Сердце демона тоже бьётся

Ещё немного поискав, они вышли к шкафу, у верха которого кто-то копошился. Оба мужчины задрали головы и остановились, но никого не разглядели. Вскоре, видно, заметив застывшие внизу фигуры, этот кто-то и заговорил: — А-Нань? — Голос был Лао Мэйсю. — Лови! И сверху полетела книга. Хуа Бинань, сорвавшись с места, её поймал. Дама медленно стала спускаться по лестнице, и стража её впервые рядом видно не было. Цзян Си аккуратно забрал книгу из руки Ханьлиня и осмотрел: — Отыскали что-то нужное? — Не для Вас, — с ноткой язвительности ответила Лао Мэйсю, спрыгнула с последних ступенек и вырвала книжку из рук Главы. В его взгляде поднялась волна ярости, правда, скоро схлынувшая. Пока в планах ссориться с семьёй Хуа Бинаня у Цзян Си не было. Лао Мэйсю же открыла на середине свою находку и с хрустом вырвала из неё страницу. — Вы что творите?! Планы резко изменились. Цзян Си вскипел, без разгона эмоции выстрелили до возможного пика, будто он сам совсем недавно не истреблял книгу за книгой. Дама окинула его холодным и равнодушным взглядом: — Чего орать-то… — Это собственность ордена Гуюэе! Какое Вы право имеете портить… — Знаете что?.. Я тоже когда-то была собственностью ордена Гуюэе, так что помолчите. Тем более это явно то, на что у меня есть права. — Лао Мэйсю повернулась к Хуа Бинаню и вручила ему вырванную страницу: — Здесь о твоей матери… Гнев Цзян Си немного схлынул, но раздражение прошло не окончательно. Дама со всем её неуважением и дерзостью вызывала столько отрицательных эмоций, что просто так бросать это было нельзя. Да и оставлять последнее слово за ней уж совсем не хотелось. — Я понимаю Ваши чувства… — начал Цзян Си, стараясь говорить как можно спокойнее, — но в следующий раз постарайтесь спросить меня, можно ли портить моё имущество. Или хотя бы предупредите, если уж это касается лично Вас или Вашей семьи… — Не собираюсь я перед Вами отчитываться. Вы вообще кто такой, чтоб я предупреждала Вас о чём-то или спрашивала дозволения? Сами себя слышите? — Я Глава ордена… — Вы человек. Этим всё сказано. — В Вас тоже есть человеческая кровь… — Нет, Вы в корне неправильно мыслите… во мне есть кровь демоническая. И это ставит меня выше всех людей разом. Поэтому плевать мне, Глава Вы или хоть Император… для меня Вы — низшее существо. Хуа Бинань, отчаянно раз за разом перечитывавший скудный набор иероглифов, вдруг оторвался от своего занятия и посмотрел на Лао Мэйсю. Пустой взгляд не успел наполниться эмоциями; в стороне прозвучал рассерженный голос Цзян Си: — Я б сказал… да промолчу. — Боишься? — хмыкнула дама, ухмыляясь. — Если не хочешь говорить только из-за моего присутствия, можешь не принимать меня во внимание, — Хуа Бинань встретился с Цзян Си глазами, — я не возьму сказанное на свой счёт. Цзян Си тут же глянул на Лао Мэйсю, улыбка которой поубавилась: — Странно, что такие высшие существа, как вы… оказались в рабстве у, как Вы говорите, низших. Что-то Ваша кровь Вам не особо помогла… — Да как ты смеешь?! — Дама от услышанного чуть не подавилась воздухом и гневно развернулась к племяннику, не понижая тона: — Нань! И ты ничего ему не скажешь?! — А что я должен ему сказать? — Хуа Бинань и бровью не повёл. — Он прав, тётушка. Не знаю, откуда в Вас взялась такая спесь и с чего Вы решили, что находитесь выше других… но грубить Вы начали первой. — Грубить? Я лишь указала ему на его место. Посмотрю, как он заговорит, если окажется прикованным цепями к стене… — Я бы попросил не переходить на завуалированные угрозы. — Да кого ты защищаешь?! Какой-то человек только что оскорбил твою семью! — Семью? — Хуа Бинань ядовито усмехнулся. — Госпожа Лао, а где Вы и Ваше могущество были, когда я защищал _нашу_ семью? Когда пытался сделать хоть что-то? Смею напомнить: Вы сидели в тепле и комфорте, раздевались перед «низшим существом», которое Вас не то что за человека не считало… даже за женщину. Вы были вещью низшего существа. И что-то не качали перед ним права… — Ты… — Лао Мэйсю не сразу нашлась, что ответить, — ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Вспомни, что творил его орден! Я, твоя мать… — Не смейте. Не смейте использовать её как аргумент. Она, в отличие от Вас, многое сделала. А Цзян Си, чтоб Вы знали, остановил… — Это всё остановила твоя мать. — Сомневаюсь, что если бы уважаемый Глава отдал приказ найти сбежавших прекрасных костяных бабочек, то его бы посмели ослушаться… Да и, если забыли, сбежать тогда удалось не всем. Цзян Си прокашлялся. И в проходе между шкафами показался Пань Эйнгуо: — Чего это вы ругаетесь? А ну, успокоились… не пристало родственникам цапаться, как кошке с собакой. — Мы не ругаемся, — холодно отрезала Лао Мэйсю и поспешила удалиться. Хуа Бинань покрутил в руке страницу и тоже ушёл, но в другом направлении. Его дядя остался один на один с Цзян Си, не решившимся последовать за Ханьлинем. Пань Эйнгуо медленно подошёл к нему и по-отечески положил руку на его плечо, улыбнувшись: — Идите, Уважаемый Глава Цзян… идите. — Куда? — За ним, куда ж ещё. Цзян Си непонимающе посмотрел в старческие глаза, отдающие неприкрытой заботой и лёгкой тревогой. Пань Эйнгуо расплылся в улыбке и покачал головой: — Неужто думали, что такие скрытные? Хотя до момента, когда я услышал, как наш Нань ссорится с Сяо-Мэйсю, были ещё сомнения… теперь уж нет. Ну идите, идите… — Мне кажется, он не настроен на разговор… — А Вас никто говорить и не заставляет. Так, постойте рядом. Покажите ему, что он не зря за Вас вступился… Большие руки Пань Эйнгуо мягко подтолкнули Главу в том направлении, куда ушёл Хуа Бинань. Цзян Си неуверенно зашагал вперёд. Старик был прав, оставаться на месте — плохая идея. Наверное, говорить что-то и не лучше, но признательность можно выразить и по-другому. А выразить её обязательно нужно. В голове кружилось множество мыслей, нерадостных, увы, оказывалось больше. Семья вскоре найденного Хуа Бинаня оставляла двоякое послевкусие. Лао Мэйсю представила себя как твёрдую, но совершенно глупую женщину. По крайней мере, так думал Цзян Си. И даже со всей её глупостью она вряд ли не догадалась насчёт того, что так быстро понял Пань Эйнгуо, неожиданно производящий впечатление очень хорошего человека. Мало кто мог бы похвастаться такой оценкой со стороны Главы Гуюэе. Люди годами старались добиться его расположения, но получали только снисходительные взгляды и деловитые ответы, редко замечали за ним заинтересованность, даже самую малую, даже ради приличия. Цзян Си не любил угождать чьим-то желаниям и потакать чужому эго, ценил только своё. Иногда разве что шёл на уступки, но лишь для того, чтоб впоследствии получить куда больше потраченного. У него были свои расценки. Для улыбок, заинтересованности, внимательности, доброжелательности и прочего, что по обыкновению в обществе проявляют за бесплатно. Цзян Си из всего извлекал выгоду и не играл себе в убыток. В игре с Хуа Бинанем он проиграл. Тот стоял и смотрел в середину полки, явно не пытаясь вернуться к задаче найти что-то, что должно было им помочь. Цзян Си медленно подошёл к нему и встал рядом. Хуа Бинань повернулся только спустя несколько секунд; взгляд у него был пустой и странным образом виноватый, встретился со взглядом Цзян Си и опустился в пол. Глава молча обнял Ханьлиня и вздохнул. Они тихо простояли так, не считая времени, пока где-то в глубине библиотеки не раздались голоса. — Пойдём? — предложил Цзян Си. — Придётся. — Не хочешь? — Честно говоря, уже не очень… — Извини. — Тебе не за что извиняться… идём. — Нет, погоди. Я не должен был её провоцировать. И говорить то, что сказал… Я не думаю так и не имел этого в виду, она просто… — Я знаю, — Хуа Бинань поднял глаза и улыбнулся, — знаю. Знаю, что иногда ты слишком сильно злишься и говоришь на эмоциях. Знаю, что Лао Мэйсю вывела тебя и, по всей видимости, сделала это нарочно, думая, что я встану на её сторону. Знаю, что, не будь меня рядом, вы бы вообще не заговорили… и она бы, наверное, не стала вырывать эту страницу… В общем, если так посудить, то виноват я. — Ты точно не виноват. — А это уже и не так важно… Идём, я надеюсь, что она не станет больше никого провоцировать. — Не ругайся с ней больше… не из-за меня. Я не хочу быть причиной твоих ссор с семьёй. — Да какая ж это семья, если готовы взъесться друг на друга из-за пустяков… — Хуа Бинань выпутался из объятий и за руку утянул Цзян Си в сторону голосов. Те звучали далеко и вполне спокойно, но, подкреплённые эхом, разносились по всей библиотеке. Идти до них пришлось даже дольше, чем казалось. Компания медленно собиралась, Пань Эйнгуо уже сидел на полу и что-то рассматривал. Рядом с ним, сложив руки на груди, стояла Лао Мэйсю, за ней — её страж, державший по меньшей мере пару десятков книг, стопка которых скрывала его лицо и грозилась в любую секунду упасть. Бао Циюнь стоял по другую сторону от старика и тоже держал книги, но уже поменьше. Один из Мэй Ханьсюэ, как завидел приближающиеся фигуры, двинулся к ним навстречу: — Я рассказал Вашему дяде некоторые подробности о случившемся в поле… Вы оказались правы: сходство между детьми и правда есть. По тону и манере речи стало ясно, что говорил старший из близнецов. — Это было очевидно, — ответил Хуа Бинань, — вряд ли тот ребёнок был человеком. Но, честно говоря, я не думал, что они правда связаны… сказал ради того, чтоб вас не отстранили от беседы. Единственное сходство на моей памяти — оба ребёнка были детьми… — И всё же, видимо, есть и другие… — Значит, не зря сказал. Мэй Ханьсюэ кратко кивнул. Воздух тяжелел, напряжение обстановки чувствовалось ещё издалека. — Всё плохо? — уточнил Цзян Си, когда они наконец подошли достаточно близко к внимательно читавшему старые записи Пань Эйнгуо. — Боюсь, что да… но всё не могу понять, как же так вышло… Если у меня было ещё какое-то объяснение, когда дело касалось рода прекрасных костяных бабочек, то сейчас… сейчас я в растерянности. — А какое было то объяснение? — поинтересовался Хуа Бинань. — Наипростейшее… всё же ребёнок испробовал крови своей матери. До того момента у нас не было никакой информации, как такое влияет на ваш род. Вот я и подумал… а потом нашли других детей. Почему и не стал поспешно делать выводов снова. Вот, взгляни… — Старик прокряхтел и поднялся с пола, протягивая племяннику книгу. Хуа Бинань вчитался и вернул записи, после чего растёр глаза: — Не вижу связи между… этим… и детьми. — А она есть! — с восторгом заключил Пань Эйнгуо. — Понимаешь ли, это вот, — он ткнул в книгу, — это отчёт о происходившем с теми, кто давным-давно проводил некоторые эксперименты. Я то и искал, но не мог вам объяснить, потому что точно не помнил, что то были за эксперименты… В общем, прекратили их как раз-таки из-за опасности. В общество не вынесли. Я только слышал, что в то время зараза какая-то пошла, и остановили вообще все исследования, пока с ней не разберутся… а вон оно как! Не из-за заразы лавочку-то прикрыли, а потому что наткнулись на что-то небезопасное, испугались… Мы тут нашли ещё со времён своих экспериментов… — Я взгляну? — Хуа Бинань было двинулся вперёд, но Пань Эйнгуо его задержал, обняв за плечи. — Уверен? Может, ну… не стоит тебе? — Почему? — Всё же это касается вашего рода… и эксперименты ставились над… ну… сам понимаешь. А ты уставший. Давайте прервёмся ненадолго, вы с уважаемым Главой отдохнёте, а после и засядем… — Дела давно минувших дней, — отмахнулся Хуа Бинань. — Пропустите, дядюшка, нужно разобраться с этим как можно раньше, раз всё так серьёзно. Пань Эйнгуо, всё ещё удерживавший Хуа Бинаня, убрал руки. Но едва тот успел двинуться, как другая рука легла на его плечо. Цзян Си в свою очередь подошёл сзади и не дал Ханьлиню добраться до книг: — Твой дядя прав. Нам всем стоит передохну́‌ть… давайте заберём всё и поднимемся уже. А после вместе этим займёмся. И если вдруг тебе окажется сложно переваривать эту информацию, я разберусь сам… Хуа Бинань повернул голову и кивнул. Спорить с Цзян Си смысла не имело, тем более если он решил открыто произносить такое. Первым ушёл Линь Линьюй, находившийся весь разговор в прострации и боявшийся проронить хоть звук. Мэй Ханьсюэ молча забрали часть книг из рук стража Лао Мэйсю и Бао Циюня и тоже двинулись к выходу. Им самим уже тошно было от библиотеки, а представлять, каково Цзян Си и Хуа Бинаню, они не хотели. Старик кивнул даме, и она, не оглянувшись, упорхнула, а сопровождающий её мужчина последовал за ней тенью. Мальчишка дождался, когда двинутся его Глава и Уважаемый Наставник, и только тогда сорвался с места. Бао Циюнь старался не привлекать к себе внимания, чтоб его не прогнали: тема разговоров не просто захватывала дух, а вовсе переворачивала всё внутри от волнения. Он гордился, что стал частью такой истории. Но, переоценив своё умение оставаться незаметным, побоялся, что все могут уйти и забыть о нём, оставив в библиотеке, потому на подходе к дверям крикнул: — Погодите, я тоже иду! — Ещё б ты не пошёл… — усмехнулся Хуа Бинань, останавливаясь и пропуская мальчишку вперёд. — Спасибо! — Бао Циюнь расцвёл в улыбке, протиснулся в щель и исчез во тьме коридора. Цзян Си уже подошёл к Чэнь Жуньгэ, заведя вновь разговор о починке. Мастер отвечал ему тихо и не особо уверенно. Хуа Бинань прислушался, улавливая обрывки фраз. Что-то не так оказалось с защитным механизмом, а не с самой дверью, потому ремонт затягивался. Ещё одна проблема на их голову… И ведь никак не уйти, не заперев библиотеку. Оставаться — тоже не вариант. — А можно будет закрыть дверь, а потом вновь открыть… вы же как-то это сделали, когда пришли? — устало спросил Цзян Си, явно желающий побыстрее добраться до дома, упасть в кровать и проспать несколько суток. — Можно… да вот со следующим таким насильным открытием, боюсь, мы ещё больше сломаем механизм, — ответил Чэнь Жуньгэ, вызвав тяжёлый вздох Главы. — И что? Потом никак не починить? — Да вот не уверен я… — Ханьлинь, — Цзян Си обернулся, — ты иди. Я подожду, пока господин Чэнь не закончит. — А в чём загвоздка? — Хуа Бинань подошёл поближе. — Да вот что-то спровоцировало замыкание… оно так и должно быть, да только в случае угрозы! А тут… эх, кто ж его знает. — Старик пожевал губы. — Уйдём пока отсюда. Уважаемый Глава Цзян, чтоб добраться до этой двери, немало пройти нужно. Вернёмся завтра, за это время ничего страшного не успеет случиться. — Хуа Бинань выразительно посмотрел в глаза Цзян Си, показывая этим взглядом всё, что не мог произнести вслух. И Цзян Си сдался. Согласился пока оставить дверь приоткрытой и вернуться следующим днём, чтоб закончить ремонт.