Después de clases // После занятий

Они оба встают, готовясь покинуть аудиторию; там не так уж много людей, всего-то пять-шесть парней, впрочем как обычно. С тех пор, как профессор Кастро взялся за изучение их творческих способностей, многие ушли и группа поредела. Чема ускоряет шаг, держа в руках наушники, но не успевает переступить порог, как чья-то рука с необычайно крепкой хваткой оказывается на его предплечье и заставляет обернуться. — Эй, задержись ненадолго, ладно? — просит Боско, указывая на профессора, который стоит позади и разбирает камеру, жестом приглашая его подойти ближе. — Да… окей, — только и отвечает он, кивая и садясь обратно. Боско следует его примеру, садясь на первый ряд, за парту рядом с Чемой. Когда все разбредаются, они остаются с профессором наедине. Закончив с делами, он удобно устраивается в кресле, выглядя так, словно собирается начать читать им персональную лекцию. — Вы, верно, гадаете, почему я попросил вас двоих остаться, — произносит мужчина средних лет, откашливаясь. — Все довольно прозаично. В отличие от других… я вижу в вас потенциал. Оба парня внимательно слушают преподавателя. — Знаете, мы здесь занимаемся не совсем обычными вещами… и у меня для вас кое-что есть. Прежде чем они успевают озвучить вопрос, профессор вытаскивает из своего портфеля кассету, показывая обложку. — Мы уже поднимали тему снафф-видео на семинаре, да, кровавые кассеты или как вы их там называете. Они набирают популярность, потому что людей все больше привлекает насилие. Кастро делает акцент на последнем слове, убирая кассету обратно в портфель. На обложке красуются рисунки различных орудий для пыток. — Я хочу записать с вами такую ​​кассету. При одном условии, — Профессор прикладывает указательный палец к губам, словно заключая пакт о молчании, — Это останется между нами. Слова повисают в воздухе, профессор смотрит на них с некоторым превосходством. Чема поднимает руку и говорит, — Хорошо… но нам нужно будет обмозговать спец. эффекты, грим и далее по списку… Боско молча наблюдает за ним, когда звучат слова, которые заставляют парня замереть и напрячься всем телом. — Спец. эффектов не предвидится. Кастро выдерживает паузу, своим тёмным взглядом давая понять, что он как никогда серьезен и Чема цепенеет. — Это принесёт большие деньги. Целую тонну. На паре хорошо сделанных видео можно сделать состояние. Но сначала мне хотелось бы узнать ваши мысли по этому поводу, — Он меряет аудиторию шагами, бросая слова, словно бомбы, и внезапно комната сужается до размеров птичьей клетки, где тебе не остается ничего иного, кроме как произнести вымученное «да» под дулом пистолета. — Я согласен, — говорит Боско, растягивая губы в улыбке. Он встаёт и пожимает профессору руку с такой сердечностью, словно скрепляет подписанный контракт. — Если вы полагаете, что мы сможем это реализовать… у меня нет причин сомневаться. Внезапно всё внимание устремляется к Чеме, который до сих пор молча наблюдал за происходящим широко распахнутыми глазами. Он не произнес ни слова, но его мысли метались словно разбуженный рой пчел, пока он судорожно пытался придумать тысячу и один способ как грамотно смотать удочки. Он сглатывает, пытаясь вернуть себе спокойствие. — Я пас… Мне нужно время подумать, — Он говорит это, вставая со своего места и перекидывая рюкзак через плечо. Его лицо сейчас - образец стоицизма, с таким же успехом он мог бы отказаться от листовки на улице. — Справедливо, — произносит Кастро, поджимая губы, словно ожидал услышать что-то другое. Чема кивает профессору, полагая, что встреча окончена, и направляется к выходу, не замечая, что за ним следует Боско. Когда он наконец выходит из аудитории, он чувствует каплю пота, стекающую у него со лба и поднимает руку, чтобы её стереть. Ощущения были странные, то ли смерть обошла его стороной, то ли всё ещё следовала за ним по пятам… — Ну? Что думаешь о выступлении Кастро? — О, вопрос о природе окружающей его тяжёлой ауры снялся сам собой. Боско Эрранс, конечно. — Что я думаю? Мужик решил над нами поглумиться, — бормочет Чема, кривя губы. — Он не выглядел так, будто шутит. — Умом тронулся? Это, должно быть, какой-то долбанутый тест, — Он ускоряет шаг; этот разговор расшатывает ему нервы. Боско наблюдает за ним, анализируя ситуацию с непоколебимым спокойствием. — А если нет? Чема останавливается как вкопанный. Прохожие раздражаются и костерят его за то, что им приходится его обходить. — У тебя мозги для декора?! Он сказал «без эффектов». Настоящая запись. Ты осознаешь, что это значит? — выпаливает он раздраженно, готовый наброситься на Боско бешеной собакой и сожрать его. Напоследок он одаривает его убийственным взглядом, прежде чем развернуться и продолжить свой путь. — Не думаю, что это так уж серьёзно. Произнесенные слова с нотками натуральной искренности обрушиваются на него как ушат холодной воды. — Скажу честно, не знай я тебя, подумал бы что разговариваю с чертовым психопатом. Бедный Чема и не подозревал, как близко подобрался к правде. С тех пор у Боско заело пластинку, он только и делал, что говорил о записи кассеты. Он подробно рассказал Чеме о том, как планирует это сделать, и поделился, что в порыве энтузиазма даже ознакомился с медицинской литературой, чтобы лучше понять суть человеческого организма и его реакции. Если он так отчаянно жаждал увидеть мозг расколотый надвое, поступил в медицинский институт, раздраженно подумал про себя Чема. Сначала он думал, что тот не всерьёз; в конце концов, Чема тоже становился некоторого рода… перфекционистом, когда дело доходило до съемки. Но ситуация становилась все более и более неконтролируемой, насколько безопасно было оставаться наедине с таким человеком в одной комнате? В голове у Чемы крутились разные мысли; он перестал обращать внимание на ужастик, который они включили. — Эй… с кем бы тебе хотелось это сделать? — внезапно спрашивает Боско, опираясь подбородком на руку, словно они обсуждают кастинг для какого-нибудь голливудского фильма. — Ты всё об этой ерунде? — Я не шучу, — отвечает тот, озорно улыбаясь. Боско флиртует с ним еще какое-то время, словно пытаясь заманить в свою игру, параллельно оглядывая его с головы до ног. Чема игнорирует его, снова переключая внимание на фильм, пусть тот не так уж и хорош. — Я бы с удовольствием посмотрел на тебя, — выдает Боско самым соблазнительным тоном из тех, на которые только способен. — Прости? — Чема снова смотрит на него, на этот раз с отвращением, с трудом веря в то, что только что услышал. — Ты не страдаешь проблемами со слухом. — Ты омерзителен. — Я бы очень хотел на тебя посмотреть. Увидеть выражение твоего лица без маски самоуверенности. Он говорит про это так, что кажется, будто он описывает фантазию, разворачивающуюся в его голове словно кинопленка; что до деталей, которые он добавляет на ходу - Чема не уверен, пугают они его или разжигают интерес узнать, чем все закончится. — Это было бы… — он делает паузу, сокращая дистанцию и приближаясь к лицу Чемы, на котором застыла нерешительность, следом приподнимая указательным пальцем очки, которые так и норовили соскользнуть с кончика его носа, — Интересно. Чема отворачивает лицо, словно только сейчас осознав, как близко они находятся. — Что ж, тебе придется долго ждать. Особенно учитывая то, что большая часть людей выберет смотреть на женщин, а не таких, как я, — Он нервно поправляет оправу очков, мысленно представляя свое измученное тело. В конце концов, черный рынок довольно сексистский, не так ли? Боско всерьез размышляет над сказанным, словно позабыв, что главным стимулом для записи кассеты все это время были деньги, а не получение истинного удовольствия от процесса. — Я бы купил, — произносит он словно комплимент и встает со стула. Внезапно он подходит к своему рюкзаку и достаёт камеру, с которой они не расставались во время практики, — XT-500. — Что думаешь насчет спонтанной съемки? Он устанавливает камеру, фокусирует её на Чеме, наблюдая за его тусклым изображением через линзу и улыбается, когда брови парня раздражённо сходятся, находя реакцию милой. — Оставь камеру в покое, она нам еще пригодится. Чема поднимается, закрывая линзу ладонью, как какая-нибудь знаменитость, скрывающаяся от папарацци. Боско выглядывает из-за объектива и вот они уже сражаются за технику, как дети за игрушку. Когда Чема делает особенно неуклюжее движение, в то время как Боско принципиально отказывается расставаться с камерой, он спотыкается о край кровати и падает назад. В лучших традициях мыльной оперы, Боско падает следом и чтобы смягчить падение, опирается одной рукой на матрас, другой продолжая держать предмет раздора. — Тайм-аут, — говорит Чема, чувствуя, как спирает дыхание. Боско наконец опускает камеру. Чема осторожно кладет её на край кровати, после чего перемещает на пол. Они встречаются взглядами. — Слезь с меня, ты тяжёлый, — гундит Чема, бодая парня головой, как какой-нибудь разъяренный козёл в безуспешных попытках подняться. Боско окольцовывает его запястья, зажимая их одной рукой, и ухмыляется. — А что, если я не хочу? — испытующе звучит в ответ. — Я же сказал тебе слезть, — Чема поднимает ногу, пытаясь создать какую-никакую преграду и заряжает коленом Боско в живот. — А я спросил, — он неспешно сокращает дистанцию между их лицами, свободной рукой хватая его за шею и проверяя пульс - слегка учащённый. — Что, если я не хочу? Атмосфера накаляется, и наступает момент икс, когда убийца по сюжету жанра обязан вытащить нож и за пару секунд искромсать жертву на куски - им обоим это прекрасно известно; в конце концов, они часто коротают время за просмотром ужастиков и знают все клише, существующие в мире кино. Он готовится к лезвию ножа, но его застают врасплох поцелуем. Чема не знает как реагировать и на автомате прикрывает глаза, отдаваясь во власть момента. Он почти не шевелит губами, потому что Боско работает за двоих, в моменте переворачивая его так, как будто он ничего не весит - хотя, зная Чему, ничего удивительного в этом нет; его рацион состоит из кофе с автомата в универе и всего того, что не успело испортиться в холодильнике. Боско так сильно сжимает его голову, что создается впечатление, будто его череп вот-вот пойдет трещинами и прежде чем он успевает среагировать, с него стягивают джинсы. Он чувствует жгучий жар, разливающийся в животе и покалывание, от которого его слегка подташнивает. Слишком много экшена, о котором он и помыслить не мог еще две минуты назад. Чема не гей, но при этом не делает ровным счетом ничего, чтобы остановить происходящее. — Что такое? Потерял дар речи? В голосе Чемы, лишенном привычного безразличия, сквозит ярость и проскальзывают высокомерные ноты, когда он давит, — Я так и знал, что ты чёртов извращенец. Рука, до того мирно покоящаяся в каштановой гуще волос, активизируется снова. Боско накручивает прядь на палец и резко тянет назад, безмолвно отвечая на сказанное. Чема стонет, охотно играя отведенную ему роль жертвы. — А ты не такой уж и мачо, да? Провокация работает и Боско резко входит внутрь, выбивая из него тихие всхлипы. Да, это больно, но когда он в последний раз чувствовал себя таким живым? В конце концов, просмотр высокорейтинговых фильмов не мог по-настоящему закрыть его потребность в насилии; другое дело - личный опыт. Возможно, это его кара за то, что он использовал видео с исстрадавшимися людьми вместо сказки на ночь. Может быть, Боско наконец удовлетворит его мерзкие желания раз и навсегда. Очередной рывок за волосы сопровождается сильным толчком, от которого у него сводит живот; у него немеют бёдра, а ниже словно расползается что-то тёплое, даже горячее. — Знаешь, я всегда хотел сделать это с тобой. Боско делится откровением, шепча слова ему на ухо, и дыхание Чемы учащается; он начинает напоминать себе рыбу, выброшенную на берег, до отвратительного польщённую рыбу. Серьёзно, вместо бесконечной вереницы из девиц, клеящихся к нему 24/7, он предпочёл бы сделать это с чудаком с сомнительной репутацией? Бред. Боско делает ещё пару толчков, и, почувствовав, что конец близко, выходит и кончает Чеме на поясницу. Они оба откидываются назад, хватая ртом воздух; Чема переворачивается на спину. — Не думал, что ты обойдешься без помощи… — начинает было Боско, пребывая в растерянности. — Завали, я устал, — перебивает его Чема и переворачивается на бок, решительно собираясь вздремнуть, потому что утро вечера мудренее; он займется своим ноющим телом попозже.