Школа зверей

Глава 19. Хобби Кайла Кайл Линкс рос в мире, где всё было заранее расписано. Он был единственным сыном и наследником огромной межзвёздной корпорации, занимающейся производством высокотехнологичных систем жизнеобеспечения. С самого детства его окружали лучшие учителя, частные репетиторы и строгие наставники. Он знал три языка, умел вести переговоры, разбирался в корпоративном праве и финансовых потоках лучше многих взрослых. Родители никогда не скрывали, чего от него ждут: после окончания элитной академии — достойная партия из хорошей семьи, брак, наследники, а потом — плавный переход к управлению семейным бизнесом. Кайл никогда не спорил. Он был послушным, дисциплинированным, идеальным сыном. В глубине души он даже верил, что именно такой жизни он и хочет. Спокойной. Предсказуемой. Правильной. А потом в его жизни появилась академия Астерион. Когда он впервые поднялся по её каменным ступеням, привычный мир дал первую трещину. Здесь были они — стипендиаты. Красивые юноши с мягкими, чувствительными телами и розовыми, всегда чуть влажными, слегка приоткрытыми входами. Они были открыты. Доступны. Готовы. Можно было остановить любого из них посреди коридора — и уже через несколько минут он стоял на коленях в пустом классе или наклонялся над партой, тихо стонал и принимал тебя так глубоко, как только мог. Никто не удивлялся. Никто не осуждал. Это было просто частью жизни «Астерион» — тихой, естественной и совершенно нормальной. Первый раз у Кайла случился со стипендиантом по имени Лулу. Белый кот с пушистым хвостом и большими голубыми глазами. Кайл заметил его в коридоре после занятий. Просто подошёл. Не сказал ни слова. Лулу посмотрел на него, чуть улыбнулся и кивнул, будто это было совершенно обычным делом. Они зашли в ближайший пустой класс. Лулу закрыл дверь, подошёл к первой парте, привычным движением расстегнул и спустил брюки вместе с нижним бельём вниз. Потом нагнулся, и руками раздвинул свои пухлые, мягкие ягодицы в стороны. Белый пушистый хвост приподнялся вверх, полностью открывая вид. Розовый, слегка влажный вход сократился под взглядом Кайла — красиво, непристойно, маняще. — Ты сегодня третий, — тихо сказал Лулу, не оборачиваясь. — Поэтому можно без подготовки. Внутри уже мокро. Кайл стоял как вкопанный. Он никогда не видел ничего подобного. Никогда не думал, что кто-то может быть настолько… открытым. Доступным. Готовым. Розовый вход пульсировал прямо у него перед глазами, и Кайл почувствовал, как внизу живота мгновенно стало горячо и тесно. Он подошёл ближе. Руки дрожали, когда он расстёгивал ремень. Когда он вошёл в Лулу — медленно, глубоко — белый кот только тихо вздохнул и чуть выгнул спину, принимая его. Кайл трахал его долго. Почти сорок минут. Он не мог остановиться. Каждый толчок отдавался в нём странным, почти болезненным удовольствием. Он кончал первый раз глубоко внутри, не выходя. Потом, через несколько минут, снова. Лулу не сопротивлялся. Только тихо стонал и шептал «ещё… можно ещё», пока Кайл заполнял его во второй, а потом и в третий раз. Когда Кайл наконец вышел, из Лулу медленно потекла его сперма. Белый кот остался стоять, опираясь о парту, тяжело дыша. — Это был твой первый раз? — тихо спросил он, глядя на Кайла через плечо. Кайл молча кивнул. Лулу улыбнулся — мягко, почти нежно. — Тогда… хочешь сделать фото на память? Чтобы запомнить свой первый раз. Эти слова открыли дверь. Кайл не помнил, как достал терминал. Не помнил, как сделал первый снимок — крупно, только ягодицы Лулу, только розовый, слегка зияющий вход, из которого медленно вытекало его семя. Но он запомнил, как в тот момент внутри него что-то щёлкнуло. С тех пор у него появилось новое хобби. Он начал собирать фотографии. Не просто фотографии. Он делал их сам — всегда сам и всегда очень близко. Крупным планом, почти интимно. Только ягодицы. Только открытый, использованный вход — розовый, влажный, чуть зияющий после него. Только густая, тягучая сперма, которая медленно вытекала из него, оставляя блестящие дорожки. Он любил ловить на снимках отпечатки пальцев на коже, красные следы от засосов, лёгкую припухлость. Особенно ему нравились те моменты, когда отверстие становилось ярко-красным и отёкшим. Когда из него вытекало сразу несколько порций — его и чужая, смешанные в одну густую, медленную струйку. Он мог кончить, просто листая свою коллекцию на планшете в темноте своей комнаты. Один вид широко открытого, блестящего входа заставлял его дрожать и кончать без единого прикосновения к себе. Кайл понимал, что это не самое здоровое хобби. Он понимал, что это уже одержимость. Но остановиться не мог. Сейчас Кайл сидел в своей комнате в элитном особняке на окраине города. За окном шёл дождь. В комнате было темно — только мягкий свет планшета освещал его лицо. Он лежал на кровати, полностью одетый, и медленно водил пальцами по экрану. Десятки фотографий. Он мог узнать каждого стипендианта только по форме ягодиц и по тому, как выглядел их вход после использования. Вот эти маленькие, аккуратные ягодицы с маленькой родинкой слева — это Алекс. Он всегда сильно сжимался в начале, а потом расслаблялся и начинал тихо всхлипывать. Вот эти пышные и мягкие формы — Лулу. Его вход всегда оставался красивым даже после нескольких раз подряд. Розовый, почти невинный на вид, но такой жадный. Кайл продолжал листать. Пальцы слегка дрожали. И остановился. Это фото он смотрел дольше всех. Белые ягодицы. Нежные, слегка округлые, с заметными красными следами пальцев на правой и свежими засосами на левой. Кожа была немного влажной, блестящей. Между ягодиц — огромная, хорошо растянутая дыра. Красная, опухшая, с мягкими, расслабленными краями. Она была открыта невероятно широко — не в состоянии закрыться после долгого использования. Внутри и вокруг всё было густо залито белым, густым, блестящим семенем. Несколько тяжёлых капель медленно стекали вниз по коже, оставляя длинные блестящие дорожки. Дыра слегка сокращалась на фото, выталкивая очередную порцию, и это движение было снято так чётко, что казалось живым. Кайл смотрел на это фото очень долго. Пальцы лежали на экране, но он не листал дальше. Это был Рашель. Дракон с серо-голубыми волосами и маленькими серебристыми рожками. Тот самый стипендиат, которого вчера весь класс трахал по очереди на его же парте. Кайл провёл пальцем по экрану — медленно, почти ласково, по контуру этой огромной, блестящей дыры. — …Рашель, — тихо произнёс он. В груди стало тепло и тесно одновременно. Он знал, что это уже не просто хобби. Не просто коллекция. Это фото было особенным. Самым красивым. Самым… сокровенным. Кайл тихо выдохнул и закрыл глаза, прижимая планшет к груди. Он знал, что это хобби — не самое нормальное. Понимал, что если родители когда-нибудь узнают… Но уже не мог остановиться. Особенно теперь, когда в его коллекции появилось это фото. Самое красивое. Самое любимое.