Навязчивые сны.

Вэй Ин лихорадочно нарезал кабачки, отмечая в голове остальные ингредиенты для салата. Закинув кабачки в чашку, руки потянулись к помидорам. Отрезав толстый кусок, закинул себе в рот. На противоположной стороне кухни Лань Чжань пил Лунцзин. Уже было 19:40, а он так и не вернулся домой — ливень лил как из ведра. Он изначально хотел помочь Вэй Ину в приготовлении — к этому времени голод уже напомнил о себе. Ванцзи было стыдно настолько засиживаться в гостях, было стыдно сидеть и просто пить чай, когда Вэй Ин им готовит, но тот приказал: «Сиди. Я сам. Считай, что это мое... Извинение». Собственно, Лань Чжань и послушался. Допив до дна, он молча удалился в уборную. Включив воду, он сунул ладони под ледяные струи, а после шершаво провёл мокрыми руками по лицу, словно пытаясь смыть все те навязчивые мысли... Откуда Вэй Ин узнал о том, какой чай он любит? Откуда узнал о любви к гуциню? Вэй Ин уже закинул в чашку нарезанные помидоры, как нос учуял подозрительный запах гари. Резко вздрогнув, он завопил: — Вашу ж мамашу! — Рис, который варился в кастрюле... Не только пригорел, но ещё и обуглился. Обречённо вздохнув, сгрёб волосы рукой, поражаясь своим кулинарным навыкам. Ладони беспомощно упёрлись в столешницу, взгляд чуть потускнел. Лань Чжань, привлечённый криком, вернулся из уборной. Янтарные глаза скользнули по катастрофе, после — по Вэй Ину, задержавшись на поникших плечах. — Ты это... — начал неловко Вэй Усянь, голос виновато дрогнул, — Прости. Рис... В негодность пришёл. Салат будем есть... Вэй Ин нервно улыбнулся, сразу же закидывая кастрюлю с этой катастрофой под ледяную струю воды в в раковине. Сам вернулся к приготовлению салата. Осталось не так уж и много: кинза, винный уксус, масло растительное... Ещё что-то. Что-то... Он начал открывать полки, холодильник. Всё лежало перед ним, но чего-то точно не хватает... — Соль, — напомнил ему Лань Чжань. Догадаться несложно было, ведь только этой детали не хватало на столе. Хотя сам Ванцзи предпочитал блюда без соли либо с минимальным её количеством. — Точно! — Вэй Ин метнулся к шкафчику, достав оттуда соль. Без единого слова Лань Чжань встал к раковине. Длинные пальцы уверенно охватили губку, принялись методично оттирать нагар. Он не мог сидеть сложа руки, особенно когда Вэй Ин выглядел таким подавленным из-за сгоревшего риса. Он ведь старался... — Эй, Лань Чжань! Брось, я сам помою... — Вэй Ин бросился к нему, задерживая взгляд на профиле: сосредоточенный, с идеальной линией скул, челюсть слегка напряжена. — Готовь салат, — бросил Лань Чжань, не отрываясь от посуды. Пальцы побелели, скребя по черноте. Ванцзи сейчас был... чертовски милым. Вэй Ин вернулся к салату. Кинул туда щепотку соли, а после смачно поперчил да перемешал. В нос ударил аромат, от которого сразу же заслезились глаза. Лань Чжань наконец-то закончил отдирать пригоревший рис и, вымыв руки, аккуратно сел за стол, выдыхая. Вэй Ин, хитро прищурившись, взял чашку с невыносимо острым салатом и, протянув Лань Чжаню палочки, чуть улыбнулся. — Попробуй! Я старался, — он хихикнул. Знал, что у Лань Чжаня сомнительные отношения с острой пищей. Ванцзи взял палочки, изящно подцепил кусочек помидора. Отправил в рот и медленно жевал. Слишком медленно. Глаза мгновенно застлала влажная пелена, но он лишь проглотил, ничего не сказав. — Ммм... Я знал... — Резко кашлянул, осознав, что опять забылся, — предполагал, что тебе не нравится острое. — Вэй Ин отошёл к столешнице и взял вторую чашку, где был точно такой же салат, но без тонны перца. — Вот! — поставил он её перед Лань Чжанем с лёгким стуком. — Пресный вариант. Лань Чжань едва заметно вскинул бровью. Ему стало... приятно. Он действительно терпеть не мог острое, а Вэй Ин... предугадал? Подумал, что не все любят острое? Этот простой жест заботы заставил губы Лань Чжаня дрогнуть в незаметной улыбке. Вэй Ин схватил свою чашку с салатом и уселся рядом, начиная уплетать так, будто за ним гналась стая голодных бомжей. С изяществом Лань Чжань приступил к своему салату. Но даже вкус свежих овощей не мог заглушить назойливый вопрос: «Откуда он знает?» ... Время на часах близилось к 22:00. Лань Чжань должен поторопиться домой, ведь по его строгому расписанию он не может позволить себе лечь позже 23:00. Попытки вызвать такси — тщетны. Ливень стал словно водяной стеной, а ветрище делало выход на улицу почти игрой на выживание. — Оставайся на ночь! Завтра утром рванём к тебе за вещами! — Ободряюще проговорил Вэй Ин, открыв холодильник и взяв бутылку «газировки». Он сделал глубокий глоток вина, блаженно прикрывая глаза. — Занятия в девять начинаются, времени — вагон. Лань Чжань медлил. Остаться? В этом хаосе с этим... странным человеком? Не считая той неудачной шутки — вреда не нёс. Но вот только... Ванцзи ни разу не ночевал у чужих людей. Это шло вразрез со всеми его принципами, но... Разве у него был выбор? Такси — нет, пеший путь — самоубийство. — У тебя... — Голос звучал чуть хрипло от напряжения, — есть запасная зубная щётка? — Задал наиболее интересующий его вопрос Лань Чжань. В целом... причин отказывать от ночёвки не было. Напротив — были довольно убедительные причины принять предложение. Вэй Ин фыркнул, плечи его задрожали от сдерживаемого смеха: — Специально для такого случая запаслись! — Вэй Ин швырнул почти пустую бутылку вина обратно в холодильник и направился в сторону своей комнаты, — Пошли в мои покои! — Уже не сдерживаясь, смеялся он. Лань Чжань последовал за ним. В комнате он был уже несколько раз, но сейчас... Было такое ощущение, будто он делает что-то неправильно. Стыдливо и навязчиво в сознании всплыл вопрос: «А где я буду спать?» Мысль об одном ложе с Вэй Ином вспыхнула обжигающим стыдом... Что за мысли!? Отогнав эту гадость от своей головы, Ванцзи уставился в затылок Вэй Ина, словно цепляясь за остатки разума. Почему... Он так действовал на Ванцзи? Войдя в комнату, Вэй Ин метнулся к кровати. Книги, одежда, различные провода полетели на стул, под стол, в тумбочку — куда угодно, лишь бы освободить спальное место. — Вот... Кровать твоя. А я... — Взгляд Вэй Ина на секунду метнулся в сторону двери. В гостиной свободный диван, кровать в комнате родителей... А в голове всплыло: «Хочу быть рядом». — ...Я тут, на полу. Рядом постелю, — Он чуть улыбнулся, но в глубине надеялся лишь на то, что Лань Чжань не станет протестовать. Лань Ванцзи кивнул, избегая взгляда. Стыдно. Неловко. Но он благодарен. Вэй Ин взял простынь с кровати и швырнул на пол туда, где сам будет спать, после пошёл в комнату родителей и взял себе плед и дико неудобную подушку. — Лови, принц, — со смешком Вэй Ин кинул Лань Чжаню новую простынь. Сам же принялся обустраивать своё спальное место на полу. Пытался сделать его более комфортным. — Прости, наволочку на подушку поменять не могу — все в стирке. Лань Чжань молча глянул на лежащую подушку. Свет выключился, парни легли на свои места. Ванцзи сделал глубокий вдох... Запах шампуня Вэй Ина и чего-то ещё неуловимого, его, въелся в ткань. Руки нервно потянулись к одеялу, натягивая до ключиц, и в нос вновь ударил знакомый запах. Он всегда чувствует его, когда находится в близкой дистанции с Вэй Ином... — Лань Чжань, а ты с кем живёшь? — Вэй Ина вдруг осенило: в этой жизни он не знает о семье Лань Чжаня. Сильно ли она отлична от семьи в прошлой жизни? Вот Вэй Усяню неслыханно повезло! Его родители живы... Он живёт не у Цзян Фэнменя, а дома. С родителями... Но всё равно в братских отношениях с Цзян Чэном, а Цзян Яньли — всё ещё ему как старшая сестра. Ну не прекрасно ли? Лань Чжань замер. В груди разлилась тягучая, знакомая пустота, сдавившая сердце. — Один, — слово вырвалось хрипло. Ванцзи выдержал паузу в пару секунд, а после решил продолжить. — Родители... давно в разводе. Отец — за границей... Мать... завела новую семью, — голос предательски задрожал. Она звонила по праздникам, голос в трубке звучал тёплым, но чужим. — Старший брат... открыл свой бизнес... В другом городе, — он сглотнул ком, — Мы с братом... всё детство жили у дяди... — Тело пробила мелкая дрожь. Почему именно сейчас? Почему именно Вэй Ину? — Родители... вечно ссорились. Вэй Ин прикусил губу до боли. Почему? Он чувствовал, как Лань Чжаню больно, слышал голос, пропитанный обидой и одиночеством. Вэй Ину стало чертовски жаль, что судьба сыграла такую шутку с его любимым. Лань Чжань резко сел. На глазах предательски наворачивались слёзы. Надо пойти умыться, смыть с себя эту слабость, отогнать ненужные эмоции. Он пододвинулся к краю, а в темноте раздалось шуршание. Вэй Ин не выдержал, услышав тихое шмыганье. Встал с пола и резко, почти грубо прижал того к себе. Одна рука обняла Лань Чжаня за плечи, пригвоздив к себе. Другая легла на спину, между лопаток, и начала медленно, неуклюже гладить. Потом Вэй Ин притянул его голову к своей груди. Сквозь тонкую ткань футболки билось чужое сердце — частой, тревожной дробью. — В эмоциях... — Голос прозвучал тихо, над самым его ухом. — Нет ничего постыдного, — начал Вэй Ин, невольно вспоминая, сколько всего случилось из-за сдерживания чувств. — Если хочешь плакать — плачь. Никто не осудит, — Голос Вэй Ина стал тише, понизился почти до шёпота. — Я... не осужу. Лань Чжань не плакал громко. Лишь редкие, тихие всхлипы сотрясали его тело, заглушаемые тканью футболки Вэй Ина. Но он не отрывался. Руки бессильно повисли вдоль тела, потом судорожно вцепились в складки чужой футболки на спине. Удерживая. Словно боясь отпустить. Тишина. Спустя время слёзы иссякли, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях. Лань Чжань обмяк, его дыхание выровнялось, став глубоким и редким. Усталость — эмоциональная и физическая — накрыла с головой, как чёрная волна. Он рухнул в сон прямо там, где был: лицом в сгиб шеи Вэй Ина, рука всё ещё сжимая его футболку. А Вэй Ин решил... что следующим утром лучше сделать вид, что тоже заснул. Всего-то! Он осторожно притянул Лань Чжаня ближе, чувствуя, как тот бессознательно вжался в его бок, ищущий тепла даже во сне. Крепче обнял. Глаза закрыл. Но сон никак не приходил... Разве реально в такой обстановке уснуть? Когда Ванцзи так мил... Когда так прижимается... Когда его дыхание опаляет кожу... Когда он так близко... Но вскоре усталость дня накатила и на Вэй Усяня. Сознание поплыло, уступая место сну. Ощущение твёрдой, холодной земли под спиной создавало яркий контраст с мягкими, тёплыми прикосновениями к коже. Лань Чжань, прижатый к земле, чувствовал, как подушечки пальцев скользят по коже: Легко очерчивают ключицы; проводят по груди, задерживаясь на сосках, пока те не набухнут; пускаются ниже, вычерчивая линию пресса... Затем резко стаскивают нижние штаны. Одежда непривычная, неудобная. Белоснежные ткани напоминали... ханьфу? Лань Чжань не успевает подумать: головку члена забирает в плен тёплый рот. Вэй Ин. Это Вэй Ин. В нос ударил запах. Его запах. Рука быстро опускается ему на затылок, желая оттащить, но только насаживая глоткой глубже на свой член. Из рта вырывается хриплый стон. Взгляд пал вниз. Глаза Вэй Ина закрыты, ресницы трепещут. Губы обтянуты вокруг члена, язык неустанно работает у основания. Дыхание перехватывает. Тело выгибается от экстаза. Тепло разливается из низа живота, спазмом сжимая мышцы... Лань Чжань распахнул глаза. Поздняя ночь. Вэй Усянь крепко прижался к нему. Находился на непозволительно близком расстоянии: нога перекинута через бедро Лань Чжаня, рука лежит на груди. Вероятно, оба уснули, так и не разомкнув объятия. Член предательски пульсировал, пачкая предэкулятом нижнее бельё. Глубокий вдох — и в лёгкие снова ворвался тот самый запах. Шампунь. Кожа. Вэй Ин. И в голове вдруг всплыл образ: Вэй Ин в крайне непристойной позе... с обтянутыми губами вокруг... И Лань Чжань нещадно краснеет. Сон... Снова был слишком реальным. Слишком правдоподобным. Словно воспоминания. От этого становилось ещё хуже. Почему сны с Вэй Ином настолько реалистичны? Рука предала: пальцы самовольно потянулись к лицу Вэй Ина. Кончики едва коснулись щеки — горячей, живой. В голове вспыхнуло: «Что я творю!?» Рука отскочила от щеки, словно от огня. Вэй Ин проснулся на том моменте, когда услышал сдавленный стон со стороны Лань Чжаня. Сам он только-только провалился в сон, дремота была некрепка. Глаза плотно закрыты, дыхание ровное — он отчаянно притворялся спящим. Но нога, перекинутая через бедро Лань Ванцзи, ощущала всё: горячую твёрдость под тканью шорт; ритмичную пульсацию. Дыхание перехватило. Лань Чжань возбуждён? От сна? От... Вэй Ина? Его собственная плоть предательски налилась кровью. Но он не придавал значения. Замер, как каменный. Осталось лишь игнорировать и... надеяться, что Ванцзи не заметит. Лань Чжань лежал неподвижно. Стыд и паника сковывали тело. Но Вэй Усянь так больше не мог. В паху ныло тупой, требовательной болью, а его объект обожания в сантиметрах от него... «Надо бежать». Собрав всю волю в кулак, Вэй Усянь резко вздрогнул, потянулся, преувеличенно зевнул. — Мм... — Прохрипел он сонно и, специально неуклюже сползая с кровати, побрёл в уборную, словно не заметил, что Ванцзи не спит. Зайдя в ванную, Вэй Ин прислонился к двери, выдыхая со сдавленным стоном. Рука ринулась вниз, сжимая вставший член через шорты. Влажность проступала на ткани. — Что ж такое... — Шёпотом произнёс Вэй Ин на выдохе, отталкиваясь от двери. Прижался спиной к стене, затем резко стянул шорты, желая разобраться с этим безобразием. В комнате Лань Чжаню казалось, что сердце его вырывается из грудной клетки. Вэй Ин проснулся. Почему? Из-за нужды? Из-за Лань Чжаня? Он заметил, что?.. Сделав глубокий, дрожащий вдох, он раскинул руки по разные стороны и прикрыл глаза. Раз... два... три... четыре... Медитация. Что же ещё может помочь, как не она? Долгий выдох. Раз... Два... Вдох. Не думать. Не чувствовать. Не представлять... Не думать. Но в голове всё равно появлялся образ: влажные губы, закрытые глаза. Вэй Ин, закончив все свои «грязные делишки», помыл руки ледяной водой и решил вернуться. Жаль, что Лань Чжань проснулся. Уже не получится сделать вид, что Вэй просто заснул рядом. Поэтому, зайдя в комнату, Усянь показательно зевнул, шлёпаясь на своё спальное место на полу, натягивая на себя одеяло. Взгляд скользнул по неестественно неподвижной фигуре на кровати. Вэй мысленно усмехнулся: «Нет бы пойти пар выпустить — он лежит медитирует». Повернувшись лицом к стене, Вэй Ин прикрыл глаза. И всё же... Что вызвало у Ванцзи такую реакцию? ... Вэй Ин развалился на стуле рядом с Цзян Чэном, уложив свою руку на его плечо, находясь в аудитории на лекции по электронике. Звонка на занятие ещё не было. — Знаешь... — начал он с лучезарной ухмылкой, — Я провёл выходные просто прекрасно! А ночь... — Он многозначительно подмигнул, приподняв бровь, — ...ещё лучше! На этом моменте у Цзян Чэна расширились глаза, и не успел он открыть рта, как Не Хуайсан втиснулся между ними (у него, между прочим, атомная физика в другом крыле!). — Чтооо? — Протянул Хуайсан, глаза круглые от любопытства. — Это с кем ты? — Взгляд хитро сощурился, а рот прикрыл рукой. — Не... Лань Чжань ли это? — Пытался пошутить Не Хуайсан, дабы разрядить обстановку (Цзян Чэн шокирован!), но Вэй Ин подозрительно долго молчал да кидал многозначительные взгляды... — Только не говори, что ты... — Не выдержал Цзян Чэн, схватившись за голову. Голос сорвался на визг. — Что ты правда... с этим Ланем!... — Цзян Чэн даже произнести этого не мог. Да он в жизнь не поверит, что Вэй Ин лёг в постель с Лань Чжанем! Он, конечно, непредсказуем, но они ведь с этим Лань Чжанем даже не общаются толком! — Хы... — Выдавил какой-то непонятный звук Вэй, подавив смех. — Ну вы и извращуги! — Захохотал Вэй Ин, тыча в них пальцем. — У нас всего лишь была дружеская ночёвка! А ты о чём подумал? М, Цзян Чэн? — Ему и правда было смешно. Смешно с реакции Цзян Чэна. И с того, как быстро он спалился о своих отношениях (пока ещё очень непонятных) с Лань Чжанем. Лань Чжань был мрачнее тучи. Утреннее молчание висело между ними. Стыд. Этот проклятый сон преследовал его. Каждое случайное касание, каждый взгляд, брошенный Вэй Ином, словно обжигал память. Они встали, по очереди сходили в душ, перекусили под звон неловкого молчания. Направились домой к Ванцзи, он утверждал, что Вэй Ин может не идти с ним, но тот настоял. По дороге Вэй Ин усердно пытался вывести того на диалог: — Погодка хорошая... И не скажешь, что вчера такой кошмар был! — В ответ — тишина. — У брата бизнес, да?... А город какой? — Не унимался Вэй Ин. — А у тебя... кофе дома есть? Я жесть не выспался! — Лёгкий кивок. Вэй Ин лишь обречённо вздохнул. По крайней мере, он всё ещё искренне надеялся, что тот сон... о нём. Весь день в универе Вэй Ин пытался заговорить с Лань Чжанем. Тот избегал, игнорировал, упорно делал вид, что занят. Это ранило. Но Вэй Ин — человек понимающий. Он прекрасно знал, в чём причина. Надо дать ему время. ... Вэй Ин нырнул в полупустой коридор универа. Хотел проверить, не ушёл ли Лань Чжань. Было бы круто пройтись с ним! Цзян Чэну он уже махнул рукой да кинул: «Иди без меня». Сердце стучало, предвкушая встречу. Зашёл в аудиторию, где у Лань Чжаня проходили лекции по физике конденсированного состояния. Пусто. Ушёл. Конечно, ушёл. Ну да… Зачем ждать того, кто тебе в тягость? Вэй Ин усмехнулся собственной глупости и, развернувшись, пошёл на выход. Идиот. Теперь он один: ни Лань Чжаня, ни Цзян Чэна. Было бы неплохо... развеяться. Набережная. Или парк. Почему нет? Солнце стремительно уходило за горизонт, темнело. Вэй Ин бродил по парку, рассматривал то деревья, то асфальт под ногами. «Да сколько можно...» — лишь одна фраза стояла в мыслях. Ему и раньше часто казалось, но сейчас был уверен: за ним кто-то следит. Кому это нужно? В этой-то жизни он никого не убивал! Да и врагов у него не было вроде. Сколько это уже продолжалось? Он не уверен, но, кажется, ещё до поступления в университет чувствовал пристальный взгляд на затылке. Хотелось бы поймать, да сейчас как-то настроение не располагало. Если вдруг нападёт — Вэй Ин с детства саньшоу занимается, отобьётся. Но на него никто не напал. Лань Чжань шагал домой. Около получаса назад он заскочил в аудиторию, но Вэй Ина не обнаружил. При выходе встретил Цзян Чэна. — А Вэй Ин? — выпалил Лань Чжань, сразу пожалев. — А? — Цзян Чэн похлопал глазами. Надо же. Они и правда в дружеских отношениях. Он-то думал, что Вэй Ин лишь прилип как банный лист без какой-либо отдачи. — Ушёл. Сказал, что договорился о встрече с кем-то. — Цзян махнул рукой и скрылся в толпе. С кем? Сердце пропустило удар. Потом бешено забилось так, что в ушах зазвенело. Конечно… Весёлый. Общительный. Хороший... У него наверняка куча друзей. Мысли врезались друг в друга: расценил молчание как... отказ? Нашёл замену? Бросил? Сделал то же, что и все. Как родители, как брат. Как все.