Соломенная шляпа и куноичи Вано

Луффи стоит у обрыва, глядя на море. Тысячелетний Санни — в нескольких километрах отсюда, его остов виден на скалах. Команда, наверное, уже ищет его. Но Луффи не может вернуться. Не сейчас. Данго внутри него пульсирует — невидимая нить, которая тянет его обратно к Отаме. Она подходит сзади. Тихая. Бесшумная. — Луффи. Он не оборачивается. — Ты сердишься? Молчание. Она делает шаг. Ещё один. Останавливается в двух метрах. — Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто... хотела защитить Вано. Ты был слаб на берегу. Я думала, ты умрёшь. — Я не умираю, — его голос глухой. — Теперь знаю. Пауза. Она снова подходит ближе. — Данго не убрать. Оно внутри тебя навсегда. Но я могу... не использовать его. Если ты поможешь мне по доброй воле. Луффи поворачивается. Смотрит на неё. В его глазах — усталость, не гнев. — Помогу. Просто не приказывай. Она кивает. Потом её взгляд опускается ниже. На его губы. На шею. — Можно я... просто побуду рядом? — её голос меняется. Становится ниже. — Что значит — рядом? Она не отвечает. Подходит вплотную. Кладёт ладонь ему на грудь. Сквозь рваную рубаху чувствуется, как бьётся его сердце — часто, сбивчиво. — Отама... — Тсс. Она трётся щекой о его плечо. Медленно. Кошачьим движением. Её фиолетовые волосы щекочут его подбородок. Она вдыхает его запах — море, пот, кровь. Данго на её щеке касается его ключицы, и Луффи вздрагивает. По телу проходит волна жара. — Что... что ты делаешь? — его голос садится. — Греюсь, — шепчет она. — Холодно. Она трётся грудью о его руку. Сквозь тонкое кимоно он чувствует тепло. Соски — твёрдые, набухшие. Она делает это специально. Или нет? Он не понимает. Она обводит пальцем его грудь, спускается ниже, к животу. К тому месту, где внутри сидит данго. — Оно откликается, — шепчет она. — Чувствуешь? Луффи чувствует. Жар. Пульсацию. И ещё кое-что — там, внизу, куда он старается не думать. — Остановись, — просит он. Слабо. — Не могу, — она поднимает голову, смотрит ему в глаза. — Ты слишком горячий. Она трётся бёдрами о его бедро. Её дыхание учащается. Глаза затуманиваются. — Ты нужен мне. Не как зоан. Не как пёс. А как... — она не договаривает. Вместо этого прижимается всем телом. Луффи не отстраняется. Не может. Данго внутри не пускает. Но и не подчиняет. Просто... заставляет чувствовать. Впервые в жизни он чувствует женщину не как друга, не как товарища, а как... женщину. — Отама, — его голос — хриплый, чужой. — Я... я не должен... — Должен, — шепчет она в его губы. — Хотя бы раз. Для Вано. Она целует его. Мягко. Неумело. Её губы пахнут рисом и морем. Луффи замирает. Руки висят вдоль тела. Он не обнимает. Но и не отталкивает. Отама трётся о него снова и снова — грудью, животом, бёдрами. Её кимоно распахивается, обнажая плечи, ключицы, край груди. — Сними, — шепчет она, касаясь его пояса. — Сними штаны. — Нет, — его голос твёрже, чем он сам. — Пожалуйста. — Нет. Она отстраняется. Смотрит. В её глазах — обида, разочарование, и что-то ещё. Желание. — Ты боишься? — Я не боюсь. — Тогда почему? — Потому что... — он замолкает, смотрит в море, — потому что я не знаю, кто я сейчас. Пират? Зоан? Или просто парень, которого девушка трогает в кустах у причала. Отама поправляет кимоно. Отходит на шаг. — Ладно, — её голос — ровный, сдержанный. — Не сегодня. Но я не отступлюсь. — Знаю. Она уходит вперёд, к деревне. Луффи остаётся на месте. Смотрит на море. Кровь из носа не течёт — но жар в паху не проходит. Он садится на камень, ждёт, пока пройдёт. Данго внутри пульсирует в такт его сердцу. Отама не оборачивается. Но на её губах — улыбка. Она чувствует нить. Она всё ещё связана с ним. И если она хочет — она может натянуть её в любой момент.