Темно красная куртка

Седьмая

— Это тебе. Дарю.

Вечер пах прелыми листьями и приближающимся дождём. Они сидели на скамейке в парке — Хёнджин и Феликс — и молча смотрели, как серое небо тяжелеет, набухает влагой. Феликс о чём-то рассказывал: про дурацкий фильм, который посмотрел вчера, про смешного кота в тиктоке. Его голос журчал, как ручей, а Хёнджин просто слушал, запоминал, впитывал. Ему хотелось унести этот звук с собой. — Замёрз? — Феликс тронул его за плечо. Хёнджин вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Нет. В куртке тепло. Он провёл ладонью по рукаву. Тёмно-красная, почти бордовая ткань. Единственная вещь, которая делала его видимым для самого себя. От неё пахло дождём и хвойным парфюмом — запахом, ставшим его второй кожей. — Она классная, — Феликс улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики. — Тебе очень идёт. Хёнджин долго смотрел на него. Внутри что-то медленно, безболезненно обрывалось — как осенний лист с ветки. Он вдруг понял, что момент настал. Тот самый. Последний подарок. — Забирай. — Что? Хёнджин уже стягивал куртку с плеч. Движения были спокойными, почти сонными. Он протянул её Феликсу — тот смотрел растерянно, не понимая. — Это тебе. Дарю. — Хёнджин, ты чего? Она же твоя любимая. Я не могу. — Можешь. — Хёнджин почти силой вложил куртку в его руки. — Мне она больше не понадобится. А ты... носи её под дождём, ладно? Обещай. — Обещаю, — растерянно выдохнул Феликс, всё ещё ничего не понимая. — Но почему?.. — Просто так. Захотелось сделать тебе подарок. Хёнджин улыбнулся. Светло. По-настоящему. Так, как не улыбался уже много месяцев. Феликс потом будет прокручивать этот момент в голове снова и снова — и поймёт, что это было прощание. Но сейчас он просто прижал куртку к груди, вдохнул чужой запах и улыбнулся в ответ. — Спасибо. Она правда очень крутая. Они разошлись в сумерках. Феликс — в одну сторону, с чужой курткой в рюкзаке, Хёнджин — в другую, с пустыми плечами и лёгким сердцем. Он обернулся на углу. Феликс всё ещё был виден — маленькая фигурка вдалеке. Хёнджин поднял руку. Не помахал — просто поднял. И исчез за поворотом. Ночь упала на город внезапно. Дождь, обещанный небом весь день, наконец прорвался — косой, холодный, хлещущий по лицу. Хёнджин шёл к мосту без куртки, в одной толстовке, и ветер пробирал до костей. Он не чувствовал холода. Только странную, почти праздничную пустоту внутри. Мост был чёрным и мокрым. Перила блестели в свете далёких фонарей. Внизу дышала река — тяжёлая, маслянистая, никакая. Хёнджин подошёл к краю. Достал из кармана телефон. Экран высветил последнее сообщение от Феликса, отправленное полчаса назад: «Слушай, спасибо за куртку. Она пахнет тобой. Я сейчас её надел и как будто ты рядом. Ты в порядке? Напиши, как дойдёшь» Хёнджин провёл пальцем по экрану, стирая каплю дождя с букв. Набрал медленно: «Всё хорошо. Не грусти» И выключил телефон навсегда. Забрался на перила. Постоял секунду, глядя в чёрную воду. В голове было тихо — впервые за долгое время никто не кричал, не требовал, не спрашивал. Только шум дождя и собственное дыхание. — Феликс, — прошептал он одними губами. И прыгнул. Удар о воду был жёстким. Ледяная река сомкнулась над ним, утягивая вниз, и последнее, что он почувствовал — не боль. Свободу. --- Феликс узнал на следующее утро. Куртка, подаренная накануне, так и лежала на спинке стула. Он смотрел на неё и не мог заставить себя прикоснуться. Потом всё-таки взял. Надел. Запах был ещё свежим — хвоя, дождь, что-то неуловимо Хёнджиновское, что невозможно описать словами. Он не снимал её почти месяц. Ходил в ней на учёбу, спал в ней, заворачивался в неё по вечерам, когда тоска становилась невыносимой. Ткань пахла прошлогодним дождём и чужим парфюмом, и пока этот запах держался — Хёнджин был рядом. Но время безжалостно. Запах выветривался, истончался, ускользал. Феликс вдыхал всё глубже, всё отчаяннее, цепляясь за последние молекулы чужого присутствия. Записку он нашёл случайно. Засунул руку во внутренний карман — и пальцы наткнулись на бумагу. Мятую, сложенную вчетверо, с покоробившимися от дождя краями. «Ликс. Если ты читаешь это, значит, куртка теперь твоя. Носи её, когда идёт дождь. Вспоминай меня. Это не твоя вина. Ты был единственным солнцем во всей этой серой херне. Просто живи. За меня тоже. Хёнджин» Феликс дочитал. Перечитал. Сложил записку обратно и сунул в карман — поближе к сердцу. Подошёл к окну. Дождь барабанил по стеклу снова — как в тот день, когда Хёнджин подарил ему куртку, — и улицы были серыми и мокрыми. Он накинул капюшон и вышел наружу. Дождь сразу ударил по лицу, потёк за воротник, и куртка начала намокать — но внутри, в районе грудного кармана, было тепло. Там лежала записка. И где-то там, на глубине, всё ещё жил запах. Феликс поднял лицо к небу и улыбнулся — так, как учил Хёнджин. Сквозь боль. Сквозь дождь. — Я обещал, — сказал он небу. — Я буду носить.