Нежеланные изменения

      Кто бы мог подумать, что простая погоня за подозреваемым может оказаться началом целой перестрелки с какой-то очень крутой бандой, название которой Гэвин с трудом выговорит. Кажется она была из китайского квартала, куда он даже по работе не заезжал, что уж говорить о простом походе из личных целей. Единственное, что знал Рид, так это то, что дела с упоминанием этих китайцев никогда не попадут к нему на стол, как и любому другому копу убойного отдела по делам с девиантами. Азиаты не жаловали как андроидов, так и всё, что производилось на основе их компонентов. Даже «Красный лёд» не был никогда их товаром.       И надо же было этому мелкому ублюдку попытаться скрыться именно на китайском складе?! Гэвин уже успел проклясть всё на этой земле, от своего выбора в работе до всего Детройда и Мичигана. Особенно удобно это было делать, когда над головой снова просвистела автоматная очередь.       План в голове родился быстро, стоило бросить взгляд на противоположную стену склада. Груда деревянных коробов скрывала отличный проход в тыл, чем и решил воспользоваться Рид. Коротко бросив Ричарду «Прикрой меня», он ринулся в их сторону. В полутьме склада раздались вспышки автоматных очередей, которым вторили одиночные выстрелы со стороны андроида. Всё это сопровождалось руганью на китайском. Переводя дыхание в новом укрытии, Гэвин на всякий случай проверил магазин — ещё не весь боезапас потратил.       Оставалась самая лёгкая часть — пробраться в тыл. Импровизированный коридор из стеллажей, наполовину забитых старыми деревянными коробками, и металлической стены тянулся до самого конца склада, как раз куда и нужно было Гэвину. Мелкими перебежками, он продвигался вперёд, изредка поглядывая в щёлки между коробами. Ричард держался хорошо, не позволял азиатам приблизиться к его убежищу, а также не давал им повода перевести всё своё внимание к Риду.       Ещё двадцать метров…       Десять…       Гэвин не мог нарадоваться своей удаче: никто из бандитов не допустил и мысли, что кто-то может зайти им в спину, а потому всецело были поглощены только Ричардом. Двенадцать человек мелкими группками рассредоточились, кто за стеллажами, кто за опрокинутыми коробами. Кое-где были заметны неподвижные тела. Припомнив сколько раз за последние десять минут он слышал одиночных выстрелов, произведенных андроидом, Гэвин усмехнулся. В голове всплыла, кажется, любимая фраза напарника: «Я совершенная модель серии RK, детектив.» В такие моменты все сомнения в словах андроида моментально исчезали.       В голове сопротивлялись две мысли: помочь Ричарду или пуститься в погоню за подозреваемым. Выглянувший из-за укрытия Ричи одним взглядом дал понять — он чёртов андроид, а значит справится с этой небольшой заминкой. И Гэвин в этом не сомневался. Уже не особо заботясь о том, услышат его или нет, он сорвался с места, всем весом выбивая дверь, за которой обнаружил лабиринт, образованный из контейнеров. За спиной вновь раздались выстрелы, приглушившиеся закрывшейся дверью.       У той сбежавшей сволочи была фора в минут десять, потому Гэвин быстро рассудил, что слишком далеко сбежать тот не успел. Пробежав несколько контейнеров, с особой аккуратностью заглядывая за углы, Гэвин вышел к ещё одному портовому складу, выглядящему так, словно его забросили по меньшей мере несколько десятков лет назад. Практически неосвещаемый, он выглядел прямо так, как его можно увидеть только в фильмах ужасов, от чего Гэвину ещё больше стало не по себе. Уж кем точно он не собирался становиться, так это героем дешёвого ужастика. Или дибилом, который всегда умирает первым.       Ангарные двери противно заскрипели от лёгкого толчка ногой. Фонарь выцеплял из темноты покореженные металлические стеллажи, сгнившие доски коробок, весь пол был устлан толстым слоем пыли и пожелтевшими от времени бумагами, чернила на которых давно выцвели. Воздух словно был пропитан старостью и слякотью, что Гэвин, привыкший к не самым приятным запахам, первые минуты прикрывал рукавом куртки нос. Кто бы мог подумать, что в Детройте, сердце кибернетики и технологического прогресса, до сих пор остались подобные места, напоминающие о славных нулевых. О бесчисленных заброшках, где прятались не самые добропорядочные граждане. Об опасных подворотнях, где в ста процентах случаев точно можно нажить себе проблем, даже не желая их наживать. Но сейчас Гэвин точно не желал ни встречи с отбросами общества, ни с создателями проблем, которые и так без особого труда создают проблемы полиции.       Обойдя несколько полуразрушенных стеллажей, Гэвин тихо выругался. Не было даже намёка на то, что засранец был тут, ни пылинки не было тронуто. Осмотревшись ещё раз, взгляд зацепился за нечто, блеснувшее под самым потолком. «Он всё ещё тут» — ухмыльнулся мысли Рид, направившись в его сторону. Немного осмотревшись детектив выцепил из темноты небольшую лестницу, ведущую в неприметную смотровую площадку практически под самым потолком. Первая ступень под весом детектива противно заскрипела. Чуть помедлив, Гэвин сместил ногу ближе к краю и, удовлетворившись отсутствием звука, начал медленно подниматься. Сверху вид открывался более обширный и более удручающий: в стенах виднелись крупные дыры, где-то на потолочных балках можно было разглядеть гнёзда, в дальнем углу ангара сквозь темноту Рид разглядел перекорёженные куски металла. Шпана уже успела найти золотую жилу для добычи лёгких денег.       Дверь в каморку оказалась простенькой, деревянной. Большое смотровое стекло давно выбито, осколки мелкой крошкой валялись на полу. Несколько шкафов для документов кто-то повалил, а те, что остались стоять, зияли открытыми ящиками. Здесь макулатуры было раза в три больше, чем внизу, словно уходили отсюда, забыв или просто оставив все документы. Отличное место, чтобы спрятаться.       Под хруст стекла под ботинками, Гэвин подкрался к шкафам, к единственному месту, где можно было хоть как-то скрыться. Рука слабо дрогнула, когда схватилась за холодный металл ручки. Резкий, громкий скрип ржавых петель разорвал мертвую тишину, свет фонаря вперился в пустоту ящика. — Блять…       Со злости Гэвин пнул и так настрадавшийся шкаф. Они упустили дилера. Он не хотел этого признавать, но вина была полностью на Риде. Девятисотый бы как всегда начал заумную хрень про вероятности успешного задержания, непредвиденные обстоятельства, математически уменьшающие призрачную надежду на благополучный исход операции. Но Гэвину было голубого похеру. Он и без всякой математики и вероятности знал, что конкретно проебался.       Ещё раз беглым взглядом осмотрев помещение, детектив собрался покинуть каморку и дождаться Ричарда, который может быть смог бы хоть немного улучшить как ситуацию, так и настроение Рида, но несколько тихих щелчков где-то за спиной остановили его. Гэвин прислушался к тишине. Щелчок повторился. И стал словно громче. Снова обведя фонариком каморку, Рид не заметил ничего, ни часов, ни холёной птицы, ни даже капелек воды, которыми можно было бы с натяжкой объяснить эти чёртовы щелчки. Подходя всё ближе к противоположной стене Гэвин слышал их всё отчётливее, словно кто-то тихо стучал по металлу. Почему-то они напомнили ему азбуку Морзе. Уже стоя у смотрового окна, Рид выглянул в него, проводя фонарём по внешней стенке каморки. И снова ничего.       Клокочущее внутри раздражение медленно захватывало всё нутро. Рид махнул рукой, решив оставить это напарнику. Он и без этого потратил много времени. Закуривая припрятанную сигарету, Гэвин размеренным шагом направился к выходу.

***

      По округе разнёсся взрыв. Яркая вспышка на мгновение озарила весь порт. Ричард, до сего момента разговаривающий с дежурным офицером, рванул в сторону, откуда слышал взрыв. Всё зрительное пространство занимали красные окна ошибок, предупреждений о сбоях в компонентах кода. Это мешало. Но Ричард продолжал бежать в сторону разваливающегося ангара.       На месте старого здания были лишь развалины. Кое-какие стены ещё держались, но практически на честном слове, искорёженные металлические балки торчали среди горящих деревянных ящиков. Нечто, что раньше было смотровой площадкой, сейчас грудой металла валялось у самого края здания, где вместо стены зияла гигантская дыра. Сканеры сходили с ума, исследуя буквально каждый сантиметр. Уровень стресса с каждой секундой повышался на пару процентов, ещё немного и перевалит за критическую отметку. Сбросив с экрана все окна ошибок, Ричард бросился к развалинам. Обычно ему не составляло труда прорываться через груды строительного мусора, но сейчас будто что-то в механизмах суставов мешало им гнуться, пальцы мелко дрожали, несмотря на то, что в системах кодировки отсутствовала подобная команда. Но это было не важно, только не сейчас. Словно танкер по ледяной глади, Ричард заставлял себя двигаться вперёд, продолжать исследовать новые области, постепенно открывающиеся его сенсорам.       Переворачивая балку за балкой, продвигаясь всё дальше и дальше, Ричард наконец добрался до основного завала. Место, бывшее когда-то смотровой площадкой. Раскуроченные ящики кусками валялись где попало. Столы, каким-то образом оставшиеся более-менее целыми, продолжали медленно тлеть. Анализаторы фиксировали в воздухе примеси гари и едкой краски. Все схемы и вычисления, запускавшиеся автоматически, твердили, что в таком аду вероятность выжить — меньше десяти процентов. Но в блоке памяти раз за разом всплывала фраза детектива:       «Если есть даже один процент, что у нас получится, я им воспользуюсь!»       Поэтому Ричард продолжал. Не останавливался. Надеялся.       Спустя тщетных тридцать минут поисков уровень стресса поднялся до критической отметки. Система сообщала о перегреве компонентов, требовала любыми способами охладить себя. В бессилии Ричард со всей силы швырнул в сторону спаявшуюся груду металлических ящиков. Взгляд вперился в место, где они раньше находились. И вдруг система вспыхнула красным.       Ричард увидел руку.       Часы, так знакомые ему, не оставляли сомнений. Она принадлежала Гэвину.       Уже не разбирая всплывающих окон, отправляя их на задний план, Ричард начал выкапывать напарника. Аккуратно, насколько это возможно, он постарался вытащить всё, что мешало бы его перевозке. Когда последние мешающие конструкции были отброшены куда-то за спину, Ричард всерьез забеспокоился. Несколько арматур пробили руку, плечо и предположительно легкое, множественные ранения фиксировались по всему телу, кожа была бледная, словно перед ним был мертвец. Но в то же время слышались тихие хрипы. Настроив максимальную чувствительность слуховых анализаторов, Ричард услышал бьющееся сердце, слабеющее с каждой минутой. — Говорит полицейский андроид-помощник RK900, — связался по внутренней связи Ричард, — требуется немедленная медицинская помощь детективу Гэвину Риду…       Спустя несколько минут излишне долгого ожидания над головой послышался шум винтов. Стропы опустились практически рядом с напарниками, по ним спустились и парамедики. И все были андроидами. Ричард быстро передал всю имеющуюся у него информацию.       Но полететь вместе с напарником ему не позволили. Потому, как только вертолёт отправился в сторону ближайшей больницы, Ричард сорвался с места к служебной машине. И всё равно, что он не имел права садиться за руль без напарника, нестись со скоростью, едва не превышающую разрешённую. Весь приоритет захватила одна единственная задача — убедиться, что Гэвин Рид будет жить.

***

      В больницу Ричард прибыл спустя восемь минут и сорок четыре секунды после приземления вертолёта. Внутри уже суетились врачи, по местной связи в операционную вызывали то анестезиологов, то травматологов, то хирургов. Медсестры бегали по коридорам, переносили то стерильные инструменты, то переносные холодильники. Ричард наблюдал за всем этим у дверей, диод не переставал сиять ярким красным, уровень стресса держался на критической отметке уже давно и никак не хотел снижаться. Оставалось только ждать.       Ждать Ричард успел. Но не желал.       Внезапно пришло сообщение от Коннора. Ричард сбрасывал его с экрана. Оно мешало ждать. Мешало вовремя отреагировать на врачей, которые должны были вот-вот выйти и огласить свой вердикт. Но, когда система пригрозила повышением уровня стресса на ещё пару процентов, он рассчитал, что небольшое отвлечение поможет остановить это. И Ричард наконец открыл внутренний блок связи. «Я слышал, что произошло. Как детектив Рид?»

“Находится в операционной. Статус неизвестен. Ожидаю, когда врачи сообщат о его состоянии.»

      Коннор замолчал, словно не знал, что ответить. С появлением у того девиантности, он стал чаще обдумывать слова, подбирать более мягкие формулировки. Этим, как считал Ричард, Коннор становился более похожим на человека. «Да какой из него, нахрен, человек? Диктофон сломавшийся!» — прозвучало из блока памяти голосом Рида. «Мы прибудем через двадцать минут.» — Вы здесь не нужны… — прошептал Ричард, но не стал передать Коннору.       Это было логично: товарищи беспокоятся за коллегу, даже за такого, как Гэвин. Это было легко объяснимо: старшему брату хотелось поддержать младшего, несмотря на то, что Ричард прямо отрицал их родственную связь. Это было нормально. Но логическая цепочка рушилась от одного программного кода, который Ричард не способен был расшифровать. Он не мог сказать, когда этот код появился, но обнаружил его, пока стоял и ждал у операционной.       Коннор, как и сказал, явился с Хэнком через двадцать минут и семнадцать секунд. За это время Ричард успел пересчитать все плитки на полу, реконструировать несколько сценариев, словить два предупреждения о критическом уровне стресса. Коннор, стоило увидеть брата, ринулся к нему. — Ричард, ты как? — диод на его виске сменился с бледно-голубого на желтый.       Система Ричарда зафиксировала небольшое поднятие уровня стресса у Коннора. И это явно было не из-за детектива, находящегося на грани жизни и смерти. И впервые за последние часы он заметил в отражении чужих глаз диод. Свой собственный, полыхающий красным.       Стоило соврать. Так делал порой Гэвин, если не хотел, чтобы лезли в душу. Сейчас Ричард не хотел. Но система выдала ещё больший ворох ошибок, только от одной мысли о вранье, потому Ричард, помолчав с минуту, ответил: — Диагностика не помогает, калибровка тоже. Снизить уровень стресса не получается.       На лице Коннора отразилась какая-то вселенская печаль. Он с долей опаски положил руку ему на плечо. И от этого простого жеста процент стресса резко снизился на пять процентов.       Ричард был удивлён. В обычной ситуации это только приводило к раздражению, коротким просьбам убрать руку и больше так не делать. Но сейчас это простое действие привнесло стабильность. Лейтенант Андерсен, стоящий чуть поодаль и решивший не вмешиваться, кивнул Ричарду, стоило ему перевести взгляд на него.

***

      За окном светало. Коннор с Андерсоном согласились подождать в холле, на диванах, а Ричард наотрез отказывался отходить от дверей. Словно это каким-то образом влияло на ход операции, на её исход. Реконструкция всплыла сама собой: двери широко раскрываются и оттуда выходит матерящийся Гэвин в больничной сорочке. Ричард почему-то был абсолютно уверен, что в конце своей тирады Рид обернулся бы и выставил средний палец врачам, открывая вид на свой голый зад всему персоналу больницы.       Но также Ричард был уверен, что этого не произойдет.       Врач вышел из операционной спустя два с половиной часа после рассвета. Ричард тут же сообщил это Коннору, и, когда он с Хэнком подошли, доктор сообщил о состоянии Гэвина. — Детектив Рид… Он находится в крайне тяжелом состоянии, — голос мужчины был раздражающе тихим, — повреждения слишком обширные. Он потерял много крови, кости правой руки и ноги раздроблены. Также сломана половина ребер, некоторые пробили легкие. Пострадали многие внутренние органы. Сейчас детектив находится в реанимации, он в коме, неизвестно, когда проснется. Гарантий вам дать никаких не могу, извините.       Пройдя дальше по коридору мужчина обернулся. — Если у детектива есть кто-то из родственников, позвоните. Им стоит готовиться к худшему.