Сердце демона тоже бьётся

Лапа монстра слегка разжимается. Удивление? Страх? Человек ведь не может говорить в таком состоянии, с проколотым горлом, так громко и пронзительно. Таким уверенным голосом, почти пугающим. На секунду монстру кажется, что этот голос раздаётся у него в голове. Но почему? Он разжимает когти. Ши Мэй падает на землю. Этого промедления хватает, чтобы Мо Жань успел скомандовать: — Сейчас! И сотни заклинателей Пика Сышэн бросаются в атаку. За их Главу. За Мо Вэйюя. За Чу Ваньнина.

***

Сюэхуан устремился вперёд. Сотни пчёл вылетели из дома Главы Гуюэе и разнесли тревожную весть, а вместе с ней — приказ. На Пике Сышэн беда. Всех собрать и всем сообщить. Всем явиться туда как можно быстрее. Хуа Бинань потянул Цзян Си за рукав, указывая в смежном направлении, не в сторону Пика Сышэн. Поднебесную накрывала ночь. У дверей двух заклинателей из Гуюэе встретила Пань Юэли. Взволнованная, удивлённая. — Что случилось? — Она куталась в накидку. Хуа Бинань ей не ответил, спешно прошёл мимо неё в дом. Цзян Си неотрывно следовал за ним. Они нашли второго Монстра. Хуа Бинань уселся перед ним — перед свернувшимся в комочек существом, что ещё недавно выглядел как маленький мальчик. Теперь он юноша, почти ставший мужчиной. Он лежал на полу, перед кроватью, на которой спит его мать. Хуа Бинань достал кусочек ткани и сунул ему: — Найдёшь? Ты быстрее нас. Найди. Спаси. Пожалуйста. Он знает, что монстр быстрее. В округе Пика Сышэн нет ни единого болота. И даже дальше — очень вряд ли. До ближайшего — несколько дней пути по воздуху, а по земле — неделю. Если Монстр, ранивший Сюэ Мэна, добрался туда и обратно так быстро, то этот домчит до пика Сышэн так, словно тот находится в соседнем доме. Даже если будет медленнее, всё равно быстрее любого человека. И монстр, одарив Хуа Бинаня пронзительным взглядом, сорвался с места. Хуа Бинань не медлил, выбежал с Цзян Си из дома, запрыгнул на меч. Сюэхуан вновь поднялся в небо. Сверху уже не увидать движущейся по земле фигуры. Они летели на всей скорости, которую только можно развить на мече, пугая птиц и разгоняя облака. Вскоре догнали тучу, собранную из других совершенствующихся. Все ордены отправили людей — лучших людей и близких к ним по мастерству. Цзян Си заслонил Хуа Бинаня, пока тот закрывал тканями лицо.

***

Мо Жань бросается в бой всегда в одном направлении, не меняя позиции. И отступает, а потом вновь кидается вперёд, зная, что за его спиной без сознания лежит Чу Ваньнин. Люди бьются с монстром насмерть, не смея податься в бегство. Падают и поднимаются. Из-за туч выходит полная Луна, освещая землю белым. Цветом Смерти. Монстр чует Монстра. Подбирается, оставляя всех позади. Чувствует нужный запах. Того, кого приказано защищать. И запах опасный, враждебный, мешающийся с кровью. Одним уверенным, лёгким ударом монстр сносит толпу заклинателей. Они ему не помеха. Их мечи бьются о каменную кожу и ломаются. Путаются в пружинящих лесках шерсти и ломаются. Попадаются в лапы монстра и ломаются. Сталь его даже не щекочет. Божественные орудия — у кого они есть — помогают не больше. Их не так просто повредить, но этого не хватает, чтоб по-настоящему ранить монстра. Всё его тело — броня. Нет ни единого слабого места, в которое можно было бы ударить. Люди выбиваются из сил. Люди падают и не дышат. Их оттаскивают, прибывают новые. Битва тревожит тихую ночь. В округе не остаётся птиц и не поют цикады. Природа замирает. И только Луна бесстрастно принимает жертвы, укутывая их в белое покрывало своего света. Молчит ветер. Кричат клинки. И воет монстр. Не от боли и не от отчаяния. Воет он от задора, готовности убивать. Воет так, будто смеётся. Мо Вэйюй отступает, оборачивается. Позади группы нападающих стоит блокада из заклинателей. Они готовы в любой момент присоединиться к битве. За ними — раненые и лекари. Там же и Чу Ваньнин, неспособный подняться и вступить в бой. Круг наступления то сужается, то расширяется. Выдержка монстра не оставляет никаких надежд. Сколько уже минуло времени? Сколько часов они не могут его даже ранить, тем более схватить? И самое главное — что делать? Мо Жань умеет драться. И по справедливости может назвать себя одним из сильнейших ныне живущих заклинателей. Но он даже с помощью друзей и соратников сейчас не может сделать ровным счётом ничего. В одиночку он бы уже давно погиб. И почему-то кажется, что им крупно повезло — Чу Ваньнин ещё жив, Сюэ Мэн, хоть и на грани жизни и смерти, но тоже жив. И, возможно, даже сердце Ши Мэя ещё бьётся. Этого Мо Жань не знает наверняка. Но теперь в нём исчезают сомнения: в произошедшем сегодня его бывший соученик не виноват. А значит, прибыл он, может, и из корысти, но чтобы помочь. Среди ночи несётся тень, только глаза блестят, отражая яркими точками Луну. Монстр останавливается. На него наваливаются все одновременно. И он умело пользуется этим, разбрасывая смелых воинов по сторонам. Мо Жань поднимается на ноги, но впервые не бросается вперёд. Другие уже там, играют на смерть. И проигрывают. Но Мо Вэйюй оборачивается. Между редких деревьев слышится рычание. Не собачье, не волчье, не какое-либо ещё. Рычание, схожее лишь с теми звуками, что издаёт Монстр. И в то же мгновение, как заклинатель ловит эту мысль, перед ним показывается второй монстр. — Назад! — Голос разносится по округе. Не испуганно, но встревоженно. Их двое. Теперь их двое. К Пику Сышэн с разных сторон движутся тучи. — Назад! — громче вскрикивает Мо Жань. Линия обороны слушается беспрекословно. А вот ввязанные в бой заклинатели никак не могут отойти. Монстру плевать на крики людей. Он нападает, нещадно отбирая жизнь за жизнью. Мо Жань распахивает глаза, и успевая лишь проследить за тенью, бросившейся в центр бойни. Люди отлетают: кто отпрыгивает, кого отбрасывает, а кого оттаскивают другие. Монстр — тот, что поменьше, — вгрызается в лапу другого монстра. И отрывает её. Резким, точным движением, будто не раз уже так делал. Люди ошеломлённо замирают. Монстр — тот, что больше, — всё ещё стоит, вытянувшись в полный рост. Он взирает на маленького зверя у своих ног, готового броситься на любую другую конечность. И вновь её оторвать. — Ты ещё… кто?.. Интерес Монстра не утоляют. Зверь бросается на него. Он лишь чуть быстрее Монстра. И у взрослого на одну лапу меньше. Это шанс? Благословение Небес? Два хищника сцепились в битве, но ради чего? Чтоб потом одному из них достался весь хлев овец? Стоит помочь зверю? Или всё же отступить? Пока что не поздно. Пока монстр разбирается с этой шавкой, что бесстрашно бросается на него то с одной стороны, то с другой, молниеносно меняя позицию, избегает любого удара и не позволяет себя поймать. Зверёк, который уже никому не кажется монстром, будто тянет время. Он похож на щенка, защищающего свой дом, пока не явится хозяин. Но если это так, то кто его хозяин? Ради кого он тянет время? — Мо Жань! — по другую сторону битвы двух чудовищ звучит голос Мэй Ханьсюэ. Мо Вэйюй срывается с места, прорываясь в круг обороны, бегает глазами по темнеющим в ночи фигурам, цепляется за блондинистую макушку, подсвеченную Луной, поднимает руку. Мэй Ханьсюэ подбегает к нему. Заклинатели медленно оттесняют блокаду, стараясь отойти как можно дальше. — Я знаю, кто это. Сюда движется помощь. — Тон старшего близнеца несложно распознать. Серьёзный, быстрый. — Нас не оставили. — Кто? — спрашивает Мо Жань. — Гуюэе. Долго объяснять… помощь скоро будет здесь. Постарайтесь избежать новых жертв, но задержите его. Готовьтесь к быстрому отступлению. — Есть план? — Атакуем с воздуха. Сил должно хватить. Главное — будьте готовы отойти. Потом, если что, добьём на земле. Он ведь уже… — Мэй Ханьсюэ смотрит в сторону мечущихся из стороны в сторону чудовищ, — ранен? — Да. — Мо Жань кивает. — Тогда поднимай всех, кто может вам помочь, в воздух. Мы будем ждать команды. — Держитесь. Заклинатели устанавливают барьер. Правила боя меняются. Зверь нападает, а люди лишь сдерживают Монстра, когда зверь отступает. Таким образом до первых лучей солнца удаётся нанести Монстру ещё несколько ран. Барьер нужен не для защиты, а чтоб в момент общего отступления задержать Монстра хотя бы на несколько лишних мгновений. Как только Мэй Ханьсюэ подаст команду — все люди выйдут за барьер и сомкнут его до наименьшего радиуса вокруг Монстра. Заклинатели на земле бросят все силы на то, чтоб удержать его на одном месте. Те, кто будет в небе, прицельными выстрелами и волнами энергий нанесут, как все надеются, сокрушающий удар. Солнце поднимается из-за горизонта, и вот они — тучи, приближающиеся к Пику Сышэн. Тучи людей. Среди них — представители всех орденов. У Мо Жаня замирает сердце. Они и правда здесь… Они пришли на помощь, не остались в стороне, не испугались. Ему плевать, как в Гуюэе успели донести новость о происходящем. Это не важно. Совершенно ничего сейчас не важно, кроме того, что у них есть шанс победить. И больше не будет жертв. А Цзян Ечэнь спасёт Сюэ Мэна и поможет Чу Ваньнину. Орден Гуюэе летит позади всех, начинает разделяться. Их главная сила не в оружии. Их Глава уже дал команду: не вступать в бой — спасать выживших. — Линьюй! — Цзян Си подзывает приёмного сына. Тот, уже готовый опускаться, восстанавливает высоту и подлетает к отцу. Цзян Си легко перепрыгивает на меч Линь Линьюя: — Сюэхуан, ждать. — Глава Гуюэе задерживает взгляд на Хуа Бинане и резко переводит его на юношу рядом: — Вперёд. — Что? — Слова Хуа Бинаня не достигли чужих ушей. Он остался позади. Его, одиноко стоявшего на Сюэхуане, облетали другие заклинатели. Удалялись. — Ты не можешь… — Хуа Бинань вновь говорил в пустоту. Его никто не слышал и не слушал. Слова развеивались по ветру. Сюэхуан, исполняя волю хозяина, не двигался. Рядом в небе уже никого не было. Хуа Бинань лишь видел, как тучи собирались над Пиком Сышэн. Грозовые тучи. Готовые ударить молнией в цель. Но он не с ними. Не с людьми. Он почему-то позади. И Хуа Бинань знает, что так, возможно, правильно. Что ему нежелательно показываться там. Что его могут узнать, и тогда не оберёшься проблем. Но мысль, что его не принимают в этот бой, колется в груди. Он лишний. Среди людей. Среди демонов. Он лишний даже в том случае, когда так искренне и безмерно хочет помочь. Хуа Бинань смотрел вниз, потом вновь вдаль, на тучи. И глаза, единственные предоставленные на обозрение миру вокруг, резало то ли от косых лучей рассветного солнца… То ли от бескрайней несправедливости этого самого мира.