The Triune Knot

      Кухня была залита серым светом Сан-Франциско. На массивном дубовом столе, среди антикварных серебряных приборов, сидел Дэвид. Его каштановые волосы, заложенные за уши, отливали темным золотом, подчеркивая мягкие, почти андрогинные черты лица. Голубые глаза смотрели на мир с обманчивой детской невинностью.       Чик. Чик. Чик.       Тяжелые портновские ножницы в тонких пальцах двигались ритмично. Младший Скасгард самозабвенно резал плотный пергамент на идеально ровные полоски, с тихим наслаждением наблюдая, как сложные формулы распада материи оседают на пол белым снегом. На коленях у него покоилась стопка листов, исписанных тем самым каллиграфическим почерком Брайана.       Брайан замер в дверях.       Его чашка с кофе зависла в воздухе в паре сантиметров от ладони — магия непроизвольно сработала на его шок. Средний из братьев был точной копией античного воина: черные волосы до плеч, которые он всегда аккуратно зачесывал назад, и аккуратная, заостренная бородка, которой до ужаса гордился. Сейчас эта самая бородка мелко подрагивала от подступающего бешенства. — Дэвид, — голос Брайана был похож на хруст льда под сапогом. — Это были расчеты по вектору смещения для портала в Окленд. Три месяца работы.       Виновник погрома даже не вздрогнул. Он поднял на него свой почти невинный взор, в которых не было ни капли раскаяния. — Они были некрасивыми, Брай, — прошептал он, и на его острых скулах заиграла улыбка. — Слишком много цифр. Слишком много порядка. Пустота сегодня просит хаоса, а ты кормишь её графиками.       Мелкий взял очередной лист — ключевой расчет стабилизации — и медленно разрезал его пополам. — Ты ведешь себя как избалованное животное, — Брайан подошел вплотную, нависая над младшим. Воздух в кухне мгновенно стал тяжелым, как свинец. Стены жалобно заскрипели под давлением его искажающей материю воли. — Вылезай из транса и отдай инструмент. Ты думаешь, если Томас тебя опекает, ты можешь уничтожать фундамент нашей безопасности? Без этих расчетов мы слепы.       Дэвид медленно поднял на него взгляд. В их глубине не было страха — только холодная, андрогинная пустота. Он потянулся к лицу Брайана тонкой рукой, испачканной в чернилах рун. — Мы и так слепы, Брайан, — его голос стал едва слышным, но он заполнил собой всю кухню, вытесняя шум утреннего города за окном. — Ты смотришь в свои бумажки, а я вижу, как стены этого дома начинают дышать. Ты считаешь цифры, а я слышу, как под полом скребется то, что мы притащили из Оклендского портала.       Младший прикоснулся холодным пальцем к виску Брайана, и средний на мгновение увидел вместо привычной кухни бесконечный черный коридор, залитый густой, маслянистой жижей. Из-за их ментальной связи «Тройственного Узла» Брайан кожей чувствовал, как чужое безумие Дэвида мягкими волнами пытается усыпить его собственный гнев. — Убери это из моей головы, — выдохнул Брайан. — Сейчас же. Девяносто четыре листа, Дэвид! Девяносто четыре листа полевых замеров аномалий за чертой города.       Чик.       Очередная полоска бумаги с изящным интегралом плавно опустилась на ботинок Брайана. — Девяносто пять, — поправил Дэвид шепотом, не прерывая своего занятия. — Последний был особенно занудным. От него пахло математическим моргом.       В этот момент за дверью раздались тяжелые, размеренные шаги.       Гулкие, уверенные, они заставили посуду в шкафу мелко задрожать. Конфликт на кухне застыл, как муха в янтаре.       Томас остановился в дверном проеме. Он был в длинном черном пальто, темные волнистые волосы, слегка влажные от сырости, обрамляли его волевое лицо. Его взгляд — тяжелый, как свинец — медленно переместился с Брайана на Дэвида, а затем на гору нарезанного пергамента на полу.       Старший не произнес ни слова, но давление в комнате подскочило так, что у обоих младших заложило уши. Томас просто смотрел, ожидая, кто первым решит оправдаться. Брайан сжимал руку Дэвида, его костяшки побелели от ярости, а вокруг пальцев начал сгущаться едва заметный серый дым. Намерения среднего были предельно ясны, и он не собирался сдерживаться перед старшим. — Томас, — Дэвид даже не повернул головы, его голос прозвучал тонко, почти надтреснуто, с той самой долей беззащитности, которая всегда сражала старшего наповал. — Брайан меня бьет. Опять.       Брайан задохнулся от такой наглости. — Он уничтожил квартальный отчет по аномалиям! — рявкнул он, не разжимая хватки. — Сидит здесь и превращает нашу безопасность в мусор, пока ты рискуешь шеей в порту!       Томас сделал один шаг вглубь кухни. Пол под его массивным ботинком даже не скрипнул — он словно прогнулся, принимая его колоссальную массу. Старший не смотрел на порванные листы. Он созерцал побелевшее запястье Дэвида в пальцах Брайана. — Отпусти его, Брайан, — голос Томаса был низким, лишенным эмоций, но в нем прозвучала та самая частота, от которой у обоих младших физически завибрировали зубы.       Средний брат разжал пальцы, словно обжегся. Обида жгла сильнее, чем профессиональный интерес к делам Томаса. Это было дело принципа: его труды превратились в подстилку для ног. Брайан не стал кричать на старшего. Он просто выдохнул, и его магия — холодная, расчетливая, молекулярная — тонкой иглой скользнула по пространству кухни.       Дэвид, который секунду назад победоносно ухмылялся, вдруг замер. С самого утра он щеголял в своей любимой шелковой рубашке и идеально отглаженных брюках, но сейчас ткань на его теле пошла безумной рябью. Плотные нити начали стремительно распадаться на атомы, перестраиваться и менять структуру под действием чужой воли. Брайан не просто испортил вещи брата — он полностью растворил их в воздухе, заставив молекулы пересобраться в совершенно новую форму.       Через мгновение дорогие вещи Дэвида исчезли. Вместо них младший оказался облачен в свой старый, смешной, детский махровый халат с ярко-желтыми утятами. Пуговицы и пояс Брайан намертво сплавил в монолитные куски титана, чтобы мелкий не мог избавиться от этого позора.       Дэвид тут же подтянул колени к подбородку, глядя на дурацких утят, и на его глазах выступили вполне настоящие слезы от унижения. На его губах, скрытых длинными каштановыми прядями, промелькнула мимолетная, злая обида. — Б-брай... — пискнул младший, картинно потирая запястье. — Он такой шумный сегодня, правда, Томас? Наверное, это из-за того, что ты принес в кармане. Оно пахнет смертью. Очень старой и очень голодной смертью. — Наслаждайся обновкой, актер без Оскара, — ядовито улыбнулся средний, брезгливым жестом отодвигая с края стола гору порезанного пергамента. — Она идеально подходит к твоему инфантильному характеру. Посиди так и подумай, пока мы заняты.       Томас тяжело вздохнул, глядя на этот детский сад, и повернулся к раковине. Пока он смывал с рук серую портовую пыль, заглушая шумом воды всхлипы младшего, старший медленно засунул руку в карман своего тяжелого пальто и вытащил оттуда нечто, завернутое в грубую, пропитанную солью мешковину.       На стол, прямо поверх изрезанных записей, лег предмет, который заставил даже Дэвида на секунду перестать разыгрывать жертву. Это была человеческая челюсть, но из чистого, полупрозрачного обсидиана. Черный артефакт вдруг мелко задрожал, извергая из себя густой, пахнущий озоном дым. Зубы мертвеца клацнули, и из пасти раздался сухой, шуршащий голос Магистра Шабаша, зачитывающий координаты встречи в лесу.       Это было официальное, принудительное приглашение для их семьи:

— Кровь Скасгард... Рады слышать, что ваш Узел всё еще держится. Дороги в Редвудском лесу уже открыты, и Семь Кланов собираются к полудню под нашим Куполом. Пришло время стряхнуть пыль с особняка и привезти Магистру то, что причитается Шабашу — долю эфира и старые полевые расчеты вашего отца. Мы знаем, что вы любите тишину, но сегодня вас очень ждут на поляне. Не заставляйте нас думать, что Скасгарды забыли дорогу в лес. Или что нам нужно отправить за вами гончих, чтобы они помогли вам донести ваши папки.

До встречи в полдень.

Будет... интересно.

— Шабаш приглашает нас всех, — Брайан подошел вплотную к Томасу, понизив голос до шепота.       Томас потер переносицу. На его волевое лицо легла тень усталости. — Если мы возьмем его с собой, мы покажем им, насколько он нестабилен. На Шабаше будут мастера внушения посильнее него. Они вывернут его изнанку за пять минут, просто чтобы посмотреть, что там внутри. — Но если он будет рядом с тобой... твоя «статика» его прикроет, — настаивал средний, нервно потирая заостренную бородку. — А я смогу отслеживать их эманации. Томас, Шабаш требует «долю». Они думают, что мы скрываем от них источник силы в порту. Если они увидят Дэвида — красивого, тихого, «недоразвитого» в этом дурацком халате, как им кажется, — они могут решить, что он и есть наш главный козырь. Или наша главная слабость. — Он и есть наша главная слабость, — отрезал Томас, и его голос прозвучал как удар топора. — И главная сила. В этом и проблема.       Брайан раздраженно выдохнул, забирая пустую кружку у Дэвида, чтобы тот от обиды снова не материализовал в ней какую-нибудь гадость. — Никто тебя не похитит, мелкий. Ты не слишком золотой, — бросил он младшему. — На Шабаше будет сотня таких же странных личностей, и половина из них пускает слюни в астрале похлеще твоего. Всем плевать. Это просто... нудный профессиональный съезд в лесу.              Томас уже доставал из шкафа ключи от машины. — Нам нужно взять те записи, что уцелели после «ножниц» этого дизайнера, — распорядился старший. — Там расчеты по стабилизации эфира. Это единственное, чем мы можем торговать на обмене знаниями. Если святые ведьмы опять притащат свои рецепты травяных сборов, я лично прокляну их фуршетный стол.       Перемирие означало, что можно не ждать ножа в спину от близких, хотя правая рука Томаса всё равно привычно проверила наличие костяного кинжала во внутреннем кармане. — Дэвид, марш наверх и переоденься нормально, — скомандовал Томас, сурово взглянув на утячий шедевр Брайана. — На Шабаше сыро и холодно. И не вздумай завалиться туда в этом убожестве. Брайан, сними с него блокировку титана.       Средний недовольно буркнул что-то себе под нос и щелкнул пальцами, освобождая сплавленные пуговицы.       Младший Скасгард обиженно надул губы. Перспектива тащиться в холодный лес, да еще и подчиняться приказам, его вообще не радовала. — Опять эти куртки, штаны... — проворчал он.       Вместо того чтобы чинно подняться по лестнице, Дэвид демонстративно, одним резким движением сорвал с себя халат, безжалостно швырнул его прямо на пол кухни под ноги Брайану и, оставшись абсолютно голым, сверкая темными татуировками-заклинаниями, которые едва заметно двигались по его бледной коже, весело припустил на второй этаж.       Брайан обреченно закрыл лицо ладонью и издал тихий стон, полный экзистенциальной тоски. — Прекрасно. Просто... апофеоз социализации, — он брезгливо подцепил край брошенной вещи носком ботинка. — Томас, ты уверен, что мы хотим везти это в приличное общество? Он же на середине форума решит, что штаны мешают ему сливаться с природой.       Томас лишь устало покачал головой, слишком привыкший к чудачествам младшего. — Просто следи, чтобы он надел белье, Брайан.

***

      Для обычного туриста здесь был бы тупик и колючий кустарник. Но для Скасгардов открывался Купол.       Это было колоссальное полусферическое марево, накрывающее добрую милю леса. Оно не светилось — барьер скорее «высасывал» свет из окружения, создавая внутри вечные, густые сумерки. Снаружи преграда выглядела как искажение пространства, будто гигантская линза накрыла чащу, скрывая под собой сотни ведьм, колдунов и их костры. Здесь, под защитой чар, природа вела себя иначе: из-за пелены тумана проступала неестественно сочная, фосфоресцирующая зелень. Мох на вековых стволах отливал ядовитым малахитом, а папоротники топорщились жесткими, словно пластиковыми листьями. Из глубины чащи доносилось странное, ломаное пение птиц — их голоса, искаженные магическим плетением, звучали слишком звонко, переливаясь металлическим эхом, будто пели не живые существа, а механические игрушки. — Посмотрите на натяжение эфира, — прошептал Брайан, прижимаясь лбом к стеклу. — Они обновили плетение. Светлые приложили руку, чувствуется их тяга к стерильности.       Дэвид на заднем сиденье подался вперед. Его зрачки расширились, отражая переливы магического щита. Он протянул руку и коснулся пальцем холодного стекла окна. — Он гудит, — тихо произнес младший. — Как огромный рой пчел, у которых вырвали жала. Томас, купол не хочет нас пускать. Он чувствует, что мы привезли с собой городскую грязь и ту обсидиановую челюсть.       Старший не ответил.       Он молча достал из консоли медный жетон — потемневший от времени кругляш с выбитым на нем оскаленным волком, гербом их ветви. Как только машина приблизилась к барьеру, Томас прижал проводник к лобовому стеклу.       Пространство перед капотом с влажным всхлипом расступилось. «Рэндж Ровер» мягко скользнул внутрь, и звуки внешнего мира — шум ветра и далекий гул шоссе — мгновенно смолкли. Их заменила абсолютная, звенящая тишина леса, пропитанная запахом хвои, копоти и сотен разных парфюмов.       Внутри барьера было светлее: между деревьями уже плыли магические огни, похожие на блуждающие искорки, а впереди, на главной поляне, начинали собираться первые группы. — Приехали, — сухо бросил Томас, глуша мотор. — Дэвид, поправь воротник. Брайан, возьми документы. Помните: мы здесь гости, а не мишени.       Младший медленно открыл дверь. Его ботинки коснулись мягкого, влажного мха, который под его весом слабо вспыхнул изумрудными искрами. Парень глубоко вдохнул, и его андрогинное лицо на миг озарилось странным восторгом. В этот момент, на фоне дикой, сочной зелени и под аккомпанемент ломаного птичьего щебета, Скасгард выглядел пугающе гармонично. — Здесь столько мыслей, — прошептал он, оглядываясь. — Как будто я попал в библиотеку, где все книги раскрыты одновременно.       Для молодых ведьмочек, привыкших к лесным хижинам в льняных рубахах или пафосным магам в мантиях, Дэвид выглядел как ожившая мечта из журнального разворота: бледная кожа, тонкие черты лица, безупречное черное пальто поверх растянутого свитера и этот взгляд «не от мира сего», который они ошибочно принимали за глубокую романтичную печаль.       Братья вышли из машины, и вокруг них мгновенно образовался вакуум. Томас и Брайан шли впереди, как два ледокола — тяжелые, мрачные, пахнущие городом и старой силой. Но всё внимание толпы стянулось к третьему.       Дэвид шел чуть позади, засунув руки в карманы. Его длинные каштановые волосы, подсохшие и пушистые, ловили отблески костров. Он смотрел под ноги, на влажный ядовитый мох, с таким искренним детским интересом, что стайка молодых ведьм у ближайшего огня зашепталась. — Гляди, какой... это кто? Из новых? — донесся звонкий шепот. — Это Скасгарды. Младший. Его никогда не привозили. Боже, он выглядит как падший ангел.       Одна из девушек — в светлом сарафане, с вплетенными в косы сухими цветами — решительно отделилась от группы. В руках она несла чашу с дымящимся отваром шиповника. Деушка преградила путь Дэвиду, сияя дружелюбной «светлой» улыбкой. — Привет! — пропела она. — Ты первый раз на Форуме? Я Эми. Хочешь согреться? Этот отвар очищает помыслы.       Дэвид замер.       Он медленно поднял голову, и его прозрачные лазурные глаза сфокусировались на лице ведьмы. Он не улыбнулся в ответ. Младший начал пристально рассматривать её ауру, как ученый рассматривает плесень под микроскопом. — Твои помыслы пахнут сахаром и дешевым мылом, Эми, — тихо произнес он, и этот монотонный голос заставил её вздрогнуть. — Зачем их очищать? Они и так... прозрачные. Как стекло.       Брайан, шедший в паре метров впереди, резко обернулся, его взгляд сузился от подступающей тревоги. Средний уже готов был грубо оттащить брата в сторону, но его перехватила Старейшина Шабаша — высокая женщина с седыми волосами, затянутыми в тугой узел. Она властно положила сухую ладонь на плечо Брайана, не давая ему вмешаться. — Оставь их, Брайан, — проскрипела она, глядя на Дэвида с нескрываемой жалостью, смешанной с явной опаской. — Пусть дети поиграют. Эми не знает, что трогает огонь, который не греет. Твой брат... он ведь так и не научился закрывать «дверь»? — Он не болен, Марта, — сухо отрезал Брайан, нервно поправляя воротник. — Он просто слышит больше, чем вы все вместе взятые.       Тем временем Эми, не заметившая предупреждающего взгляда Старейшины, сделала еще шаг к младшему Скасгарду. — Ты такой странный... — прошептала она, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки. — У тебя кожа холодная, как у покойника. Тебе нужно больше света.       Дэвид не отстранился. Он просто чуть наклонил голову, и в глубине его зрачков что-то шевельнулось. Внушение сработало мгновенно и мягко. — Свет ослепляет, — негромко сказал он.       В ту же секунду Эми вдруг показалось, что вековые деревья вокруг нее начали стремительно расти, закрывая собой ночное небо, а жаркий костер мгновенно превратился в холодный сизый пепел. — Хочешь, я покажу тебе, как выглядит настоящая ночь?       Колдун замер в миллиметре от того, чтобы обрушить на Эми всю тяжесть своего зазеркалья. В его лазурном взоре на мгновение вспыхнул тот самый холодный, «взрослый» блеск истинного чернокнижника, но он тут же погас, сменившись привычным детским любопытством. Младший медленно моргнул, разрывая морок, который уже начал сгущаться вокруг испуганной ведьмочки. — Давай, — тихо произнес он, протягивая тонкие бледные пальцы к чаше.       Эми, так и не заметившая, как едва не соскользнула в бездну чужого разума, с восторгом передала ему теплый сосуд. Дэвид обхватил его обеими ладонями, грея кожу, и поднес к лицу. Запах шиповника и меда ударил в нос — слишком ярко, слишком «правильно», как и всё у светлых кланов.       Он сделал осторожный глоток. Его андрогинное лицо забавно сморщилось от непривычного вкуса. — Она... колючая, — прошептал он, глядя на Эми сквозь поднимающийся пар. — Твоя доброта на вкус как сухая трава. Но тепло — это хорошо. Брайан всегда поит меня горьким зельем, а это похоже на... лето? Которого у нас в доме нет.       Средний брат облегченно выдохнул, но не расслабился. Он видел, как Старейшина Марта проводила Дэвида долгим, тяжелым взглядом, в котором отчетливо читалось: «красивая оболочка со сломанным механизмом». — Твой отец допустил ошибку, Томас, — негромко произнесла Марта, когда Скасгарды отошли к краю поляны, оставив младшего под присмотром восторженной Эми. — Он думал, что можно вырастить ребенка на стыке двух миров и сохранить его рассудок. Посмотри на него. Он очарователен, но он же не здесь. Он наполовину там, за Куполом.       Томас остановился, и его массивная фигура в тяжелом пальто казалась инородным темным монолитом среди лесных сосен. Старший не удостоил Марту взглядом. Его взор был прикован к младшему брату, который сейчас что-то увлеченно объяснял смеющейся Эми, активно жестикулируя свободной рукой. — Он здесь ровно настолько, насколько нам нужно, Марта, — отрезал Томас, и его тяжелый бас заставил Старейшину замолчать. — Его «особенность» — это не ошибка отца. Это цена, которую Скасгарды платят за то, что видят мир без фильтров. — Цена может стать слишком высокой, — Марта понизила голос, испуганно оглядываясь на деревья. — В лесу сегодня не только друзья. Приехали Корвусы. Они не прощают того, что случилось в доках. И они будут искать слабое место в вашей идеальной броне.       Тем временем Дэвид допил отвар и вернул чашу Эми, коснувшись её пальцев своими — ледяными и сухими. — Спасибо, Эми. У тебя очень тихие мысли. Мне с тобой... не больно. Пойдём, я хочу посмотреть на костры поближе.       Он потянул её за руку к центру поляны, слегка пошатываясь в своих ботинках. Со стороны они выглядели как обычная влюбленная пара, если не знать, что один из них в любую секунду может забыть, как дышать, если небо вдруг покажется ему «слишком громким». Для Брайана этот лесной идиллический эпизод с чашей шиповника стал последней каплей. Пока Томас вел тяжелые разговоры со Старейшинами, средний чернокнижник стоял в тени огромной секвойи, скрестив руки на груди и сверля взглядом спину младшего. В его голове всё еще стоял хруст ножниц, режущих отчеты, и вид испорченного халата на полу. — Посмотри на него, — процедил Брайан, когда Томас подошел ближе. — Стоит, улыбается этой девице, пьет её сладкую водичку. Ему тридцать лет, Томас. Тридцать. А он ведет себя так, будто вчера вылез из колыбели и впервые увидел огонь. — Он просто отдыхает от шума в городе, Брайан, — спокойно ответил старший, хотя в его голосе тоже чувствовалось натяжение. Молекулярное поле вокруг него едва заметно завибрировало. — Нет, он пользуется тем, что мы превратили его в священную корову! — средний резко шагнул из тени, направляясь к костру. — Пора заканчивать этот балаган. Он Скасгард, а не декоративный эльф для развлечения светлых ведьм. Ему нужно взрослеть. Прямо сейчас.              Брайан бесцеремонно вклинился между Дэвидом и восторженной Эми. Воздух между ними мгновенно остыл — ведьмочка даже вздрогнула, когда почувствовала холодную, колючую ауру среднего мага. — Чай окончен, — сухо бросил Брайан, даже не глядя на девушку. — Дэвид, пошли. У нас обмен знаниями в западном секторе. Ты идешь со мной и будешь записывать за магистром архива. Своими руками. На бумаге. Без фокусов.       Младший медленно моргнул, его лицо мгновенно утратило ту мягкость, что подарила ему Эми. Он посмотрел на Брайана снизу вверх, и его андрогинные черты заострились, стали жесткими. — Я не хочу писать буквы, Брай, — тихо, но отчетливо произнес он. — Буквы царапают мне глаза. Я хочу смотреть на искры. — Плевать, что ты хочешь! — Брайан грубо схватил его за локоть. Они уже вышли к границе западного сектора, остановившись прямо возле чужого темного фургона, под завязку забитого редкой магической атрибутикой — светящимися амулетами и проклятыми зеркалами. Средний из Скасгардов на этот раз не стал осторожничать. — Хватит строить из себя обиженного ребенка. Ты приехал сюда как часть клана. Встань ровно, убери эту дурацкую улыбку и веди себя как мужчина, чья фамилия заставляет людей замолкать.       Эми испуганно отступила, видя, как между братьями воздух начинает вибрировать от подавленной агрессии. Случайные свидетели у фургона с атрибутами начали испуганно оборачиваться.       Дэвид не стал вырываться. Он просто выпрямился, став на полголовы выше, и его взгляд стал невыносимо тяжелым, «взрослым» и злым. Обида за утро, за «фирменный» халат и за это публичное унижение вспыхнула в нем темным пламенем. — Ты хочешь, чтобы я был мужчиной, Брайан? — его голос стал низким, лишенным всякой певучести.       Средний чернокнижник всё еще сжимал его локоть, намереваясь оттащить от ярмарочных прилавков, как вдруг его пальцы судорожно разжались. Лицо Брайана мгновенно побледнело. Он почувствовал это отчетливо: под плотной тканью дорогого пиджака, прямо у запястья, что-то шевельнулось. Многоногое, косматое и холодное. — Брайан? — вкрадчиво прошептал Дэвид, и его лицо озарилось той самой пугающей «взрослой» полуулыбкой. — У тебя гость. Кажется, он ищет путь к твоему сердцу.       Брайан дернул рукой, пытаясь стряхнуть фантомное насекомое, но ощущение только усилилось. Паук — огромный, с острыми жвалами — быстро пробежал вверх по предплечью, царапая кожу невидимыми лапками. Чернокнижник начал судорожно хлопать себя по рукаву, теряя всё свое аристократическое самообладание на глазах у изумленной Эми, торговцев из фургона и проходящих мимо магов. — Сними... Дэвид, убери это! — прошипел Брайан, его голос сорвался. — Я знаю, что это ты! Прекрати сейчас же!       Младший стоял неподвижно, сложив руки на груди. Он больше не выглядел обиженным ребенком. В свете костров он казался древним изваянием, которое с любопытством наблюдает за конвульсиями смертного. — Мужчины нашего рода не любят, когда их трогают без разрешения, — Дэвид сделал шаг ближе, и Брайану показалось, что паук теперь вцепился ему в шею.       Томас подошел к ним в два прыжка.       Он мгновенно оценил ситуацию: расширенные зрачки Брайана, его судорожные движения и этот ледяной, сфокусированный взгляд Дэвида.       Старший Скасгард без лишних слов просто положил свою тяжелую ладонь на затылок младшего, физически «заземляя» его и выбивая из транса, а второй рукой перехватил запястье среднего. Томас жестко гасил панику братьев своей мощной, непоколебимой аурой, которая накрыла их, словно свинцовый купол. — Хватит, — коротко бросил старший. — Оба.       В ту же секунду огромный фантомный паук бесследно растаял в воздухе. Брайан замер, тяжело и прерывисто дыша, его лоб мгновенно покрылся холодной испариной. Средний брат с глухой, обжигающей ненавистью посмотрел на Дэвида, который под тяжелой ладонью Томаса мгновенно «сдулся», послушно обмяк и снова превратился в тихую, хрупкую тень самого себя. — Он невменяем, — хрипло выдохнул Брайан, брезгливо поправляя измятый рукав пиджака. — Опасен для нашего Тройственного Узла больше, чем любой враждебный Шабаш.       Дэвид тихо шмыгнул носом и поправил воротник своего просторного черного пальто. Он перевел взгляд на Эми, которая в полном ужасе прикрывала рот ладонями, пятясь назад в толпу. Похоже, светлые ведьмы больше никогда не полезут к нему со своей заботой. — Я просто хотел показать Брайану, что у него под кожей тоже есть хаос, — негромко, с прежней детской интонацией произнес Дэвид, утыкаясь носом в плечо старшего. — Томас, я хочу к реке. Здесь слишком много людей, которые хотят меня исправить.       Для окружающих это выглядело жутко. В мире магов за Скасгардами и без того закрепилась дурная слава «черных псов» — опасных, нелюдимых, наделенных непомерной, выламывающей кости силой. Но то, как мгновенно изменился воздух у костра, заставило многих инстинктивно отшатнуться.       Романтический флэр вокруг прекрасного андрогина, пленивший юных ведьм, осыпался грязным пеплом за долю секунды. Эми стояла неподвижно, с помертвевшим, белым как мел лицом, судорожно прижимая к груди опустевшую глиняную чашу. Всего мгновение назад она искренне сочувствовала «грустному, больному мальчику», а теперь в оцепенении глядела на хищника. На существо, способное играючи вскрыть черепную коробку самого близкого человека и вывернуть его потаенные кошмары наизнанку просто от скуки, ради мимолетной забавы. Заботливая улыбка ведьмочки застыла, обратившись в маску ужаса. Для всей её компании Дэвид в один миг превратился в красивого монстром, к которому отныне никто не рискнул бы подойти ближе, чем на полет стрелы.       Однако не все на поляне разделяли этот страх.       Там, где вековые секвойи сплетались кронами, создавая непроглядные черные ниши, стояли Корвусы. Теневые соперники, чье присутствие на Шабаше предвещало скорую беду, довольно переглянулись между собой. Для их ордена вспыхнувшая семейная грызня Скасгардов стала бесценным подарком. Проницательные взгляды из темноты зафиксировали каждую деталь: Брайан — слабое звено, чья прагматичная выдержка трещит под грузом семейных обязанностей, а Дэвид — нестабильное, безумное оружие массового поражения, готовое сдетонировать от малейшей искры. Наблюдатели из враждебного клана безмолвно заулыбались. Главный миф этого города был разрушен прямо у них на глазах: монолит Тройственного Узла дал трещину.       Марта лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону темной чащи. Для Старейшины это стало очередным, пугающе наглядным подтверждением старой истины: магия Скасгардов — это яд, который капля за каплей разъедает их собственный род изнутри.       Средний из братьев повел себя как взрослый, смертельно измотанный мужчина. Брайан не стал срываться на крик, не швырнул в ответ разрушительное заклинание и не кинулся в драку. Он просто замер на несколько секунд, восстанавливая сбитое дыхание. Воздух вокруг него перестал идти рябью, окончательно остывая. Чернокнижник медленно, неестественно спокойным движением оправил рукав куртки, по которому только что ползала материализованная мыслью тварь. — Понятно, — сухо произнес он, глядя куда-то сквозь младшего. В этом тихом голосе не осталось прежней ярости, из него ушли все эмоции, уступив место огромной, свинцовой усталости. — Ты прав, Дэвид. Ты — хаос. И я, видимо, идиот, раз из года в год пытаюсь найти в тебе хоть каплю порядка.       Он не стал дожидаться ответа или раскаяния. Брайан просто резко развернулся и зашагал прочь от костра, направляясь в сторону западного сектора, где под натянутыми тентами и у чужих фургонов с магической атрибутикой располагалась ярмарка Шабаша. Он двигался быстро, не оглядываясь, мимоходом прорубая себе путь сквозь расступающуюся толпу своей колючей, ледяной аурой. Ему нужно было как можно скорее перегореть в работе, зарыться в чужие архивные формулы, сухие графики и расчеты магистров, чтобы заглушить мерзкое фантомное ощущение лапок на собственной коже.       Дэвид проводил его силуэт долгим взглядом, и его жесткая, хищная маска чернокнижника тут же осыпалась. Без неё он снова стал выглядеть потерянным, испуганным подростком. Младший съежился, глубже кутаясь в свое просторное черное пальто, словно пытаясь защититься от внезапно нахлынувшего холода. — Брайан на меня больше не смотрит, — тихо, почти беззвучно выдохнул он, оборачиваясь к оставшемуся рядом старшему. В его голубых глазах заплескался вполне искренний детский страх. — Томас... я его сломал?       Старший брат тяжело, со всей массивной статикой своей гравитационной силы, положил ладонь на плечо младшего. Дэвид ощутил эту весомую поддержку, которая мгновенно заземлила его эфирный хаос и вернула чувство безопасности. — Ты его достал, Дэвид. Просто дай ему время, — негромко отозвался Томас, и его ледяная доминанта смягчилась. — Иди к реке, пока Брайан окончательно не передумал и из чистой вредности не превратил твой вечерний чай в уксус.       Томас смотрел вслед ушедшему брату и прекрасно понимал: сейчас между его мальчишками легла глубокая, тектоническая трещина, которую невозможно заклеить банальными извинениями. Брайан ушел в западный сектор к магистрам не просто ради того, чтобы механически записывать чужие лекции. Он сбежал от невыносимого осознания: его собственный брат, часть их неделимого Тройственного Узла, видит в нем лишь удобный объект для своих жестоких ментальных опытов.