Спи, Рей

Норман внимательно прислушивается к сопению своих братьев, открывает глаза и оглядывается. Все спят. Все на своих кроватях. Он скидывает с себя одеяло и опускает босые ноги на холодный деревянный пол. Мурашки пробегают по телу. Какой раз он это делает? Какая это по счету ночь? И сколько таких ночей ещё будет? Никто из его родственников даже не догадывается о том, что он творит по ночам в их общей спальне. И если бы узнали, ни за что бы не поверили. Он встаёт, ещё раз прислушивается и тихо, на носочках, подходит к чужой кровати. Сердце бьётся быстрее, громче, сильнее ударяясь о грудную клетку Нормана. Ему кажется ещё немного, ещё чуть-чуть, и оно разорвется. Ах, почему это всегда так волнительно? Несмотря на то, что он делает это уже на протяжении довольно длительного времени. Каждый раз, как первый… Норман нервно сглатывает, как делает это всегда перед тем, как нагло и бесстыдно воспользоваться крепким сном Рея, и садится к нему поверх тёплого одеяла. Лицо Рея безмятежно, спокойно, прекрасно… Он трепетно касается тёмных волос. Они блестят в холодном лунном свете, но на ощупь такие тёплые и мягкие. И запах Рея в них чувствуется особенно остро. Он убирает длинную челку за ушко, мимолетно оглаживая бледную шею. Норман игнорирует жар в щеках, склоняет голову к чужому лицу и осторожно целует другого мальчика в уголок губ. Рей усердно занимается днем, учится, читает, помогает младшим… У него много работы и к ночи он едва ли не теряет сознание. Норман ненавидит это и вообще все, что причиняет Рею неудобства. Но… Норман эгоистично пользуется этим. Было бы ужасно, если бы однажды он не смог прикоснуться к нему так, как хочет. Рей слегка отстраняется от его прикосновений и хмурится. Норман улыбается, вспоминая, что его руки холодные. Он греет их под одеялом, совершенно случайно дотрагиваясь костяшками до живота Рея. Гладкий и нежный. Жар охватывает живот, дыхание Нормана прерывается. Он убирает одеяло дальше, раскрывая спящего Рея. Рубашка полностью скрывает то, что он хочет увидеть. Как и каждую ночь до этого, Норман аккуратно растегивает нижние пуговицы, открывая себе вид на молочный безупречный живот. Голубые глаза темнеют, жадно впитывая представший перед ними образ. Рей ежится, поджимает ноги, хмурится. Норман самодовольно улыбается, ложится рядом и чувствует, как чужие руки и ноги обвивают его, как единственный источник тепла. Рей такой милый и губы у него теплые, нежные, дурманящие… Норман был зависим. Определенно. Сначала все было безобидно… Просто наблюдать за ним днем и довольствоваться редкими касаниями было достаточно, чтобы насытить его влюбленную душу, но со временем этого становилось мало. Его жадность росла, в конце концов придя к бессовестному подглядыванию за спящим мальчиком. Или не просто подглядыванию… Норман сглотнул вязкую слюну, не в силах отвести взгляд от Рея. То, как он прижимался к нему в поисках тепла, заставляло кровь Нормана кипеть. Прекрасный… Недостаточно. Ему недостаточно просто спящего Рея. Он хочет большего. Гораздо большего. Норман хочет всего Рея. И прежде всего его взаимность. Норман всегда получает то, что хочет. Рей заворочался, сладко промычал что-то, и Норман испуганно замер. Если его поймают… — Норман? — хрипло спросил Рей, сонно оглядывая его и щурясь, — Что ты…? Он немного приподнимается, чтобы оглядеться, и зевает, черная челка спадает на глаза. — П-прости? — пищит Норман, бледнеет, — Я-я… — Все нормально, — фыркает Рей, падая обратно и подтягивая к себе одеяло, — Спи и не мешай спать мне. Чего не видит счастливый Норман, так это маленькой хитрой ухмылки Рея.