All eyes on me now

– Хён… Минги сдавленно шептал прямо в ухо. Влажно. Горячо. До мурашек на затылке. Кончик его носа водил Хонджуну по виску. Он хотел уйти от прикосновений. Хотел же? Но Минги крепко держал его за талию, прижимаясь грудью к его спине. Кожа к коже. Жарко. Ужасно жарко. Хонджун выгнулся – оторваться, встать с коленей Минги. Как он вообще на них оказался? Почему в таком виде? Как?.. Затылком он упирался Минги в плечо и просто не мог поднять голову. Пальцы вели по его животу вниз. Хонджун не издавал ни звука. Другая пятерня зарылась Хонджуну в волосы. Он открыл глаза. Комната кружилась в дымке – всё казалось нереальным. Но Юнхо перед ним был самым настоящим. Его губы нашли губы Хонджуна. Тот не успел даже вздохнуть. – Вот так, хён, – промурлыкал Минги так ласково, потираясь щекой о его шею. – Тебе же нравится… Нет! Он просто должен сказать, нет. Юнхо оторвал от себя Хонджуна, только чтобы отдать Уёну. Он не церемонился – язык его уже во всю изучал рот Хонджуна. Пальцы – он запутался, чьи – сдавили сосок. Хонджун промычал что-то бессвязное Уёну в губы, когда Минги развёл их сцепленные ноги в стороны. Хонджун попробовал сдвинуть колени вместе. Хоть чуть-чуть. Но бедро уже обжигали поцелуи Ёсана. А руку, вяло двинувшуюся оттолкнуть, перехватил Чонхо. – Ты должен попробовать нас всех, хён, – сказал он серьёзно, прежде чем приложиться губами Хонджуну к губам. Хонджун хотел бы хотя бы закрыть глаза. Но он наблюдал за всем как будто со стороны. Как будто слабое тело, только дрожащее вместо того, чтобы дать отпор, было не его. Оно не могло быть его. Просто не могло. Он поймал взгляд Сонхва. Тот стоял в дверях. Прислонился к косяку, сложил на груди руки, просто смотрел, и не вмешивался. Улыбнулся, будто всё это нормально, когда кто-то обхватил рукой Хонджуну член. И не вмешался. Блять. – Сонхва! Какого хера он улыбался?! – Сонхва! Хонджун чувствовал, как мокнут глаза. Как Сонхва за пеленой из слёз становится всё дальше, и дальше, и… – Сонхва! На секунду Хонджун по-настоящему ослеп. В следующую он тёр ладонями глаза и всё никак понять не мог… – Мне его позвать? – Сан стоял над ним с пледом. Сон. Сон. Это всего лишь был сон. Хонджун полночи не мог заснуть, а теперь вот срубило прямо в общей комнате. Не в первый раз и не в последний. Не стоило так реагировать. И ошалело озираться по сторонам тоже. – Кого? – Сонхва, – Сан прижал плед к груди. Хмурился, выглядел как бледная тень себя настоящего. – Ты кричал его имя. – Нет, я просто… Он не должен был оправдываться за своё больное воображение. Сан не должен был его осуждать. Они же поговорить хотели. В смысле – Хонджун точно хотел. Ему просто нужно выпить водички и он сразу всё скажет. – Мне просто приснилось, что… – что? Что его-таки пустили по кругу. – Это могу тоже отдать ему, – Сан положил плед рядом. – Нет, Сан, подожди. Он никуда и не уходил. Хонджуну не обязательно было цепляться за воздух пальцами будто за руки Сана. Будто тот мог бы от него сбежать. Он сунул руки в карманы спортивок и чуть покачивался на пятках, всем видом давая понять, какое одолжение он делает Хонджуну, что не уходит. Или это только в его голове. Он сжал подушечками пальцев черепушку. Как же он запутался. – Я… – Хонджун откашлялся – с чего-то ведь надо было начинать. – Я хочу… То есть… Мы можем поговорить? Он с надеждой глянул на красноречиво приподнявшуюся бровь. Сан потупил взгляд, пожал плечами. Он мог сколько угодно строить из себя уверенного и непробиваемого, но Хонджун его видел. И как всë его тело чуть сжалось и голова опустилась вниз. – Сядешь рядом? Сан кивнул. Робко устроился по соседству, сминая на коленях злосчастный плед. Два дня прошло с тех пор, как они вот так же вместе сидели, но тогда это не было чем-то настолько дискомфортным. Пусть даже Хонджун точно так же боялся Сана. Но тогда это было хоть как-то оправдано. Сейчас же… Хонджун повернулся к нему. Они сидели так близко, что вытяни он чуть пальцы, он коснулся бы колена Сана. Хонджун не решался. – … поговорить? – Что? – Хонджун не понял даже, что Сан уже начал. Что что-то сказал. Оно и не удивительно – на Хонджуна он взгляд так и не поднял. Наверное, это было справедливо. Но Хонджун так не думал. – О чëм ты хотел поговорить? – Ну… – понятно же, о чëм. – Я начну, если ты не против, – Хонджун вздрогнул даже – таким решительным ему вдруг показался голос Сана. Он кивнул. Сан же поджал губы и, не переставая буравить взглядом колено, продолжил. – Мне не хочется, чтобы всë было так. Сан почти по дрожи сжал руку поверх пледа в кулак и сразу отпустил. Загладил ткань на колене и тут же вцепился в него пальцами. Хонджун должен был что-то ответить – это было очевидно, но… Он не хотел звучать глупо. – А что тебе хочется? То ли Сан выпрямил спину, то ли Хонджун сам не заметил, как склонился к нему, но расстояние между ними стало почти неосязаемым. Тишина обычно на ушах стоящего общежития. То, что они были здесь совсем одни. И в прошлый раз они были так близко. А Хонджун просто не мог перестать об этом думать. Сан прав. Всë не должно быть между ними вот так. Но как должно? – Мне хочется… – Сан повернул к нему лицо. Наконец-то. Водил по лицу Хонджуна взглядом таким мягким, что в груди что-то неуëмно переворачивалось. Завис у Хонджуна на губах. Слишком. Это всë было слишком. Сан для Хонджуна. Всë, что он приносил с собой. – Не думаю, что это важно сейчас. Уголок губ тронула смущëнная улыбка, когда он говорил. Щëки покрылись лëгким румянцем. Или Хонджуну так только казалось. Он вдруг почувствовал себя так по-девчачьи. Как будто ждал от парня-старшеклассника внезапного признания в симпатии, а в итоге получил ещë больше. Едва видные ямочки на щеках и улыбку. Только для него одного. – Это важно, – Хонджун под этим взглядом немного съежился. В хорошем смысле. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. – Мне важно, что ты думаешь. Рот Сана чуть приоткрылся. Он чувствовал то же. Почему-то Хонджун был уверен. Сердце забилось как бешеное, когда он понял, что точно прав. Что дикий дымный запах Сана окутывал их двоих с головой. Что Хонджун принюхивался, уже не скрывая. Что если они чуть сдвинутся навстречу друг другу, их губы найдут чужие, и это будет так правильно, как ничего до этого. – Я… – Сан начал вновь. Хонджун выслушает. А потом сам скажет всë, что должен бы сказать уже давно и... Воздух между ними резануло опаганнамстайлом. Буквально. Уëн в который раз решил пошутить над любимым хëном и поменять рингтон, потому что ну как же – базовый от айфона это же так скучно и несерьëзно. Телефон на журнальном столике всë не унимался. К звуку добавилась ещë и пугающая вибрация. Чтобы если телефон однажды заиграл из кармана, Хонджуна хватил бы сердечный приступ, не меньше. – Мне надо ответить. Сан понятливо отодвинулся, махнул в сторону столика и никуда не ушëл. По выражению его лица нельзя было понять, насколько Сан зол на менеджера Ëсана. Но довольным назвать его можно было с большой натяжкой. – Слушаю, – Хонджун приложил ухо к трели из возмущений, жалоб и едва ли не угроз – понятно, что это не ваша вина, Хонджун-сси, но всë же… – Да-да, понимаю вас. Съемки сольных клипов были пока необкатанной территорией. И то, сколько у каждого мембера условной “власти” не было понятно тоже. – Режиссёр говорит, что не может руководствоваться только мнением Ёсан-сси! Хонджун услышал это и в первый раз. Кивал, кое-как вспоминая, что должен был издавать хоть какие-то звуки, смотрел на Сана, осторожно склонившего голову на бок и словно бы тоже вслушивающегося. – Вы правильно сделали, что позвонили… – Правда?! – неужели он звонил, чтобы узнать, что сделал это зря. – Тогда… Может быть вы… Хонджун машинально глянул на настенные часы. – Мне до вас полчаса всего. – Отлично! Мы ведь точно не отнимаем у вас время? – уточнил менеджер едва ли не с надрывом. – Конечно, нет, – усмехнулся Хонджун в трубку. – Это для меня очень важно. И тут в лице Сана что-то изменилось. Оно не посерело, не утонуло в разочаровании – ничего из этого. Или всё это вместе. Приправленное опустевшим вдруг взглядом. Его так задела дежурная фраза? – Всё в порядке? – Хонджун не глядя в экран сбросил звонок. Сан растянул в стороны губы. – Тебе там ехать надо, да? – он будто насильно выдавил эти слова из себя. – Тогда потом договорим… И ушёл к себе, так и не дождавшись ответа Хонджуна.

***

Раньше Сан был бы счастлив что их поставили в один юнит для фотосессии – ещё неделю назад. Сейчас он даже не был уверен, что хотел Хонджуна видеть. Хотел, конечно. Но после утренней попытки во взрослый диалог это казалось логичным, не искать его рядом. Хонджун старается. Он должен быть справедливым лидером. А это значит – уделять время всем, не только Сану одному. Для Хонджуна все важны одинаково. И то, что Сана это раздражает, никому не принесёт пользы. Если подумать, уже не принесло. Сан хотел бы злиться на Хонджуна. Но он просто не умел. Хонджун столько лет был его частью, что любить и принимать его целиком уже плотно осело в привычку. И только раз она дала сбой. – Ближе, вот так, – скомандовал фотограф, жестами указывая им друг к другу шагнуть. На съёмке из мемберов остались только они двое. С ними ещё стафф, и менеджеры, да даже этот фотограф. Но Сан никого из них не видел. Рябь вспышек только ярче подсвечивала его. Хонджун кладёт ладонь ему на плечо, смотрит куда-то поверх. Ну, и плевать. Стоило бы разузнать, как в итоге прошли съёмки Ёсана и что там учудил тот режиссёр, потому что Хонджун с Ёсаном приехали в студию вместе. И Сан узнает. У Ёсана, скорее всего. Губы Хонджуна у Сана были прямо перед глазами. На фото это будет смотреться странно. Сан перевёл взгляд ниже. Точёная челюсть. Явный след от тональника на шее – не по вине ли Сана? Жила билась в ритм сердца. Быстро. До дрожи в коленях притягательно. Запах его граничил между свежестью, только после дождя, улицы и чем-то тонко-сладким. Сан всё никак понять не мог, что это и как он не слышал этого запаха раньше. И как Хонджун мог не чувствовать, что пахнет так. Сан не мог выбрать, на кого должен злиться. Возможно, просто на счастливые вспышки в собственной груди от того, что парень, которому Сан даже не нравится, постоял рядом. Идиотизм. – Хонджун-сси, теперь посмотрите на Сана. Он всего лишь перевёл взгляд Сану в глаза, а сердце уже замерло в ожидании. Сан придвинулся ближе. Команды сделать так не было – но Сан чувствует, что так правильно. Когда между их лицами почти нет расстояния. Зрачки Хонджуна расширились, – отметил Сан про себя, как он сам себя заверял, без особого интереса. Это нормальная реакция на альфу, гон которого прошёл совсем недавно, пусть и был почти подавлен. Опять всё сводилось к биологии. Хонджун скользнул взглядом ниже и сразу вернул к глазам. Будто оценивал, сколько между ними пространства. Может так оно и было. А может, хоть и с ничтожно малой вероятностью, Хонджун вспоминал, как губы Сана прикасались к его. И как здорово им было бы встретиться снова. – Ну, это никуда не годится, Хонджун-сси. Фотограф – мерзкий лысеющий аджосси – смел критиковать такого идеального. Хонджун отвлёкся – смотрел в его сторону, но не отрывал руку. Сан больше всего на свете мечтал набраться решимости, чтобы чуть наклонить голову и потереться о его пальцы щекой. – Вы должны излучать химию! – продолжал старик, разминая не рассчитанные на такой вес, колени. – Вы и так это делаете. Но… Вы же альфа-самцы – вот и примите такой вид! Хонджун кивнул. Повернулся к Сану, зажмурился, проморгался. – Вы должны быть как бы на грани соперничества что ли… – бормотал фотограф, не переставая снимать. Сан думал, как бы так подстроиться под Хонджуна, чтобы тому было легче. Но он и так всë делал прекрасно. Фотограф просто придирался, потому что устал сам или… – Вы не должны выглядеть будто вот-вот переспите. Все затихли. Казалось, сам воздух замер. Сан не двигался тоже – как будто окаменел. Смотрел только на то, как краснота на лице Хонджуна пробивалась сквозь толстый слой макияжа. И как испуганно забегали его глаза. Сан напрягся. Это как-то слишком. Но Хонджун молчал. Значит, всë нормально? – Хонджун-сси… – тянул фотограф нетерпеливо, пока Хонджун безуспешно пытался принять суровый вид. Сан знал, что сам выглядел не лучше, но претензии были только к Хонджуну. Это было непривычно, неправильно. И как-то… – Хонджун-сси, ты на него как омежка на своего альфу смотришь, а надо… Вспышка. У Хонджуна взгляд совсем потерялся. Ещё одна. Он уже не пытался ничего из себя выдавить. Третья. Пальцы на плече, до того цеплявшие почти болезненно, ослабли. Вспышки. Сколько кадров расстроенного Хонджуна им нужно вообще?! – Всё ещё омежка… – Подбирайте выражения! – он развернулся, должно быть, резковато. Собственные феромоны наполнили студию – понял по тому, как все вокруг изменились в лице. И с чего бы они реагировали на Сана ярче, чем на откровенное хамство от этого урода?! – Сан-и… – прозвучало так нежно. Вполне хватило бы, чтобы сгладить рвущую грудь ярость. Как и взгляд Хонджуна, который, он уверен был, мог свести Сана с ума на неделю или две. Но сам Сан смотрел только на неунимающегося старика, так и не переставшего их снимать. – А что? – лыбился он блаженно. – Тебя это как-то оскорбляет? – Он мой лидер, так что да! – Тут полстудии омег. Считаешь их пол оскорблением? Вспышка. Ублюдок. – Сан, успокойся, – Хонджун чуть потянул его за пиджак на себя. Сан не смел не подчиниться. – Извините, пожалуйста. Хонджун ещё и поклонился. Блять. Сан потëр переносицу. С места сразу сорвался гримëр и затыкал между глаз кистью. – Быть может вам сделать перерыв? – предложил кто-то из стаффа. Фотограф раздражëнно запыхтел. Конечно, он – такой невероятный профессионал – вынужден провозиться с ними полдня. – Нет-нет. Всё отлично. Я сейчас, – Хонджун торопливо отвернулся. Принялся обдувать лицо руками. Сан пялился на его затылок и не знал, куда себя деть. – Может нам позу сменить, а то как-то… – Спина к спине, – кивнул фотограф с гаденькой ухмылкой. Сан не хотел так. Но если это поможет им быстрее со всем покончить… Не видеть Хонджуна было тем ещё испытанием. Пусть за сценой стафф улыбался Сану и показывал большой палец, он словно терял под ногами опору. Пока Хонджун не положил ему на плечо голову. Сан корил себя за то, что сразу испугался, какой может быть реакция. Он же альфа – не должен он поворачиваться к придурку за одобрением, только потому что у того камера в руках. Волосы Хонджуна щекотали его подбородок. – Сан-сси, не улыбайтесь, пожалуйста. С этими кадрами расправились неожиданно быстро. Фотограф, казалось, даже приободрился и улыбался почти искренне: – Попробуете повернуться? Они сделали это одновременно. Уставились друг на друга так, будто не виделись вечность. Хонджун вернул на его плечо ладонь. Для этого пришлось чуть приблизиться. И то как Хонджун не разрывал в это время зрительный контакт навевало навязчивое желание… – Хонджун-сси, следите за взглядом, пожалуйста, – фотограф нарочито вздохнул. – Опять снимаем мелодраму? Сзади послышались смешки. Они не имели под собой ничего такого. Их стафф – самые приятные люди на свете. И их Сан ни в чëм не обвинял. Но что сейчас творилось в голове у Хонджуна? – Сан-сси так почтительно к вам относится, почему же вы смотрите на него, как на… И тут фотограф картинно заткнулся. Сан должен был стиснуть ладонь Хонджуна в своей. Снять с плеча осторожно. Как самое хрупкое, что когда-либо к нему прикасалось, ведь так оно и было. Но Сана на это не хватило. Вновь развернулся к ублюдку всем телом и ноги сами понесли его вперёд. – Как на кого? Сан был выше него. Сан был сильнее. Он знал это. Они оба знали. Тогда какого чëрта он продолжал это делать?! Мерзкие глазки щурились и уже почти не прикрывались камерой. – Договаривайте. Как на кого? Тот лыбился только. Уверен был, что ему ничего не будет. Но Сан сейчас пыхал яростью – одно неверное слово и мужик – труп. – А ты разве не знаешь? – тот подмигнул Сану и подался вперëд. Продолжил заговорщическим шëпотом, будто они с Саном старые друзья. – Завидую даже. После съёмки он наверное не только посмотрит… В следующую секунду фотограф, знаменитый профессионал, валялся на полу, держась за челюсть. Сан не чувствовал даже боли в кисти. Она ведь должна была быть. – Я тебя засужу, щенок! Он орал как недорезанное животное. Только это сравнение остановило Сана от того, чтобы пнуть его в живот. Менеджеры, стафф, да там наверное и президент был где-то в толпе – собрались над ним предлагая салфетки, лëд, миллионы вон. – Сан-и, – тихий шëпот откуда-то сбоку. Робкое касание к запястью – Хонджун приподнял его руку. – У тебя кровь. Надо чем-то обработать. Сан только кивнул – совсем по-тупому. Почему он был с ним? Разве не должен как лидер решать проблему? Раскланиваться в извинениях и роптать перед тем, кто мог спокойно закончить карьеру Сана здесь и сейчас. – Простите его, пожалуйста, – разносилось как будто отовсюду. – Давайте мы всё обсудим! – Сволочь! Я это тебе так не прощу! И Сан ему верил. Но ему было плевать. Хонджун взял его за ту руку, на которой не было крови. И потащил в коридор.

***

Он завëл Сана в гримëрку, усадил на стул, нашëл аптечку. И только тогда запустил наконец мыслительный процесс. Они в полной заднице! Перекись на бинт, на руки тоже. Пока Сан сосредоточенно изучал состав аспирина. Хонджун надеялся, что ему хоть немного стыдно. Извиняться перед CEO-нимом придëтся кому-то из них, и Хонджун знал, что сам он не будет звучать искренне. Хонджун пододвинул стул и сел рядом. Положил руку Сана так, чтобы было удобно. Рана совсем не глубокая – только костяшки чуть оцарапаны. Но и она Хонджуну казалась чрезмерной. Он осторожно огладил еë смоченным бинтом. Сан шикнул. Ну какой же он идиот. – Нас обоих убьют, – сообщил Хонджун ему коротко, отложив бинт и просто поливая рану сверху, пока Сан кривил страдальческую мину. – И это будет даже не худший вариант. – Прости, – сказал Сан совсем тихо. Вкрадчиво. По-настоящему пристыженно. Почти что. – Я не хотел… – Не хотел он… – язвительно протянул Хонджун, будто Сан был хоть в чëм-то виноват. Но в этом и заключается их работа иногда – обтекать и улыбаться! А что если бы Хонджун был таким же несдержанным?! Он отложил флакон и взял сухой бинт. – Обычно, когда не хочешь кого-то бить, ты этого не делаешь. – Я же извинился! Хонджун принялся молча заматывать кисть Сана в бинт. Не должен был Сан этого делать. Не только потому что это было пиздец как неуместно. Хонджун бесился от того, что понимал, почему Сан это сделал. И Хонджун ненавидел разрастающееся в груди чувство вины. – Хочешь, пойду встану перед ним на колени? Если это хоть как-то исправит… – Да ничего уже тут не исправить! – Хонджун почти швырнул ножницы обратно в коробку. Сану крупно повезло, что он успел ими воспользоваться. А вот руке быть затянутой не в меру жëстким узлом – нет. – Ты сначала делаешь, а потом думаешь! Хонджун вскочил со стула, сунул аптечку обратно, начал судорожно придумывать предлог, как бы отсюда свалить. Но вот в чëм загвоздка – уходить не хотелось. – Я не могу думать, когда дело касается тебя. Сан бормотал, опустив лицо. Румянец, который ещë утром казался Хонджуну очаровательным, сейчас раздражал. Будто он обличал самого Хонджуна – теперь его природа разрушает не только его одного. Теперь и самых близких людей. – Это не моя проблема, – Хонджун сказал это скорее самому себе. Но реакция последовала незамедлительная. Сан поднял на него полный ярости взгляд. Не наигранный как на сцене – почти тот же после которого прилетело пиздаболу-фотографу. – А знаешь, в чëм твоя проблема? – Сан не кричал, но от этого не было легче. Хонджун сложил на груди руки и принял вид абсолютного безразличия. На деле под взглядом Сана его пробирала дрожь. – Ты так любишь страдать в одиночестве, ведь это так в духе Хонджуна-творца! Молча терпишь, пока кто-нибудь не обратит на твои великие муки внимание, не предложит тебе свою помощь… Чтобы потом не сказать: “нет”! И чтобы было потом, кого обвинить! Хонджуну пришлось расцепить руки. Он упëрся в стол ладонью, потому что… Потому что Сан был прав? Бред. Он всë перевернул так, чтобы ему было выгодно – вот и всë. Сан говорил страстно, и кто-то мог бы подумать, что по делу. И что слëзы его, проступившие на глазах, – это не игра. – Ах, так выбитый зуб – это помощь была… – выдавил Хонджун горько, потому что тишина уже начала затягиваться. И от вида такого Сана сердце стягивало болью. – Ты прекрасно знаешь, о чëм я. – Нет, не знаю! – как же он ненавидел себя за это. За то как решил за них двоих, что всё, что отделяет их друг от друга, это один разговор. И, что Сану рядом с ним будет лучше, он тоже придумал сам. Он правильно сказал. У Хонджуна проблемы. И очень большие, судя по всему. Ему нужно перестать принимать чужую помощь. И он должен был так поступить ещё позавчера. – Если ты о том, что мы договорились сразу забыть… – Ну так забудь и живи дальше! – Я не могу. Хонджун сразу прикусил язык. Как только из его тупого рта вырвалось это недоразумение. – Тогда… – взгляд Сана стал таким растерянным. В хорошем. Самом лучшем смысле. Когда ты находишься на пороге чего-то нового светлого и тëплого. И до него тебе, кажется, рукой подать. Но так только кажется. Вот в чëм дело. – Я не могу с этим жить, – сказал Хонджун без капли сожаления. Сан зажевал губы. Не пытался больше говорить, а Хонджун устал уже анализировать свои чувства. – Вас двоих CEO-ним на поклон вызывает! – менеджер ворвался к ним без стука. Хонджун лишь коротко кивнул. Всë почти как утром – работа отрывает их от разговора. Но на этот раз разговаривать им не о чем. – Он ещë хотел обсудить МАМА, кажется, – неуверенно бросил менеджер, пока они вдвоëм возвращали по коридору, а Сан плëлся где-то позади. – У нас будет выступление? – до премии всего ничего, а им вот так об этом сообщают?! – Вроде выбили несколько минут… Несколько минут! Хонджун прибавил шаг. Им нужно готовиться! Если из-за сегодняшнего инцидента у них отберут выступление… Об этом не могло быть и речи! Если надо он сам встанет на колени перед всем, кем надо. А Сан… Он и так уже всë должен был понять. Хонджун же понял.