в объективе твоего страха

Пентхаус на пятидесятом этаже небоскреба в центре города был полной противоположностью поместью Сонхуна. Здесь не было тяжелого бархата, антиквариата и запаха старого дерева. Только стекло, холодный мрамор, хром и стерильная чистота. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной мегаполис, который казался отсюда лишь россыпью безжизненных огней. Джей лично занес Сону в спальню. Он вызвал частного врача, который обработал ожоги на руках Сону и сделал ему несколько уколов. — Ему нужен покой, — тихо сказал врач, собирая инструменты. — Сильное истощение и шок. — Он получит всё, что ему нужно, — ответил Джей, не сводя глаз с Сону, который лежал на огромной кровати, утопая в белоснежных простынях. Когда врач ушел, Джей сел на край кровати. Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Внутри на черном ложе сияла тонкая, изысканная полоска платины. Это был не просто чокер — это было ювелирное изделие, инкрустированное мелкими прозрачными бриллиантами. — Сонхун был груб, — прошептал Джей, аккуратно приподнимая голову Сону. — Он использовал кожу и цепи, потому что он дикарь. Я же ценю эстетику. Он застегнул замок. Металл был ледяным, и Сону вздрогнул, открывая глаза. Его взгляд был тусклым, лишенным воли. — Джей... зачем? — едва слышно спросил он. — Почему ты не мог просто оставить меня в покое? Ты ведь богаче всех, у тебя есть всё... — У меня не было тебя, — Джей провел большим пальцем по нижней губе Сону. — Ты — единственное, что нельзя было просто купить. Тебя нужно было завоевать. Ты думаешь, я злой? Нет, Сону. Я — спаситель. Ты ведь сам прыгнул в мои руки там, на дороге. Ты сам выбрал меня. — У меня не было выбора! — в голосе Сону на мгновение проснулась былая искра. — Выбор есть всегда, — улыбнулся Джей. — Ты мог остаться в огне. Но ты хотел жить. И теперь ты будешь жить по моим правилам. Ты не будешь заперт в подвале, Сону. Ты будешь ходить со мной на приемы, ты будешь носить лучшую одежду, ты будешь моей гордостью. Но ты никогда, слышишь? Никогда не покинешь этот этаж без моего разрешения. Джей встал и подошел к окну, глядя на город. — Знаешь, что самое забавное? Полиция считает тебя погибшим в том пожаре. Сонхун тоже официально мертв. Останки, найденные в доме, опознать невозможно, но по документам — там был ты и он. Для мира Ким Сону больше не существует. Сону почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Сонхун лишил его свободы, но Джей лишил его самого имени, его истории, его права на существование в обществе. — Теперь ты — мой секрет, — Джей обернулся, и его глаза блеснули торжеством. — Моя прекрасная птица в золотой... точнее, в платиновой клетке. Дни слились в бесконечную череду роскоши и изоляции. Сону восстанавливался физически, но его душа превращалась в пустыню. Джей был внимателен, дарил подарки, заставлял его обедать с ним под классическую музыку, но каждый раз, когда Сону подходил к входной двери, он обнаруживал, что сканер отпечатков пальцев не узнает его. Прошла неделя. Однажды вечером, когда Джей задержался на работе, Сону сидел в гостиной, глядя на экран телевизора без звука. Вдруг на его телефон — новый, подаренный Джеем, в котором был только один номер — пришло уведомление. Это была ссылка на закрытую трансляцию. Сону нажал на нее. Экран телефона заполнили помехи, а затем появилось изображение. Это была темная комната, освещенная лишь одной лампой. В кресле сидел человек. Его лицо было скрыто бинтами, видны были только глаза — холодные, серые, полные безумной жажды мести. Человек медленно поднял руку и прижал палец к губам. — Сону-я... — прохрипел голос, который Сону узнал бы из тысячи. Голос, который должен был навсегда умолкнуть в пламени. — Ты ведь не думал, что я оставлю тебя ему? Огонь не убивает демонов, Сону. Он их только закаляет. Сону выронил телефон. Сонхун был жив. И он шел за ним.