Сверхъестественная

Если бы Эстер Сингер спросили, с чего началось её последнее задание, она бы сказала: не с приказа. С запаха. Сера. Едкая, мерзкая, похожая на тухлые яйца, перегретый металл и что-то такое, что невозможно было выветрить из памяти. Впервые она почувствовала его в коридоре после закрытого совещания. Совсем слабо. Настолько слабо, что любой другой списал бы на трубы, вентиляцию, старую проводку или дешёвую химию уборщиков. Эстер не списала. Она остановилась у двери, слегка приподняла голову и вдохнула ещё раз. Сера. — Чёрт, — пробормотала она. — Ты сейчас о запахе или о нашей начальственной политике? — спросил Ричард Пирс, появившись рядом. Для большинства он всё ещё был Адамом Смитом. Для документов, командировок и тех случаев, когда лучше не оставлять настоящих следов. Но Эстер давно знала его настоящее имя. Слишком многое между ними перестало быть служебным, чтобы прятаться за псевдонимом даже наедине. Ричард был из тех мужчин, которые умели носить костюм так, будто это не одежда, а броня. Умный, опасный, внимательный. В нём не было прямолинейной силы Джона и ворчливой теплоты Бобби. Он был другим — более городским, более холодным, более приспособленным к миру, где убивают не когтями, а приказами, контрактами, печатями и улыбками. — О запахе, — сказала Эстер. Ричард поморщился. — Вентиляция? — Возможно. — У тебя такое лицо, будто вентиляция собирается нас съесть. — Я не исключаю такой вариант. Он усмехнулся. — Иногда я забываю, что у тебя чувство юмора живёт где-то между патологоанатомией и концом света. — А ты всё равно продолжаешь со мной общаться. Это говорит либо о твоей храбрости, либо о плохом вкусе. — Оба варианта звучат правдоподобно. Она улыбнулась, но взгляд её уже ушёл дальше — к двери кабинета, из которого недавно вышли трое старших кураторов. Один из них смеялся. Второй что-то говорил по телефону. Третий прошёл мимо Эстер слишком быстро, не глядя ей в глаза. Запах серы тянулся именно оттуда. Она сделала себе мысленную пометку: проверить после задания. И тут же сама себе ответила: если после задания будет кому проверять. Начальник отдела, Дагон Триммон, вызвал их через час. Он был человеком старой закалки: говорил мало, смотрел прямо, не любил лесть и, в отличие от многих в системе, ещё помнил, что слово “служба” не всегда означает “карьера”. В нём была та редкая честность, которая в больших структурах обычно либо быстро ломается, либо становится опасной для владельца. Дагон не сломался. Поэтому Эстер его уважала. Кабинет был закрыт. Телефоны оставлены снаружи. Шторы опущены. — Официально, — сказал Триммон, положив на стол тонкую папку, — вы летите на разведку и подтверждение информации о террористической ячейке. Неофициально — я хочу знать, что они прячут на базе. Ричард открыл папку. — Где? — За пределами города. Заброшенный промышленный комплекс, формально выкуплен через цепочку фирм. Деньги грязные. Документы ещё грязнее. Эстер взяла фотографию здания. С первого взгляда — бетон, металл, забор, камеры, охрана. Со второго — что-то внутри неё сжалось. — Люди? — спросила она. — Входят и не выходят, — ответил Триммон. — Несколько пропавших студентов. Двое врачей. Один бывший военный химик. Официально не связаны между собой. Ричард поднял взгляд. — Думаете, лаборатория? — Думаю, хуже. Эстер молчала. Запах серы будто снова возник в памяти. Дагон посмотрел на неё. — Сингер? — Дело пахнет грязными носками. Ричард фыркнул. Триммон не улыбнулся. — Это твой профессиональный вывод? — Это мой инстинкт. Он редко ошибается. — Тогда слушай его. Он подвинул к ним карту. — Вы входите ночью. Забираете данные. Если есть возможность — подтверждаете наличие заложников или экспериментальной зоны. Если ситуация выходит из-под контроля — уходите. Не геройствуете. Эстер и Ричард одновременно посмотрели на него. Триммон тяжело вздохнул. — Я понимаю, кому это говорю. Поэтому повторю: не геройствуете. — Мы очень послушные, — сказала Эстер. Ричард кивнул. — Особенно она. — Пирс, — предупредила Эстер. — Что? Я хвалю. Триммон закрыл папку. — Есть ещё кое-что. Информация о базе могла утечь. Я не знаю, кому можно доверять наверху. Поэтому вы вдвоём. Без большой группы. Без лишних каналов связи. В комнате стало тихо. Эстер медленно подняла глаза. — Вы думаете, предатель внутри структуры? — Я думаю, что если бы это было обычное дело, я бы не сидел сейчас с закрытыми шторами и не говорил с вами так, будто мы уже в могиле. Ричард перестал улыбаться. — Понял. Эстер тоже поняла. И снова почувствовала запах серы. Ночь была безлунной. Промышленный комплекс стоял за городом, как выброшенный скелет: ржавые корпуса, слепые окна, забор с колючей проволокой, вышки, камеры, редкие прожекторы. Снаружи всё выглядело мёртвым. Слишком мёртвым. Эстер лежала на животе на крыше соседнего склада и смотрела в оптику. — Два на входе, — сказала она в микрофон. — Один у восточной стены. Камера на северном углу поворачивается каждые восемь секунд. Ричард рядом проверял оружие. — Скучаешь по офису? — По кофе из автомата? Никогда. — Там хотя бы никто не стреляет. — Внутренние совещания не считаются? — Справедливо. Она убрала оптику и посмотрела на него. — Готов? — Нет. Но если ждать готовности, мы состаримся на этой крыше. — Ты и так уже близко. — Сингер, я старше тебя на шесть лет. — И выглядишь на все двадцать. — Ты умеешь вдохновлять напарника. — Я стараюсь. Они спустились с крыши быстро и бесшумно. Ричард отключил первую камеру. Эстер сняла охранника у стены — не убила, только вырубила точным ударом в шею и аккуратно опустила на землю. — Всё ещё считаю, что ты страшная женщина, — прошептал Ричард. — Хорошо. Значит, моя женская натура развивается правильно. — Я когда-нибудь пожалею, что сказал тебе эту фразу. — Ты уже жалеешь. Они проникли внутрь через служебный вход. Первые коридоры были пустыми. Слишком пустыми. В бетонных стенах гудела вентиляция. Лампы мигали. Где-то далеко работал генератор. На полу остались следы обуви и тёмные пятна, которые Эстер не захотела сразу называть кровью. Потом они нашли лабораторию. И шутки закончились. Столы. Ремни. Металлические кресла. Пакеты с образцами. Холодильные камеры. Компьютеры. Папки с номерами вместо имён. Фотографии людей. Схемы. Анализы крови. Записи реакций. На стене висела доска с пометками, сделанными маркером. устойчивость одержимость порог боли сопротивление сосудов носитель нестабилен эксперимент повторить Ричард стоял неподвижно. — Что за хрень… Эстер подошла к одному из столов. На нём лежал журнал наблюдений. Она пролистала несколько страниц, и чем дальше читала, тем сильнее холодела. Это не была просто террористическая база. И не просто лаборатория. Кто-то здесь изучал людей так, как мясник изучает тушу перед разделкой. И запах серы стал резким. Почти осязаемым. Эстер закрыла журнал. — Нам нужно уходить. Ричард повернулся. — Мы только вошли. — Уходим. Сейчас. — Эстер… — Молча слушай и уходим. Она сказала это так, что он не стал спорить. Они забрали носитель с данными, несколько папок и двинулись назад. На повороте первый охранник вышел из бокового коридора. Ричард ударил его прикладом. Второй появился за ним — Эстер вырубила его коленом в живот и локтем в висок. Потом свет погас. На секунду. Когда включился снова, в конце коридора стояли люди. Пятеро. У всех были чёрные глаза. Ричард медленно вдохнул. — Что это за херня? — Потом. — Эстер. Она достала из внутреннего кармана маленькую бутылочку и сунула ему в руку. — Держи. — Ты предлагаешь мне защищаться бутылкой? — Если подойдут — плесни в морду. — В морду? — Ричард, у нас нет времени на семинар. Первый демон бросился вперёд. Эстер выстрелила ему в плечо, сбила с шага, ударила ногой по колену и швырнула через себя в стену. Ричард, матерясь, плеснул водой в лицо второму. Демон взвыл. Кожа задымилась. Ричард застыл на полсекунды. — Это что, святая вода?! — Поздравляю, ты быстро учишься! — После этого ты мне всё объяснишь! — Если выживем — составлю презентацию. Они побежали. Коридоры превратились в лабиринт. Люди с чёрными глазами появлялись то спереди, то сбоку. Эстер била, стреляла, ломала руки, швыряла святую воду, действовала быстрее, чем успевала думать. Тело знало. Где ударить. Куда уйти. Когда пригнуться. Когда не жалеть силу. На одном из поворотов их разделила металлическая дверь, резко захлопнувшаяся между ними. — Ричард! — крикнула Эстер. — Жив! — донеслось с другой стороны. — Кажется! — Иди к восточному выходу! — А ты? — Я тоже! — Ненавижу, когда ты так говоришь! Она не успела ответить. За спиной раздались аплодисменты. Медленные. Насмешливые. Эстер обернулась. В коридоре стоял мужчина невысокого роста в дорогом костюме. Чистый, спокойный, совершенно неуместный среди крови, бетона и мигающих ламп. Он улыбался так, будто происходящее его развлекало. — Браво, — сказал он. — Признаться, давно не видел, чтобы кто-то так изящно портил чужие планы. Эстер подняла пистолет. — А ты кто такой? — Обычно дамы сначала представляются сами. — Обычно я сначала стреляю. — Очаровательно. Кроули. Она прищурилась. — Манёнок, ты что здесь забыл? Брови Кроули чуть поднялись. — Манёнок? Какая дерзость. А я ведь почти решил сделать тебе комплимент. — Планы ваши нарушила? — Дорогуша, если бы ты знала, сколько идиотов вокруг называют свои истерики планами, ты бы пожалела меня. — Мне тяжело жалеть демонов. Улыбка Кроули стала шире. — О, так ты знаешь. — Запах выдаёт. И глаза. И манера говорить так, будто ты умнее всех в комнате. — В большинстве случаев это правда. Она выстрелила. Кроули исчез из-под линии огня и оказался ближе. Слишком быстро. Эстер ушла в сторону, ударила его локтем в горло, но он перехватил её руку. Она выкрутилась, врезала коленом, сбила его с равновесия и повалила на пол. Через секунду она уже сидела на нём сверху, прижав его руки к полу и держа лезвие у горла. Кроули посмотрел на неё снизу вверх. — Должен признать, обычно я беру за такие развлечения плату. — Ах ты ж похабник. — Я просто ценю хорошие позы. И хорошую компанию. Она надавила сильнее. — Почему ты здесь? — Бизнес. Наблюдение. Немного любопытства. А потом появилась ты — и вечер перестал быть скучным. — Кто слил информацию? — Ты правда думаешь, что я стану раскрывать все тайны после того, как ты так грубо села на меня? — Могу сесть грубее. — Не сомневаюсь. Но, дорогуша, как бы ни хотелось продолжить в более интимной обстановке, это место не располагает. Слишком много крови, бетона и плохо одетых демонов. Она ударила его кулаком в лицо. Кроули скривился. — За что? — За стиль общения. — А я только начал стараться. Вдалеке раздался крик Ричарда. Эстер резко подняла голову. Кроули заметил. — Твой накачанный приятель? Кажется, у него неприятности. Она встала, не отводя от него оружия. — Мы ещё договорим. — Я на это очень рассчитываю. Она побежала. Кроули остался лежать на полу ещё секунду, потом медленно сел, вытер кровь с губы и улыбнулся. — Интересная особа. Ричарда держали в центральном зале. Руки скручены за спиной. Лицо разбито. Двое демонов рядом. Ещё трое у пульта. На мониторе — план здания. Красная точка мигала рядом с обозначением соседнего общежития. Эстер остановилась у входа. — Отпустите его. Демон в теле женщины с короткими волосами рассмеялся. — Слышали? Она просит. — Я не просила. Она шагнула внутрь. — Я предупредила. Они заулыбались. — Ты человеческая девочка с пушкой. Думаешь, можешь угрожать нам? Эстер посмотрела на Ричарда. И сердце провалилось. Он поднял голову. Глаза были чёрными. Не полностью ещё. На миг в них мелькнул он — настоящий Ричард, испуганный, злой, борющийся. Потом тьма снова затянула радужку. — Эстер, — сказал демон его голосом. — Прости. Она замерла. Нет. Только не так. В голове вспыхнули обрывки: Ричард смеётся над её кофе. Ричард перевязывает ей руку после операции. Ричард говорит, что она слишком часто думает, будто бессмертна. Его пальцы на её подбородке. Его редкая настоящая улыбка. Его тепло рядом ночью, когда оба понимали: это не любовь из сказок, но всё равно что-то живое. — Выйди из него, — сказала она тихо. Демон улыбнулся его губами. — Не успеешь. На пульте мигнула новая команда. — Если тронешь нас, общежитие взлетит, — сказала женщина-демон. — Студенты, охрана, случайные прохожие. Много мяса. Много крика. Эстер услышала, как что-то внутри неё треснуло. Потом один из демонов щёлкнул пальцами. На экран вывели изображение. Дагон Триммон. Её начальник. Человек, который отправил их сюда, потому что хотел остановить это. Он был мёртв. Эстер смотрела на экран. Сначала не поняла. Потом поняла. В комнате стало холоднее. Лампы начали дрожать. Демоны переглянулись. — Что это? — прошептал один. Эстер медленно повернула голову. Глаза её были уже не просто тёмными от ярости. В них горел красный отблеск. Не свет ламп. Не отражение. Огонь. Воздух вокруг стал плотным. Давящим. Словно стены вдруг вспомнили, что были камнем, а камень — что когда-то был частью земли, которая слушалась её. — Отпустите его, — сказала Эстер. Голос стал тише. И страшнее. — Пока живы и целы. Женщина-демон попыталась рассмеяться, но смех вышел неровным. — Ты совсем офигела, человеческая? Эстер сделала шаг. — Иначе я извергну вас так, что в аду будет нечему вернуться. А в Чистилище, если от вас останется хоть тень, вас будут драть так долго, что вы забудете, что когда-то были сгустком чёрной хрени. Я об этом позабочусь. Тишина. На миг демоны поверили. Не разумом. Инстинктом. Потом тот, что был в Ричарде, нажал кнопку. Где-то в здании завыла сирена. Эстер бросилась вперёд. Дальше всё стало красным. Выстрелы. Крики. Чёрный дым. Тела. Свет, ломающийся в глазах. Ричард, который на секунду вернулся и прохрипел: “Прости”. Её рука на его лице. Невозможность спасти всех. Невозможность спасти его. И огонь. Не снаружи. Изнутри. Последнее, что она помнила, — мощнейший взрыв. Будто весь мир раскололся. Кроули нашёл её под обломками. Пыль ещё не осела. Сигнализация выла. Где-то вдалеке уже приближались сирены. Он стоял среди дыма, недовольно стряхивая пепел с рукава. — Ну и драма, — пробормотал он. — Женщины. Эстер лежала у бетонной стены, почти полностью засыпанная. Живая. Обгоревшая местами. Сломанная. Но живая. Кроули присел рядом. На её коже под пеплом на секунду проступил слабый золотисто-красный отблеск. Он прищурился. — А ты не просто хорошенькая проблема, да? Эстер не слышала. Кроули посмотрел в сторону, откуда слышались голоса. Он мог уйти. Должен был уйти. Вместо этого выругался, порезал ладонь и позволил нескольким каплям крови упасть ей на губы. — Только не делай из этого романтику, дорогуша, — сказал он. — Я просто инвестирую. Её дыхание стало ровнее. Кроули поднялся. — Ты мне ещё пригодишься. И исчез раньше, чем первые люди ворвались в разрушенный зал. Она очнулась в больнице через три дня. Белый потолок. Запах антисептика. Капельница. Бинты. Тяжесть в теле. И пустота. Потом память начала возвращаться кусками. Сера. Лаборатория. Кроули. Ричард. Чёрные глаза. Дагон на экране. Взрыв. Эстер отвернулась к окну и заплакала. Тихо. Без красивой трагедии. Просто как человек, который устал держаться. Она потеряла Ричарда. Потеряла Триммона. Потеряла веру в структуру, которой служила. И окончательно поняла: этот мир гнил глубже, чем она думала. Когда её выписали, она не вернулась в офис. Она исчезла. Собрала вещи, оружие, документы, наличные, несколько фотографий, блокнот со снами и старую книгу, которую когда-то читалa в Импале Джона. Всё лишнее оставила. Машина ждала её на подземной парковке. Чёрный Ford Mustang. Гладкий, низкий, злой. Не такой легендарный, как Импала Джона, но моложе, резче, быстрее — будто созданный не для семейной памяти, а для побега. Эстер провела ладонью по капоту. — Ну что, девочка, — сказала она. — Домой? Двигатель ответил низким рыком. Она выехала из города до рассвета. Нью-Йорк остался позади. Работа спецагента — тоже. Впереди была дорога к Бобби. К соли у дверей. К книгам о чудовищах. К миру, от которого она так долго пыталась держаться на расстоянии. И где-то под кожей, в глубине памяти, снова шевельнулся огонь. На этот раз Эстер не стала делать вид, что не чувствует его. — Ладно, — сказала она, глядя на дорогу. — Похоже, теперь моя очередь. Mustang рванул вперёд. К дому.