Время тишины

***

      Таких как Уэнсдей, на Ярмарке точно не должно было быть. Зачем ей вообще понадобилось сюда приходить?       Все павильоны фестиваля закончили свою работу двадцать минут назад.       На площадке, где остановилась Габриэль, было темно, если не считать нескольких случайных ночных огней. Освещения было ровно столько, чтобы женщина могла видеть, в какую сторону ей идти к трейлеру на заднем дворе.       Последней вещью, которую нужно было убрать, был хрустальный шар. Бесполезный реквизит, который она ненавидела сильнее всего, потому что он был ненастоящим. То, что кто-то с ее талантами должен был использовать подобную штуку, казалось абсолютным неуважением к Дару. Вся эта мишура необходима была для общей показухи. Слишком фальшивая, чтобы доказывать чьи-то экстрасенсорные способности. Но именно так, по мнению Ксавье, и должна была воспринимать прорицательницу любопытствующая публика.       — Габриэль?       Услышав своё имя, она вздрогнула, чуть не выронив хрустальный шар. Не говоря ни слова, повернулась и положила стекляшку обратно на стол.       — Чего ты хочешь? — женщину вдруг охватило настоящее беспокойство.       Почему? С чего бы ей беспокоиться о Ксавье?       — Ты выглядишь взволнованной. Для тебя это необычно. Если бы мне нужно было поработать с тобой, я бы сказал, что тебя что-то беспокоит.       Габриэль выставила руки перед собой: — Не пытайся использовать против меня свои психологические штучки, Ксавье.       — И не собирался. Ты знаешь мои правила на этот счет.       Она отступила назад.       Ксавье обошел столик и сел на стул для посетителей. — Я пришел, потому что хотел поговорить о той клиентке, которая была у тебя сегодня. Я бы пришел раньше, но мне нужно было избавиться от всех этих зануд.       — Зануды? Это так ты называешь нашу публику? — Габриэль осталась стоять. Она прислонилась спиной к стальной стойке, ограждающей кабинку.       — Нет, не вся публика в целом. Так я называю тех отщепенцев. Алчностью они напоминают мне шакалов.       — Кто-то ещё может устоять перед твоим обаянием? — усмехнулась она, пытаясь не казаться слишком саркастичной.       — Габриэль, ты давно работаешь на моей Ярмарке. Мы знаем друг друга больше двадцати лет. Почему я слышу в твоем голосе такую ​​горечь?       Барклай отвернулась. Ксавье был прав. Почему она чувствовала себя расстроенной? Может быть, потому что знала, что Уэнсдей, по неопытности и опрометчивости юности, играла в опасную игру, не зная жестоких правил. Ей нужно было остановить девушку раньше. Она должна была взять мисс Аддамс за руку и сказать, в какой именно опасности она находится. Должна была сказать, чтобы та перестала слушаться свои сообщения в блокноте.       — Мне жаль, Ксавье. Ты прав. Сегодня был долгий день.       — Помнишь молодую девушку с седыми волосами? Довольно отличительная черта.       — Помню. Почему ты спрашиваешь? — Габриэль понятия не имела, почему Ксавье заинтересовался Уэнсдей.       — Я столкнулся с ней после того, как она вышла из твоей палатки.       Габриэль ощутила на себе внимательный мужской взгляд. Неужели Ксавье почувствовал в Уэнсдей так хорошо знакомый ему Дар?       — Я это видела. Если ты хочешь извиниться перед ней, то уже слишком поздно. Я не веду личные записи людей, которым делаю предсказания. Но ты и так это знаешь. К тому же, у меня даже не было возможности сделать предсказание для нее. — Габриэль повернулась и уставилась прямо на Ксавье. — Есть что-то, о чем ты мне не говоришь?       — Послушай, Габриэль. Я и сам не уверен, что это. Я почувствовал эту девушку, ощутил с ней знакомую нам всем саязь. А ещё в ее блокноте было записано сообщение. Понятия не имею, что оно значит, но увиденное там довольно тревожно.       Ксавье опустил голову. Габриэль ждала, когда парень продолжит.       В секунды тишины она услышала, как кто-то шелестит рядом с ее шатром. Женщина выскользнула из своей палатки и посмотрела в проход как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо кабинки примерно в шести футах от нее промелькнул пиджак. Черный знакомый пиджак. Такой же, в каком сегодня ходил Алекс, помощник Ксавье. Подслушивал ли тот или просто случайно проходил мимо? Она подняла нос и сделала глубокий вдох, чтобы проверить, может ли она уловить аромат его парфюма.       — Ты это слышал? — спросила она.       — Что?       Габриэль отмахнулась от вопроса Ксавье движением руки и жестом попросила его продолжить.       — Ты сказал, что было что-то еще?       — Да. — Торп встал со стула и посмотрел на Габриэль. Она была почти на два фута ниже его. — У девушки с собой был блокнот. Когда она упала на пол, блокнот раскрылся. Я подошел, чтобы помочь Уэнсдей подняться, но она впала в транс и что-то записала. Затем пришла в себя.       Габриэль ждала, когда Ксавье продолжит. В темном павильоне она заметила, насколько он встревожен. Все складывалось серьезнее, чем она думала.       — Я увидел свое имя в ее блокноте. Она обвела его много раз, прежде чем встать. Рядом было еще два слова.       — То, что твое имя есть в ее записной книжке, не должно быть загадкой. Именно ты делаешь эту Ярмарку чудес такой популярной. Все приходят сюда с одной целью — посмотреть на тебя. После всей той помощи, которую ты оказывал полиции в расследовании дел о пропавших людях, ты стал знаменитостью.       Ксавье покачал головой, словно его расстройство достигло предела: — Под моим именем было написано: «Спаси себя».       Габриэль села. — Уэнсдей — автоматически пишущая. Проблема с ней в том, что она меняет будущее. Получает предсказания о людях, нуждающихся в помощи, и затем пытается им помочь.       — Откуда ты все это знаешь? Ты так много чувствуешь?       — Нет, я узнала её по новостям. Она спасла тонущую женщину под мостом Святой Елизаветы; ведущую, машина которой сорвалась с ограждения при столкновении, когда у встречного мусоровоза оторвалось колесо.       — Это была Уэнсдей?       — Да, и она скоро окажется в беде. Что-то приближается, но я не могу сказать, что именно. Ей нужна наша помощь. Как только я ей сказала об этом, она сбежала. Я бы хотела ей помочь, но боюсь, что в течение двадцати четырех часов Уэнсдей либо умрет, либо станет жертвой собственного предвидения, которое попытается остановить.

***

      Уэнсдей не могла поверить в происходящее. Она лежала на кровати, не зная, что делать. Вчера она встретила Габриэль на Ярмарке чудес, и все, что она получила, это предупреждение и что-то о том, что она может слышать Иной мир. Ее родители спорили об увиденном на Ярмарке большую часть ночи.       Ощущение опасности, которая, предположительно, надвигалась, начало нарастать. Возможно, все чувства были связаны с ее записной книжкой. Если полиция когда-нибудь доберется до блокнота, Аддамс придется многое объяснять. Давать такие объяснения, из-за которых ее в белом форменном костюме точно упекут за решетку.       Может, в этом и заключалась проблема? Её автоматическое письмо? Кто-то или что-то с Другого мира использовали ее руку и сознание как инструмент. Для передачи чего?       Уэнсдей нужно было вернуть свой блокнот. Она хотела перечитать все записи, а затем уничтожить его.       Она не могла обратиться за помощью к своим родителям. Это только разожгло бы их нынешние споры. Девушка давно чувствовала себя виноватой и без этого. Мать и отец все равно не стали бы не слушать. Они всегда относились к ней как к ребенку. Даже в ее восемнадцать лет они по-прежнему относились к ней так, словно ей только исполнилось четырнадцать.       Наполовину это была ее вина: Уэнсдей так и не съехала из дома, и не было никаких признаков того, что она сделает это в ближайшее время.       У нее не было друзей, с которыми стоило бы посоветоваться. Она общалась со многими в школе, но у нее никогда не было настоящих друзей, которым она могла бы доверять. И парня у нее никогда не было. Да и зачем он был нужен? Учитывая все проблемы, которые часто возникали в отношениях, это было последнее, что она хотела бы добавить к своей и так запутанной жизни.       Уэнсдей решила, что ей придется снова встретиться с Габриэль. Та могла хотя бы объяснить, что такое автоматическое письмо.       Аддамс встала и пересела на край кровати.       У Ксавье в ближайшее время случатся неприятности? Могла ли она ему помочь? И должна ли она вмешиваться?       Уэнсдей подняла трубку телефона в своей спальне. После того, как она набрала справочную, ее перенаправили на номер Ярмарки чудес. На третьем гудке трубку сняла женщина.       Уэнсдей чувствовала, как рука трясется от вибрации телефона у её уха. Она была ошеломлена этим, потому что за последние шесть месяцев она попадала в ситуации, которые должны были напугать ещё сильнее. Но этот случай показался ей более личным. Теперь ей нужно было попытаться спасти себя.       Она спросила Габриэль, но ей сказали, что та на сеансе и её нельзя беспокоить. Уэнсдей оставила своё имя, номер телефона и повесила трубку.       Она схватила телефон и открыла контакты на записи, которую сделала несколько месяцев назад.       Энид Синклер.       Девушка, которую планировали похитить, но в нужный момент Уэнсдей вмешалась и остановила похищение. После того, как блондинка Синклер подтвердила, что она в порядке, Уэнсдей попыталась ускользнуть незамеченной, но ее задержала сама Энид, которая записала свой номер телефона и наказала Уэнсдей звонить в любом случае, особенно если той что-нибудь понадобится. — Все, что угодно, — и Синклер благодарно обняла ее тогда.       Уэнсдей набрала номер. Мужчина, вероятно, слуга, ответил на втором гудке и предложил Уэнсдей подождать, пока он позовет мисс Энид.       Через мгновение на линии раздался женский голос: — Алло, кто это?       Уэнсдей узнала голос Энид. Она никогда его не забудет. Энид была её первой спасенной.       — Это Уэнсдей, — прошептала она.       — Уэнсдей? Я не знаю никаких Уэнс… Ой, подожди. Ты — та седеющая девушка? Та, что была у мусорного бака той ночью?       — Да.       — Подожди. Я хочу поговорить с тобой, но не здесь. Дай-ка я положу трубку и пойду в свою комнату. Ты подождешь?       — Да, подожду.       Уэнсдей услышала, как стукнула трубка телефона и зашаркали ноги. Через несколько мгновений она услышала знакомый щелчок сработавшего телефона, а затем голос Энид, кричащий что она на месте. Другая линия сразу отключилась.       — Почему ты не позвонила раньше? У меня так много вопросов.       — Мне нравится сохранять анонимность. Я стараюсь не знакомиться с людьми, которым помогаю.       — Ты хочешь сказать, что я не единственная, кому ты помогла? Ты делаешь это регулярно? — голос Энид казался удивленным.       — Не регулярно. Только когда… положено. — Уэнсдей встала и пошла к окну своей спальни. Родителей не было дома, так что ей не нужно было беспокоиться о том, что они что-то подслушают.       — Слушай, я звоню не для того, чтобы говорить об этом. Я хотела попросить тебя о помощи.       — Помощи? Что бы это ни было, я сделаю все возможное.       — Мне нужно, чтобы ты выполнила для меня два простых задания. То, что мне нужно, касается моего отца и женщины по имени Габриэль.

***