Когда остров выйдет из тумана

Удар был такой силы, что Велена сначала даже не поняла, проснулась она или всё ещё падает во сне. Корабль резко дёрнуло в сторону. Дерево застонало где-то над головой, глухо, тяжело, и в следующий момент её буквально сбросило с койки. Пол ударил в плечо раньше, чем сознание успело собраться, а сразу после этого сверху что-то рухнуло, кажется, сундук Дарёны, и по каюте прокатился звук разбивающегося стекла. За стенами ревело море. Не шумело, именно ревело, так близко, будто корабль больше не летел над водой, а тонул внутри неё. — Что за… Голос Дарёны сорвался вместе с новым толчком. Корабль качнуло ещё раз, сильнее, и лампа под потолком резко метнулась из стороны в сторону, выхватывая из темноты куски каюты: перевёрнутую лавку, расплескавшуюся воду на полу, волосы Дарёны, прилипшие к лицу. Велена резко поднялась, хватаясь за край койки. Пол под ногами ходил так, будто жил собственной жизнью. Снаружи кто-то закричал. Потом ещё один голос , уже ближе, прямо в коридоре: — На палубу! Быстро! Дверь каюты распахнулась от удара прежде, чем они успели дойти до неё. В коридор уже высыпали остальные, растрёпанные, сонные, кто босиком, кто в накинутом поверх рубашки кафтане. Корабль качнуло снова, и кто-то врезался плечом в стену. По полу текла вода. Велена замерла на секунду, глядя, как она перекатывается по доскам от одного борта к другому. Корабль был в воздухе, но вода всё равно была здесь. — Это ненормально, — выдохнул рядом Римус, удерживая рукой дверной косяк. Новый удар оборвал фразу. Где-то сверху раздался треск , такой, от которого внутри всё сжимается мгновенно, ещё до мысли. Корабль резко просел вниз, и на этот раз крики послышались уже с палубы. Поттер первым рванул к лестнице. — Быстрее! Все наверх! — Не ори ты под руку, — резко бросил Муромец, появляясь из соседнего прохода. Даже сейчас он выглядел так, будто проснулся уже готовым к драке: босой, в расстёгнутом красном кафтане, с мокрыми от брызг волосами. — Сначала смотрите, куда лезете! — Если будем “смотреть”, нас ко дну утащит! — огрызнулся Поттер, уже поднимаясь наверх. — Ко дну? — Муромец коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Мы вообще-то над морем летим! Словно в ответ корабль содрогнулся так, что лестницу впереди перекосило. Сверху донёсся звук удара воды. Тяжёлой, живой, такой, от которой весь корпус корабля содрогнулся сразу, от носа до самого трюма, и по дереву пошёл низкий, протяжный стон. Где-то наверху что-то сорвалось с креплений, с грохотом прокатилось по палубе, и в ту же секунду ледяные брызги долетели даже сюда, в лестничный проход. Холод резко прошёл по позвоночнику Велены. Не только из-за воды. Из-за звука, который пришёл следом. Сначала он почти потерялся в шторме - слишком тихий, слишком далёкий, чтобы быть настоящим. Но стоило кораблю качнуться снова, как он проступил яснее, проскользнул между треском дерева, рёвом ветра и ударами волн, будто всё остальное лишь расступалось перед ним. Пение, тонкое, тянущееся, невозможное в таком шторме. Оно не звучало снаружи , оно словно медленно поднималось изнутри самого моря, проходя сквозь воду, сквозь корпус корабля, сквозь кости. Велена замерла на ступенях раньше, чем успела понять почему. Воздух вокруг будто стал тяжелее, вязче, и на одно короткое мгновение ей показалось, что качка исчезла вовсе. Только голос остался. Где-то позади так же резко остановился Святослав. Он медленно поднял голову, будто прислушиваясь к чему-то очень далёкому, и взгляд его стал странно расфокусированным. — Слышите?.. — выдохнул он почти шёпотом. Бессмертный поднял голову мгновенно. Он шагнул вниз на одну ступень, перехватывая взгляд Святослава раньше, чем тот снова повернётся к борту. — Не слушать, — произнёс он резко. Голос прозвучал негромко, но жёстко, как удар о лёд. Святослав дёрнулся, будто только сейчас проснулся. А в следующую секунду корабль снова тряхнуло. Гораздо сильнее. Сверху донёсся треск дерева, чей-то крик и женский смех, протяжный, переливающийся, слишком близкий для того, кто должен быть внизу, в море. Смех прокатился вдоль корпуса, цепляясь за дерево, за канаты, за сам воздух внутри корабля, и от этого звука по коже пошёл холод, слишком живой, чтобы быть просто страхом. Поттер рванул наверх первым, на этот раз никто не спорил. Лестницу качнуло так резко, что Велена едва удержалась за перила, и в ту же секунду сверху хлынула вода, не брызги, а целый поток, ледяной, солёный, сбивающий дыхание. Кто-то позади выругался, Дарёна вцепилась ей в локоть, и вместе они буквально вывалились на палубу одновременно с новым ударом волны. Небо исчезло. Всё пространство над кораблём было затянуто тучами так плотно, что казалось, будто ночь опустилась прямо на море, и только редкие вспышки молний вырывали из темноты рваные паруса и обезумевшую воду вокруг. Корабль всё ещё держался в воздухе, но море больше не признавало этого. Огромные волны поднимались почти до самой палубы, и каждый раз, когда корабль проседал в воздушной яме, вода взлетала вверх, разбиваясь о борта с такой силой, будто пыталась стащить его вниз. Канаты вдоль мачт и бортов едва заметно светились изнутри. Тонкие серебряные прожилки проходили под мокрыми волокнами, вспыхивая каждый раз, когда корабль резко кренило, словно магия внутри снастей натягивалась вместе с ним, удерживая тяжёлый корпус над бушующим морем. Свет пробегал по канатам вверх, уходил в мачты, растекался по тёмному дереву палубы, и на короткие мгновения весь корабль будто оживал - не как вещь, а как огромное существо, упрямо сопротивляющееся шторму. Новая волна ударила в борт. Серебряные нити внутри канатов вспыхнули ярче. Корабль тяжело дёрнулся , но удержался Преподаватели уже были здесь. Громов стоял ближе к носу корабля, широко расставив ноги, словно удерживал палубу одним своим весом. Ветер рвал тёмный плащ у него за спиной, мокрые волосы липли ко лицу, но он даже не пытался их убрать. Кольцо на его руке светилось тяжёлым медным светом, и каждый раз, когда очередная волна поднималась слишком высоко, он резко вскидывал руку - воздух перед бортом сгущался, будто в него вбивали невидимый щит. Рядом, чуть дальше, стоял Дамблдор. Старик держался удивительно спокойно, словно шторм вокруг подчинялся какому-то иному ритму, который он умел слышать. Его палочка двигалась коротко и точно, почти без широких жестов, и вслед за каждым движением по воздуху расходились тонкие золотистые линии, удерживая мачты и снасти от того, чтобы их сорвало ветром. Мирослав Велесович находился у штурвала, и именно рядом с ним пространство ощущалось самым неправильным. Туман цеплялся за корабль клочьями, вода поднималась слишком высоко, ветер менял направление без причины, но стоило ему поднять руку, как серебряные нити от кольца расходились по палубе, уходя в дерево корабля и в светящиеся канаты, словно связывая всё воедино. Корабль отвечал ему тяжёлым скрипом, медленно выравнивая ход после каждого удара шторма. — Канаты держите! — рявкнул Громов сквозь ветер. — Не стойте! Впереди, у самого борта, уже стоял Муромец. Одной рукой он держался за натянутый канат, ветер трепал полы его красного кафтана, мокрые волосы прилипли к шее, и во всей его фигуре было что-то упрямое, почти яростное, будто он злился не на опасность, а на сам факт того, что море смеет бросать им вызов. — Левый борт! — крикнул Поттер, перекрывая рёв волн. — Вода идёт слева! — Да вижу я! — рявкнул Муромец в ответ. Корабль тряхнуло раньше, чем кто-то успел двинуться. Палуба ушла из-под ног. Велена успела схватиться за мокрый канат, чувствуя, как под ладонью снова вспыхивает тонкое серебряное тепло, а потом прямо у борта что-то поднялось из воды. Тонкая бледная рука вцепилась в край палубы, следом вторая, и только потом показалось лицо. Женское. Настолько красивое, что взгляд цеплялся за него раньше мысли: длинные мокрые волосы, огромные тёмные глаза, кожа почти серебристая в свете молний. Но красота эта продержалась лишь секунду - ровно до того момента, как существо улыбнулось. Улыбка оказалась слишком широкой. Русалка подтянулась выше одним плавным движением, будто вода всё ещё держала её тело, и снова раздалось пение , теперь уже совсем рядом, прямо среди шторма. Богдан замер, потом медленно шагнул к борту. Будто во сне. — Богдан! — резко крикнула Дарёна, но он даже не обернулся. Бессмертный оказался рядом раньше остальных. Он дёрнул Богдана назад за плечо так резко, что тот едва удержался на ногах, и в этот же момент кольцо на его пальце вспыхнуло холодным синим светом. Воздух перед ним будто треснул. Тяжёлая волна силы сорвалась вперёд и врезалась в русалку раньше, чем та успела подняться на палубу. Вода взорвалась чёрными брызгами, существо издало резкий, нечеловеческий визг и исчезло обратно в шторм. Но пение не прекратилось, наоборот, теперь оно звучало со всех сторон сразу. Дамблдор резко поднял голову. И впервые за всё время выражение его лица стало по-настоящему тревожным. — Они поднимаются, — произнёс он тихо. Словно в ответ вода вокруг корабля задвигалась. Не волнами, а фигурами. Сначала одна - слишком далеко, чтобы различить лицо. Потом ещё две. Потом десятки бледных силуэтов начали проступать между гребнями волн, исчезая и возникая снова, будто море пыталось удержать их под поверхностью, но уже не могло. Пение стало громче. Теперь в нём появился ритм. Тягучий, убаюкивающий, почти ласковый , и от этого ещё более жуткий. Влас вдруг отпустил канат. Просто разжал пальцы и шагнул вперёд, к самому борту, с пустым, спокойным лицом. Поттер схватил его в последний момент. — Ты с ума сошёл?! — крикнул он, резко дёргая его назад. Тот даже не сопротивлялся, только продолжал смотреть в море. Муромец выругался сквозь зубы. — Да заткните их уже кто-нибудь! — Это не песня, — резко произнёс Бессмертный, не сводя взгляда с воды. — Это зов. И будто услышав его, первая русалка наконец выбралась на палубу полностью. Длинные мокрые волосы тянулись за ней по палубе чёрными прядями, а тонкие пальцы скользнули по борту почти ласково, прежде чем она медленно подняла голову. Пение не прекращалось. Теперь Велена слышала в нём слова. Неясные, распадающиеся, будто их произносили прямо под водой, но от этого только хуже, потому что часть сознания всё равно пыталась их понять. Русалка улыбнулась. И прыгнула. Резко. Совсем не так плавно, как двигалась секунду назад. Дарёна вскрикнула, когда существо оказалось уже на палубе, слишком близко, и в тот же момент Муромец рванулся вперёд. Удар вышел почти звериным. Он не колдовал , просто впечатал русалку обратно в мокрые доски плечом с такой силой, что воздух выбило даже у стоящих рядом. Палуба дрогнула, существо издало высокий, режущий визг, но вместо крови по дереву растеклась морская вода - тёмная, почти чёрная. Русалка дёрнулась, её рука метнулась вверх, пальцы вытянулись, и Велена только сейчас увидела, что ногти у неё длиннее человеческих, тонкие и полупрозрачные, как рыбьи кости. — Ярослав! — крикнул кто-то. Муромец едва успел отшатнуться. Когти полоснули по его кафтану, вспарывая ткань у груди, и в следующую секунду кольцо на его руке вспыхнуло ярко-красным светом. Воздух вокруг него словно сжался. Русалку отбросило назад ударной волной так резко, что её тело проскользило по палубе и ударилось о борт.Но за ней уже поднимались другие. Одна рука вцепилась в канат. Потом ещё одна , прямо с противоположной стороны. Пение уже не тянуло - давило. Велена почувствовала, как внутри начинает путаться ритм собственного дыхания. Море вокруг корабля двигалось слишком медленно и слишком быстро одновременно, а голоса русалок будто проходили сквозь кожу, заставляя тело откликаться раньше мысли. Рядом Поттер резко вскинул палочку. — Протего! Золотистая вспышка ударила вдоль борта, и одна из русалок сорвалась обратно в воду с яростным визгом, но щит тут же дрогнул, не разрушился, а словно растворился под очередной волной. — Они гасят магию! — крикнул Римус, удерживаясь за мачту. — Не гасят, — резко бросил Бессмертный. — Тянут. И словно подтверждая его слова, канаты над головой вдруг вспыхнули ярче. Серебряный свет внутри них дёрнулся, уходя куда-то вниз, к воде, и в следующую секунду русалки полезли на борт сразу. Бледные руки вцепились в мокрые доски одновременно, длинные тёмные волосы хлестнули по воде, и корабль будто утонул в движении. Они поднимались слишком быстро - скользили по бортам, по канатам, по самому корпусу, будто море продолжало держать их даже здесь, в воздухе. — Справа! — крикнул Поттер, резко разворачиваясь. Красный луч сорвался с его палочки, ударил одну из русалок в грудь, но за ней уже поднимались другие. Римус вскинул палочку следом — Диффиндо! Воздух прорезала серебристая вспышка, канат у самого борта резко дёрнулся, сбивая сразу двух существ обратно вниз, но новые пальцы уже цеплялись за палубу. Дарёна отшатнулась, когда русалка оказалась прямо перед ней. Существо двигалось рвано, почти по-звериному, и при этом улыбалось - широко, неестественно, будто всё происходящее приносило ему удовольствие. Пение больше не было красивым. Теперь оно звучало голодно. Палуба уже превратилась в хаос. Русалки лезли через борта, цеплялись за снасти, скользили между людьми. Одна сорвалась прямо сверху, с канатов, и Влас закричал, когда длинные пальцы вцепились ему в шею. Громов вскинул руку. Воздух вокруг кольца загудел низко и тяжело. Ударная волна прошла по палубе, как таран, сметая сразу нескольких существ обратно в море, но корабль от этого только сильнее качнуло. Свет внутри канатов вспыхнул ярче. — Они жрут магию корабля! — выкрикнул Прекрасный, впервые за всё время повысив голос. И будто услышав это, русалки полезли ещё яростнее. Пение стало резче. Теперь оно больше напоминало крик. Велена едва удержалась на ногах, хватаясь за мокрую канат, и в этот момент увидела, как одна из русалок уже почти добралась до Мирослава Велесовича. Он всё ещё стоял у штурвала, слишком спокойно для этого хаоса. Русалка прыгнула, и только тогда он поднял руку. Кольцо на его пальце вспыхнуло серебром так ярко, что на мгновение молнии вокруг будто погасли. Нити сорвались вперёд мгновенно, толстые, живые, похожие на раскалённые трещины света. Они ударили по палубе, разошлись вдоль бортов и резко натянулись, проходя через весь корабль. Русалки закричали одновременно. Море под ними вздрогнуло. — Назад, — произнёс Велесович тихо. И это прозвучало не как приказ человеку. Как приказ морю. Серебряные нити резко дёрнулись вверх. Всех русалок, что были на корабле, сорвало одновременно. Их буквально выдернуло обратно за борта - с визгом, с мокрым треском, с плеском воды, будто сама магия корабля отказалась держать их на себе. Последняя ударилась о мачту прежде, чем исчезнуть внизу. Пение оборвалось. Корабль тяжело качнулся ещё раз, и только тогда шторм начал стихать неестественно быстро. Ветер ослаб первым. Потом море вдруг стало слишком ровным, слишком тихим, словно вся ярость секунду назад была лишь вспышкой. Даже волны теперь двигались медленно и тяжело. Сириус, тяжело дыша, перегнулся через борт, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу. Несколько секунд он молчал, потом медленно выпрямился. — У нас, кажется… настоящие проблемы, — произнёс он тихо. Велена шагнула ближе к борту раньше, чем успела подумать. Сначала она не поняла, что именно видит. Море под кораблём больше не двигалось волнами. Поверхность воды медленно расходилась в стороны длинной, тёмной полосой, будто под ней что-то шло - огромное, слишком огромное для живого существа. Линия тянулась дальше, чем хватало взгляда, исчезая в чёрной воде впереди корабля. А потом море поднялось. Тёмная, покрытая мокрой чешуёй дуга медленно показалась из глубины, и на мгновение стало невозможно понять её размеры - сознание просто отказывалось складывать их во что-то реальное. Она уходила под воду с обеих сторон корабля, продолжаясь дальше, дальше, будто само море изгибалось вокруг них. Кто-то рядом выдохнул ругательство. Змей двигался медленно. И именно это пугало сильнее всего. Не было ни ярости, ни спешки , только тяжёлая, древняя уверенность существа, которому не нужно торопиться, потому что всё вокруг уже принадлежит ему. Молния ударила где-то совсем близко, и тогда они увидели глаз. Огромный, тускло-золотой, мутный, как свет под толщей воды, он открылся рядом с кораблём так близко, что Велена увидела, как по поверхности зрачка стекает морская вода. Даже Громов замолчал. Змей двинулся. Море взорвалось вокруг корабля. Хвост ударил сбоку раньше, чем кто-то успел закричать. Удар был чудовищным. Корабль швырнуло в сторону так резко, что часть учеников буквально сорвало с ног. Дерево затрещало, одна из мачт опасно накренилась, а свет внутри канатов вспыхнул рвано, будто сама магия корабля вскрикнула от напряжения. Поттер врезался плечом в борт, едва удержав палочку. — Протего максима! Золотой щит вспыхнул вдоль левого борта почти одновременно с тем, как вторая волна ударила сверху. Он выдержал буквально секунду, потом треснул. Вода обрушилась на палубу. Дарёну сбило с ног, Римус успел поймать её за руку в последний момент, а впереди Муромец уже вцепился в канат обеими руками. — ДЕРЖАТЬСЯ! — проревел Громов. Змей снова поднялся из воды, на этот раз выше. Его голова показалась над морем медленно, тяжело, и от одного её размера внутри всё похолодело. Чешуя казалась чёрной, пока по ней не проходили молнии , тогда она вспыхивала тёмно-зелёным, как мокрый камень на глубине. Вода стекала с огромных клыков потоками. Корабль просел ещё ниже, свет в канатах начал гаснуть. Серебряные прожилки внутри них теперь вспыхивали с перебоями, будто дыхание становилось слабее. — Он тянет нас вниз! — крикнул Прекрасный, пытаясь перекрыть ветер. Велесович резко поднял голову, и впервые за всё время в его лице мелькнуло что-то похожее на настоящее напряжение. Он оглядел палубу один раз - канаты, шторм, змея, почти погасший свет внутри канатов. — К КАНАТАМ! — голос его ударил по палубе так резко, что все замерли. — ЖИВО! Всем держать веревки! — крикнул он уже громче, вскидывая руку. — Влейте силу в корабль! И в этот раз не было ни споров, ни растерянности. Все четырнадцать одновременно рванулись к канатам. Кто-то хватался за снасти руками, кто-то прижимал к ним кольца, кто-то касался древних волокон палочкой, почти не понимая, что делает, но кораблю этого оказалось достаточно. Магия ударила в канаты сразу со всех сторон. Красный свет Ярилы вспыхнул вдоль мокрых канатов, холодное синее свечение Перуна прошло следом, зелёные нити Велеса вплелись между ними, золотые вспышки палочек Хогвартса прорезали серебро, и всё это мгновенно растеклось по кораблю, уходя в мачты, в борта, в само дерево палубы. И корабль ответил. Глубоко. Тяжело. Словно что-то огромное проснулось внутри старого дерева. Свет вспыхнул сразу по всем канатам, и на мгновение показалось, будто весь летучий корабль светится изнутри живыми прожилками, натянутыми от носа до самой кормы. Канаты задрожали под руками, принимая силу, пропуская её сквозь себя, и воздух вокруг загудел так низко, что звук ощущался уже не ушами - грудной клеткой. Змей двинулся снова. На этот раз прямо на них. — ЕЩЁ! — рявкнул Велесович. Кольца вспыхнули ярче. Воздух вокруг корабля дрогнул, и летучий корабль рванул вверх. Рывок оказался таким резким, что у Велены на мгновение пропало ощущение земли , точнее, палубы , под ногами. Воздух вокруг взвыл, канаты натянулись до предела, и серебряный свет внутри них вспыхнул так ярко, что на несколько секунд шторм вокруг стал почти белым. Волны внизу резко провалились куда-то вниз, будто море само не ожидало этого движения. Змей ударил следом. Огромная голова метнулась вверх с неожиданной для таких размеров скоростью, и вода вокруг неё взорвалась чёрными брызгами. Клыки сомкнулись там, где корабль был мгновение назад. Не хватило совсем немного. Хвост ударил снизу, палубу выгнуло так, что Велена услышала треск дерева прямо под собой. — Держите магию! — крикнул Дамблдор. Его голос едва пробивался сквозь ветер, но палочка в его руке уже светилась почти ослепительно. Золотые линии расходились по воздуху, вплетаясь в серебряное сияние снастей, и корабль под ними отвечал тяжёлым гулом, который чувствовался даже в костях. Велена вцепилась в канат сильнее. Под ладонью он больше не ощущался верёвкой. Что-то внутри него двигалось. Магия текла сквозь волокна густо, горячо, и вместе с ней корабль будто втягивал силу прямо из них, из рук, из колец, из самих голосов вокруг. Муромец стоял напротив, удерживая канат обеими руками. Красный свет от его кольца уже расходился по рукавам кафтана, отражаясь на мокрой коже, и выражение лица у него было такое, будто он не держал корабль, а боролся с ним, заставляя подняться выше. Рядом Прекрасный стиснул зубы, почти побледнев. Его зелёное свечение шло ровнее остальных, тонкими линиями растекаясь по канатам, словно он не вливал силу, а направлял её, удерживая весь поток от распада. Бессмертный вообще не двигался. Только его кольцо горело холодным синим светом, и от этого света воздух рядом с ним казался ледяным даже посреди шторма. Корабль поднимался всё выше. Море внизу уже не выглядело водой , только чёрной, движущейся глубиной, вспарываемой молниями. Но Змей не отставал, он двигался под ними. Огромное тело скользило сквозь шторм, поднимаясь вместе с кораблём так, будто воздух и вода для него ничего не значили. Время от времени под облаками мелькали кольца его спины, слишком длинные, чтобы видеть начало или конец. — Он идёт за нами, — выдохнул Дамблдор. — Я вижу! — рявкнул Громов. Новая вспышка молнии ударила прямо перед носом корабля. На секунду всё осветилось ослепительно ярко, и в этом свете Велена увидела, как Змей раскрывает пасть. Внутри была темнота, глубокая, шевелящаяся, словно внутри его глотки двигалось само море. — ВВЕРХ! — крикнул Велесович. Серебряные нити от его кольца резко натянулись вдоль всей палубы, корабль содрогнулся, и потом начал подниматься почти вертикально. Корабль взмыл вверх так резко, что шторм на мгновение остался внизу. Не исчез, просто оказался дальше. Ветер всё ещё рвал паруса, снасти дрожали от напряжения, серебряный свет внутри канатов вспыхивал почти ослепительно, но море больше не било в борта. Теперь оно лежало под ними, огромное, чёрное, рассечённое молниями. Змей ударил ещё раз. Гигантское тело вырвалось из облаков снизу, почти доставая до корабля, и на секунду Велена увидела его целиком - бесконечные кольца тёмной чешуи, мокрый блеск огромных рёбер вдоль спины, пасть, внутри которой двигалась сама глубина. Но корабль был быстрее. Серебряные нити вдоль палубы вспыхнули разом, словно отвечая друг другу, и летучий корабль рванул ещё выше, прямо сквозь тучи. Холодный влажный туман ударил в лицо, ветер взвыл где-то совсем рядом, и несколько секунд они видели только облака - плотные, светящиеся изнутри молниями. Корабль вылетел наверх и мир резко стих, будто кто-то одним движением отрезал весь шум шторма. Ветер всё ещё дышал в парусах, но уже спокойно, глубоко. Канаты медленно гасли, серебряное свечение внутри них становилось мягче, ровнее, а над головой впервые за всё время открылось небо. Настоящее. Тёмное, ночное, усыпанное звёздами. После рёва моря тишина казалась почти невозможной. Громов тяжело опустил руку, наконец отпуская кольцо, и шумно выдохнул сквозь зубы. Кто-то всё ещё держал палочку или кольцо наготове, хотя уже было ясно , что Змей не поднялся следом. Только где-то далеко внизу, под облаками, ещё двигалась тьма. Мирослав Велесович медленно подошёл к борту. Серебряные нити от его кольца уже почти исчезли, растворяясь в дереве корабля, но взгляд оставался напряжённым. Он смотрел вниз, туда, где тучи начинали расходиться. Сначала Велена увидела только свет. Слабый, холодный, будто лунное отражение на воде. Потом облака разошлись ещё сильнее, и внизу показалась земля. Остров возник из тумана так тихо, будто всё это время просто ждал под облаками, скрытый морем и ночью. Тёмный берег тянулся вдоль чёрной воды, дальше поднимался густой лес, слишком плотный даже отсюда, а где-то в глубине острова мерцал бледный серебристый свет. Туман медленно ползал между деревьями, живой, текучий, и даже с такой высоты Велена почувствовала, как от одного взгляда на остров внутри становится холодно. Не потому что это место казалось пустым. Оно смотрело в ответ. И только когда корабль подошёл ближе, сквозь туман начали проступать очертания развалин. Сначала Велена приняла их за скалы. Слишком огромными они казались для чего-то созданного людьми. Но потом молния далеко внизу коротко осветила остров, и стало видно стены, полуразрушенные, тёмные, уходящие в лес, словно само царство медленно поглощалось землёй. Башни поднимались над кронами деревьев обломанными силуэтами. Где-то ещё держались арки, где-то среди зарослей виднелись остатки широких лестниц, спускавшихся к воде, теперь разбитых и перекошенных, будто море годами пыталось утащить их обратно в глубину. Огромные каменные своды чернели среди тумана, и даже отсюда было видно, что когда-то это место строили не как крепость, а как столицу. Как что-то, что должно было стоять вечно. Но теперь остров выглядел так, будто время здесь пошло иначе. Лес прорастал сквозь дворцы, корни раскалывали камень, в некоторых башнях не было верхушек, будто их не разрушили, а стёрли. В самом центре острова, дальше остальных руин, поднималось нечто настолько огромное, что взгляд цеплялся за него сразу. Тёмный силуэт дуба. Даже отсюда было видно, насколько он старый. Его ветви уходили над островом почти как отдельный лес, а среди них тускло мерцало золото - тонкие отблески цепей, уходящих в туман. На палубе стало тихо. Велена медленно перевела взгляд в сторону, и только сейчас заметила Тихомира Баюновича. Во время шторма он почти не попадался ей на глаза, растворяясь среди хаоса так естественно, что сознание словно само переставало его замечать. Теперь он стоял чуть в стороне от остальных, у самого борта, положив ладонь на мокрое дерево, и спокойно смотрел на Буян. Туман внизу отражался в его жёлтых глазах тусклым золотом. Уголок его рта едва заметно дрогнул, а потом он очень тихо произнёс что-то себе под нос. Велена не расслышала слов, но в тот же момент где-то далеко на острове, среди развалин, словно в ответ, вспыхнул слабый золотистый свет. И сразу погас. .