Матвей не помнил весь процесс. Он помнил лишь горячие прикосновения и страх, чужое дыхание, тяжелое, вонючее, прямо в шею, и холод кафеля. Грязные пальцы щупали тело и оставляли жгучие следы, которые никогда больше не зажили, а лишь продолжали гореть. Рвотные позывы подступали к горлу, но застряв огромным комом так и не выходили. В какой-то момент, он перестал чувствовать. Словно все чувства разом отключили. Неизвестно сколько еще это продолжалось. Может час, два или пять минут. И не помнил он как вернулся домой. У него остались лишь ощущения, что невозможно было смыть, сколько не простояв в душе и не натирая кожу до покраснения. После этой ситуации ничего не происходило. К нему больше не подходили. Он продолжал жить, но ничего не чувствовал. Все свободное время Матвей проводил в душе, безрезультатно пытаясь смыть чужие прикосновения. С каждым днем он утопал все больше. Холодный поток ветра привел Матвея в чувства. Парень все также стоял на краю крыши. Ноги были ватные, в ушах звенело, а вокруг все было стеклянным. – Я не знаю что у тебя произошло, но это не выход. – Кирилл говорил спокойно, словно пытаясь не спугнуть. – У тебя не получится. – Что? – Спасти меня. У тебя не получится. Кирилл немного напрягся. Он просто вышел покурить, в его планы не входило спасение человека. – Я уже выпил упаковку амитриптилина. Пятьдесят таблеток, все что было в аптечке. Эта фраза сбила Кирилла. Он понял - это не просто разговор, возможно через несколько секунд, парня не станет. – Если поторопиться, то можно успеть в больницу. Матвей расслабляет плечи. Кирилл медленно протягивает руку, словно путь к спасению. Матвей смотрел на нее, секунду, две, казалось он сейчас сделает шаг, но уже поздно. Голова Матвея закружилась. Было не ясно, то ли из-за выпитых таблеток, а может из-за сильного ветра, но тела на крыше уже не было.