Дом там, где ты

      — Танос, Тансу, пожалуйста, — он проснулся от этого тихого, хриплого голоса и, повернувшись на кровати, тут же, изрядно охуев, подался назад, наебнулся на пол, запутался в одеяле. Намсу тянул к нему руки, перемазанное кровью лицо прочерчивали светлые дорожки слез. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Просто… просто дай мне ту таблетку, которая у тебя в кресте, — бормотал он, и Чхве Сын Хен, вытаращив глаза, смотрел на тот самый крест из реквизита, который теперь болтался на чужом запястье…       На самом деле, крест был красивый, удобный и очень изящно сделанный. Настолько, что один из трёх, которые участвовали в съемках, Сын Хен утащил с площадки. Намсу сжимал в руке самый последний, позолоченный. Проеб костюмеров, другие два были серебряные. Этот, кстати, он постоянно и видел в руках у Дже Вона. Когда снимали сцену его смерти, крест покачивался на руке, специально брали крупный план. Сын Хен был на площадке в этот день. Просто так совпало и совсем не из-за того, что Дже Вон когда-то вскользь, больше шуткой, попросил его об этом. Потом, когда всё-таки отсняли, Дже Вон все пытался смыть с лица фальшивую кровь и раздраженно говорил, что в этот раз использовали какой-то совсем пиздецовый краситель, который нихрена не оттирается. Сын Хен помогал ему, а крест… крест больше не видел. Тогда думал, что он, наверное, так и остался лежать на том полу. Блять.       Что за странный сон? Он засыпал один, а ему снится Дже Вон в заляпанной кровью футболке с номером 124. Ущипнул себя за руку и зашипел от боли. Намсу никуда не исчез. Тогда протянул руку, забрал крест. Грани плотно легли в ладонь. Острые, прохладные. Руки Дже… Нам… блять… расслабились, и сам он сжался в комок, не прекращая трястись от рыданий. Крест был пустой.       Сын Хен потянулся к телефону, но почти сразу же руку одернул. Что бы ни было, вызывать скорую не вариант. Тогда все узнают, и… нет, нельзя, такого допустить нельзя. Вспомнил, как сраные фотографы как последние уебки налетели на него, когда, ослабевшего от депрессии и боли, везли на каталке по больничному коридору. Для кого угодно, только не для Дже Вона. Какой же бред, он ведь никогда не видел, чтобы он что-то употреблял. Ни на площадке, ни за ее пределами. Намсу — да, но не…       — Танос, пожалуйста, мне так плохо, — провыл он, и Сын Хен натянул штаны и футболку. Неважно, как это случилось. Важно, что это уже случилось, и вытолкнуть его из квартиры он бы не смог. Значит, нужно помочь. Что именно произошло, разберутся позже, когда Дже Вон будет в состоянии адекватно воспринимать действительность. Таблетка ЛСД точно не сделает хуже. Он узнал ломку. Потому что прекрасно осознавал, что это такое.       — Ты только… не уходи никуда. Я сейчас вернусь, — вышел за дверь и закрыл на ключ. Так, чтобы изнутри не открыть. Отстранённо отметил, что дверь была заперта. Пиздец. В кармане телефон и немного денег. Достать наркоту было меньшей проблемой сейчас. Машинально повесил крест на шею, до стремного клуба домчался на такси и вскоре сунул пакетик с таблетками в карман. Не обратил внимание на цену, только лишь отметил, что они разноцветные. Надеялся, что этого хватит. Когда вызвал такси обратно, пролистал контакты в телефоне. Не помнил, был ли у Дже Вона с собой телефон, и даже не знал, возьмёт ли он трубку в таком состоянии. Но нужно хотя бы попытаться проверить, как он. Волнение сворачивалось тугим комом в горле и хотелось просто побыстрее добраться до дома. Спасти.       — Да? — выдохнул знакомый, лишь немного уставший голос. Не хриплый от криков и слез, спокойный и какой-то выдохшийся.       — Ты как? Держись только, я скоро буду, — в трубку почти проорал, пока рядом понтово визжала тормозами какая-то тачка.       — Что? В смысле? Да я уже два дня с тобой, сука. Да я… блять, я же прямо сейчас. Блять. Сын Хен? — взорвалась трубка, он поморщился и даже немного отодвинул от уха. Хотя сам орал не меньше.       — Что? — уже потише, скорее ошарашенно.       — Где ты сейчас? — отозвались на другом конце после долгого молчания.       — Да домой еду, — выдохнул, уже не понимая совсем ничего. Сел в машину, хлопнул дверью, снова крепко прижав телефон к уху.       — Ты уже два дня у меня. И… я все думаю, когда ты успел снова покрасить волосы и ногти? Помнишь, лак был обычный, и приходилось каждый день немного… — бормотал ему в трубку Дже Вон. Определённо, это был он. — Это как в том сне. Снился мне на прошлой неделе… Ты там был другим. Все звал меня Намсу.       — Какой ещё сон? — Сын Хен почувствовал, как по спине стекает холодный пот.       — Не помнишь? Мы же говорили об этом! Вчера! Ты сказал… — Дже Вон резко оборвал себя. — Блять. Это был не ты.       — Да, — хрипло выдохнул. — Это Танос. А у меня — Намгю, — произнёс, прекрасно понимая, как странно это звучит. — Почему сразу не позвонил? — спросил, не обращая внимание на повисшее на том конце трубки молчание. Таксист как-то очень палевно смотрел на него через зеркало заднего вида, и Сын Хен даже понимал, почему. Только из клуба, несёт всякую чушь и будет не очень хорошо, если таксист его узнал и записал на диктофон. Или, того хуже, видео.       — Здесь остановите, — раздраженно бросил он и вышел за несколько домов до своего. Такая светлая, неслышная ночь, никого из людей. Только чужое дыхание в трубке. Не торопил.       — Зачем бы я тебе звонил, если ты и так рядом. Ты просто… вошёл ко мне в квартиру, и я уже сто раз пожалел о том, что иногда забываю запереть дверь. Сказал: йоу, Намсу, ты как? Зачем подстригся? Тебе не идёт. Потом отыскал в холодильнике бутылку пива. Два дня я стараюсь не пускать тебя на бля… в клуб в таком виде. Потому что если бы кто-то увидел, что ты сходишь с ума… Сука. Ты же понимаешь, что это невозможно? Но я…       — А у тебя ломка, — перебил Сын Хен. Понимал ли он, что это невозможно? Да, понимал. Но в его квартире совершенно точно был не кто-то другой, не бывает, чтобы так похож. Нет, он знал эти черты. Выучил, пока на съемочной площадке они вечно терлись рядом друг с другом, потому что режиссёр сказал, что ради фансервиса необходимо больше химии между персонажами. Да если бы он знал, что так… Хуйня. Ничего бы он не изменил, находиться рядом было спокойно и приятно. Даже несмотря на то, что иногда Дже Вон смотрел на него слишком долго и пристально. Но никогда не говорил ничего странного. Хотя порой взгляд действительно метался по лицу, будто бы что-то… кого-то искал. Обо всем этом вспоминал только сейчас. Ночью, утром о таком и не подумаешь, а сейчас все кусочки паззла будто бы складывались в одну картину. Дже Вон ничего не говорил, а Сын Хен ничего не спрашивал. Потому что и сам один раз, полностью в образе, взглянув на себя в зеркало в гримерке, чуть не отшатнулся. Отражение смотрело на него в ответ, взгляд больной и тусклый. Это было в тот день, когда снимали смерть Таноса. Нам… Дже Вон тогда не отходил от него ни на шаг. — Два дня прошло. Две игры.       — Блять. Мы к тебе приедем. Сейчас, — отозвался Дже Вон. Голос его подрагивал.       — Нет. Нет, давай подождём утра. Он сейчас… мало кого узнает. Перезвоню тебе, — сказал, открывая дверь в квартиру. Не слышал ничего. Не снимая обувь, прошёл в спальню. Намсу так и лежал на кровати, сжимая голову руками. Сын Хен осторожно сел рядом, коснулся руки. Ледяная. С силой отнимать руку от лица не решился, но Намсу сделал это сам и уставился на него больными, сумасшедшими глазами.       — Пожалуйста, Танос. Танос. Танос. Я… потерял крест, а потом Минсу… — едва выталкивал из себя слова. Тот же голос, что сейчас звучал в трубке. Только теперь — измученный и убитый.       — Я знаю. Держи, — протянул таблетку на раскрытой ладони и Намсу тут же схватил. Дрожащие руки, запекшаяся под ногтями кровь. Сын Хен так и продолжал сидеть рядом. Принёс также жаропонижающее и обезболивающее. Можно было и не делать больше совсем ничего, достаточно было наркотика, но хотелось, чтобы легче стало как можно быстрее. Да и не знал, может, Намсу уже нужно что-то более сильное. Надеялся, что нет, потому что не знал, где достать действительно… как Танос там говорил? Отличную новую хрень. Где-то через полчаса, может и больше, потерял счёт времени, Намсу закрыл глаза и вырубился, перед этим протянув руку к нему и благодарно сжав запястье. Сын Хен, который уже хотел подняться и пойти спать на диван, тяжело вздохнул. Просто замер рядом, глядя на расслабленное лицо. Ушёл только когда Намсу отпустил его, повернулся на другой бок. Поднял с пола упавшее одеяло, накрыл. Намсу что-то пробормотал во сне.

***

      Проснулся от шума воды. Давно уже утро. Блять, неужели всё-таки не приснилось? Понял, что забыл перезвонить Дже Вону. Телефон так и остался валяться в коридоре.       — Мы полюбили и встретились с тобой… и эта встреча стала судьбой… — донеслось мурлыканье Намсу. Сам он вышел из ванной в одних трусах, промокая мокрые волосы большим полотенцем. Вышел и замер, уставившись на Сын Хена.       — Танос? Ты как краску смыл с волос? Лицо какое-то… не такое, — пробормотал и подошёл поближе. Под глазами круги, но выглядел уже определённо лучше. — Как я здесь оказался? Ты меня вытащил? Ну и хуйню ты мне вчера дал, погнали в Пентагон, там уж наркота получше, — бормотал, взгляд перепрыгивал с одного предмета на другой, на Сын Хена больше не смотрел. Заправлял мокрые волосы за уши. — Дашь ещё таблеточку? — произнёс все так же не глядя, вытянул руку. Сын Хен ссыпал несколько оставшихся таблеток обратно в крест, который ночью так и не снял, и передал в руки Намсу. Тот схватил крест, повертел его в руках, улыбнулся. Сын Хен уже много раз видел эту улыбку, правда только на съемочной площадке. Это не улыбка Дже Вона. Так скалился наркоман из Пентагона.       — Хорошо. Намсу, ты… фен в ванной. Я пока соберусь, — пробормотал, потёр ладонями лицо.       — Эй… я Намгю, — он наконец-то взглянул ему в глаза. Остро, тоскливо. Прижал руку ко рту, потёр нос, запутался пальцами в мокрых волосах. Сын Хен так часто дразнил Дже Вона, и в последние дни на съёмочной площадке, когда уже снимали галлюцинации для номера 125, иначе как Намсу не называл. А тот исправлял — «Намгю». Всегда исправлял, улыбался и поправлял очки, которые надевал сразу, как камера переставала снимать. Жаловался, что видит плохо, что в линзах жжёт глаза, и выглядел, почему-то, очень мило, даже несмотря на перемазанное фальшивой кровью лицо. Намгю был вчера в настоящей крови — обожгла мысль.       Принёс для него свою одежду и, наконец, нашёл телефон, на котором уже была пара пропущенных. Договорились о встрече возле Пентагона. Конечно, никакого клуба там не было, но Намгю назвал адрес вполне существующего торгового центра и так рвался туда, что Сын Хен просто не смог ему отказать. Пока разговаривал с Дже Воном, слышал на заднем плане бодрый репчик на английском. Что-то вроде «кровь — боль — любовь». Слышать на заднем плане свой голос было странно. Ещё страннее — понимать, что Дже Вон существует так уже два дня. От того, что он вместо сдачи явно сошедшего с ума коллеги по съемкам в дурку пытался помочь, губы растягивались в улыбке сами собой.       Идти было совсем недалеко. Вышли, Сын Хен натянул солнцезащитные очки и кепку, вещи, без которых он редко выходил на улицу. Намгю же просто заправил волосы за уши, вперёд почти бежал. Постукивал крест на груди. В кресте снова были таблетки, и он уже раза два предложил Сын Хену закинуться, каждый раз трогательно называя его Таносом. Оба раза отказался, и Намгю тормознул, взглянул на него, прищурил глаза.       — Ты ведь не Танос, верно? Я… не знаю, кто ты, но спасибо, что не позволил мне умереть вчера, — сказал, глядя в глаза, совсем забывая, что нужно ещё и смотреть вперёд, особенно когда подходят так близко к дороге. Сын Хен хватанул его за руку прежде, чем Намсу ступил на проезжую часть. Хватанул, сжал ее, ледяную, и будто бы сам рухнул в какой-то холодный омут. Звуки смазались, будто бы заложило уши, потускнел мир и стало прохладно. Не холодно, нет, именно прохладно. Тихо и почти темно. Руку отпустил, и внешний мир опять обрушился на него, загудели машины, люди, проходя мимо, глазели, пытаясь заглянуть под надвинутую на глаза кепку. Снова взял за руку, на этот раз уже готовый к тому, что произойдёт. Поразился. Они оба будто бы перестали существовать, люди лениво обтекали их, прохлада окутывала, звуки… даже лучше, когда их практически нет. Повёл за собой. Намсу не сопротивлялся, только говорил, а его голос был слышен отчётливо, что совсем не помнит эти улицы, места. Сын Хен кивал. Когда подошли по тому адресу, который сказал Намсу, и остановились напротив большого торгового центра, он отпустил руку и, не понимая, существуя уже где-то в своём мире, вплёл пальцы в волосы.       — Я не… адрес не тот, ты меня, наверное, привёл не туда. Но зачем?       — Адрес правильный. Намгю, я… — начал, морщась, пытаясь снова привыкнуть к свету и звукам, но так и не успел закончить фразу.       — Намсу! — раздался позади голос. Его голос. Резко обернулся, к ним широкими шагами приближался Танос. Развёл руки в стороны, и Намсу вскрикнул и бросился вперёд. Сын Хен хотел, хотел пойти следом, но не мог двинуться. Танос… он видел его, но не мог сделать ни шага. Не мог также сфокусировать взгляд на лице, глаза резало болью. Зато увидел чуть позади Ро Дже Вона. Шел, поправлял очки и, наверное, тоже пытался рассмотреть… себя.       — Я Намгю! Ты, чертов приду… — крикнул прямо на бегу и, не успев даже закончить фразу, врезался в него, обнял руками, ногами. Танос подхватил его под бёдра и, блять, поцеловал. Целовались посреди улицы, и Сын Хен знал, что никто, никто больше этого не видит. Даже он, и то размыто. Их фигуры размывались все больше и больше, и, вытаращив глаза, не обращая внимание на боль и рефлекторно текущие слезы, он замечал, как они становятся все более и более прозрачными. Уже видел и очертания зданий. Прямо насквозь.       — Namgyu. I know. Can't help it every time though, — голос Таноса был последним, что он услышал, прежде чем они исчезли. Так и стоял, мир продолжал существовать, и если бы не Дже Вон, который подошёл к нему и прикоснулся к руке, наверное, долго продолжал бы просто пялиться в пустоту.       — Слушай, а… че они? Я такую химию в их отношения не закладывал.       — Я тоже нет, — ответ какой-то слишком быстрый. — Непривычно видеть тебя… нормальным. Ладно, пойду, мне надо это пережить, — пробормотал Дже Вон, слышно его было плохо, на улице часто ходил в чёрной маске, которая и сейчас была на нем. Стянул маску, тяжело вздохнул и расчесал пальцами короткие волосы. Когда только успел подстричь? Сунул руки в карманы и, ссутулившись, действительно пошёл. Нет… нет, такое в одиночку точно нельзя. Иначе можно и правда сойти с ума.       — Подожди! — Сын Хен тут же дёрнулся за ним, рука замерла над чужим плечом, не решаясь коснуться. — Давай… пойдём, выпьем кофе. Переживём это вместе. Будет легче. Обещаю, — Дже Вон обернулся и нерешительно кивнул. Сын Хен всё-таки положил руку на чужое плечо. Тот не отстранился.       — Хорошо. Только не кофе. Чтобы рассказать тебе о двух днях в Thanos World, мне определённо нужно что-то покрепче.