50 дней до

Антон сидел за ноутбуком, уставившись в макет рекламной кампании, который уже начинал вызывать у него физическое отвращение. В голове шумело, глаза слезились от усталости, а спина ныла после десяти часов в кресле. На часах было 21:37. — Антон, ты уже видел письмо от заказчиков? — голос менеджера Кати, звучавший из динамиков, напоминал тон матери, уговаривающей ребенка съесть ненавистную брокколи. — Нет, но догадываюсь, что там, — Антон потер виски. — Они просят ускориться. Им надо через два дня, максимум. Антон усмехнулся и покачал головой. Конечно. Почему бы и нет? Клиент всегда прав, а дизайнеры — бессмертные существа, живущие на кофеине и дедлайнах. — Окей, я постараюсь, — выдавил он. Закрыв ноутбук, он вышел в коридор. Вдох — выдох. Идти домой сейчас? Смысла нет. Все равно заснуть не удастся, пока мысли будут носиться по голове, как разъяренные пчелы. Антон машинально направился к курилке. Там уже стоял Дима Позов, лениво затягиваясь сигаретой и глядя в темноту за окном. — Опять поздняя смена? — спросил он, когда Антон прислонился к подоконнику рядом. — Ага, — Антон устало выдохнул. — Заказчики хотят макеты через два дня. — Классика, — Дима покачал головой. — И ты, конечно, не послал их? — Ну а что делать? — Антон прикурил. — Вечно одно и то же. Я устал, Дим. Просто заебался. — Так возьми отпуск. — Когда? После того, как меня вынесут вперед ногами? Дима хмыкнул. — Может, надо что-то менять? Ну типа… серьезно. Антон не ответил. Он просто смотрел в темноту, где вдали мерцали огни офисных зданий. Может, действительно надо? Антон глубоко затянулся, ощущая, как дым обжигает горло. Сигарета почти не помогала, но хоть на пару минут создавалась иллюзия контроля. — Ну конечно… — протянул он, глядя в пустоту. — Это ж охуеть как просто звучит. — Ну да, — Дима сбросил пепел. — Ты уже лет пять в этом агентстве, и что? Денег больше не стало, времени на себя — тоже. Антон кивнул, задумчиво поднимая брови. Времени стало меньше. Вспоминались бесконечные переработки, вечные обещания повышения, которое так и не случилось, и растущий список обязательств. — Если бы всё было так просто… — наконец сказал он. — В смысле? — У меня ипотека все таки, Дим. Плюс кредитов столько что проще почку продать. Дима помолчал, вглядываясь в его лицо. — Вот как будто настолько всё плохо.  — Достаточно, чтобы не бросать работу, — Антон усмехнулся, но в этом не было ни грамма веселья. — Если уйду, как жить? Голожопо и на улице, зато с душой и весело? Дима выдохнул. — Ой блять, Антох… Ты ведь реально загнался. — Ага, — Антон потер лицо ладонью. — Выхода как-то особо нет. Ну, то есть… есть, но все они хуже, чем просто продолжать терпеть. Повисло молчание. За окном моргали окна соседнего бизнес-центра. Люди там, скорее всего, тоже засиживались допоздна, но Антона это не утешало. — И что, вот так и будешь дальше выгорать? — спросил Дима. — А что делать? Дима посмотрел на него чуть внимательнее и вдруг усмехнулся. — Знаешь, тебе бы как в кино — найти богатого спонсора, который тебя выкупит из офиса и отправит жить красиво. Антон фыркнул. — Ага, идеально. Осталось найти идиота, который согласится оплачивать мои долги. — Может, он уже рядом, — Дима ухмыльнулся, стряхивая пепел. — Ну да, конечно, — Антон покачал головой. — Только не говори, что ты решил взять меня на содержание. — Эх, а был бы шанс, ты бы согласился? — Дима посмотрел на него с привычной полуироничной улыбкой. Антон хотел ответить что-то саркастичное, но вдруг задумался. Еще одна затяжка, но вкус табака уже не ощущался. Мысль, брошенная Димой в шутку, застряла в голове, как заноза. Да, он бы согласился. Если бы был такой вариант — просто сбросить с себя этот груз, заняться тем, что нравится, работать без чувства, что тебя выжимают, как тряпку… Это ведь не лень, не желание жить за чужой счёт. Он и работать готов, просто не до полного выгорания. Но жизнь так не устроена. Папиков на дорогах не валяется, да и мужика у него нет и давно не было. Да и вряд ли кто-то вот так просто придёт и скажет: «Антош, ты так устал, позволь мне покрыть твои кредиты». — Короче, — Дима хлопнул его по плечу, вырывая из мыслей, — тебе стоит реально задуматься. — О чём? — О том, как выбраться из этого дерьма. — Он затушил сигарету. — у тебя гора возможностей точно есть, просто ты застрял в мыслях, что выбора нет. — Ладно, философ, — Антон натянуто улыбнулся. — Ну, а что? Или ты хочешь через год быть на том же месте, но с ещё большим долгом и нервным тиком? Антон промолчал. — Вот и подумай. Ладно, я пошёл, время позднее. Дима перекинул сумку через плечо и направился к выходу. Антон остался у окна, наблюдая, как друг уходит. Может возможности и есть. Но какие? Он затушил сигарету и посмотрел на экран телефона. 22:15. Домой идти не хотелось, но и оставаться в офисе уже не было смысла. Он спустился на первый этаж, машинально сказал охраннику: «До завтра», вышел на улицу и вдохнул холодный ночной воздух. В голове было шумно. «Возможности точно есть», — повторялся голос Димы. Он медленно зашагал в сторону метро, проваливаясь в мысли. Пять лет назад, когда он впервые вошёл в двери этого офиса, всё было совсем иначе. Он был молодым, полным надежд выпускником, которому казалось, что мир открыт. — Главное — просто войти в профессию, — убеждал он себя, закрывая дипломную работу на последней странице. Пять лет назад он стоял перед преподавательской комиссией, защищая свою работу по дизайну. Руки слегка дрожали, во рту пересохло, но он держался. Всё прошло гладко — даже лучше, чем ожидалось. Его хвалили за композицию, за умение работать с трендами, за подачу. Он был уверен: это старт чего-то большого. Тогда он не думал о выгорании. Не думал о том, что дизайн может превратиться не в искусство, а в рутину. Что придётся не придумывать что-то новое, а бесконечно переделывать макеты ради капризов клиентов. После защиты диплома он чувствовал себя… пустым. Это странное ощущение пришло внезапно. Все вокруг радовались, строили планы, обсуждали работу, но Антон смотрел на них и не понимал, почему не чувствует того же. Он сделал всё, что должен был. Получил диплом. Получил работу. Разве не этого он хотел? Или он просто всю жизнь шёл по инерции, делая то, что нужно, а не то, что хочется? Тогда, на выпускном, он впервые ощутил этот ледяной ком в груди. Ощущение, что он не на своём месте, что его жизнь не принадлежит ему. А потом была она. — Ты в последнее время какой-то отстранённый, — Ирина сидела напротив, помешивая капучино. Антон отвёл взгляд. Они встречались три года, и за всё это время он не задал себе главный вопрос: а он вообще этого хочет? — Просто много работы, — он улыбнулся, но неискренне. Ира улыбнулась в ответ, но её глаза выдавали беспокойство. Разговоры стали короче. Встречи — реже. Они пытались, честно пытались сохранить отношения, но Антон не мог избавиться от чувства, что это ложь. А потом неожиданно он вдруг понял. Когда Ира поцеловала его на прощание, он не почувствовал ничего. Ни тепла, ни радости. Только холодную вежливость. Он разорвал отношения спустя месяц после диплома. Ему не хотелось никого обманывать, но и объяснить до конца он не мог. Что сказать? Что он сам не понимает, кто он и чего хочет? Что у него кризис самоопределения? Потом неожиданно для него самого были попытки встречаться с мужчинами.  Попытки чувствовать. Но всё, что он находил — это пустоту и разочарование. Антон вспоминал этих людей — уверенные в себе, амбициозные, слишком самоуверенные. Они оценивали его, как товар. Чем ты зарабатываешь? Какой у тебя доход? У тебя есть машина? Квартира? Им нужны были не чувства. Им нужны были гарантии. Антон вспоминал один особенно мерзкий разговор, когда парень, с которым он общался пару недель, невзначай бросил: — Ну, ты же понимаешь, что в отношениях кто-то должен зарабатывать? — В смысле? — Ну, просто дизайнер — это такая себе профессия. Это не бизнес, не инвестиции. Если хочешь нормальную жизнь, надо либо вкладываться, либо искать кого-то, кто будет вкладываться в тебя. Антон тогда встал и ушёл, не говоря ни слова. Но тот разговор засел в голове. А вдруг этот парень был прав? Прошло пять лет, и он до сих пор работал в офисе, перебиваясь от зарплаты до зарплаты. Ипотека, кредиты, переработки. Всё стало тяжелее. Сложнее. Невыносимее. Он шёл по ночному городу, не замечая, куда ведут ноги. Дима говорил, что есть возможности. Но, может, их на самом деле нет? Антон остановился. Он стоял на пустой ночной улице, где-то между офисом и станцией метро, и смотрел на отражение себя в витрине закрытого кафе. Тусклый свет фонаря очерчивал его силуэт: бледное лицо, круги под глазами, помятая рубашка. Он выглядел усталым. Не просто после рабочего дня — уставшим от жизни. Дима сказал, что выход есть. Но Антон не видел ни одного пути, который бы не вел туда же, где он сейчас. Антон вспомнил тот день, когда впервые переступил порог офиса рекламного агентства. Ему тогда казалось, что это начало чего-то важного. Ему было двадцать один, он только защитил диплом, стоял с ноутбуком под мышкой, полон надежд и идей. Он любил дизайн. Искренне любил. Первое время он приходил на работу с горящими глазами. Казалось, он создаёт что-то значимое, вкладывает в проекты частичку себя. А потом… Потом начались правки. Потом начались дедлайны. Потом появилось это мерзкое слово “клиент захотел иначе”. Ещё через год он уже не чувствовал себя создателем. Он просто перерабатывал макеты. Переделывал, переделывал, переделывал. Пытался придать смысл тому, что уже давно превратилось в механическое перекладывание кнопочек и буквочек. А что, если бы тогда он пошёл другим путём? Но у него никогда не было выбора. Сколько себя помнит, он всегда делал то, что правильно. Правильно — поступить в университет. Правильно — найти работу. Правильно — взять ипотеку, потому что съёмное жильё — это выбрасывание денег в никуда. Правильно — терпеть. И вот он здесь. Двадцать шесть. Выгоревший. Одинокий. С долгами, которые не дадут ему просто сорваться и уехать в закат. Он вытащил телефон, открыл заметки и замер. А если попробовать по-другому? Ровно пятьдесят дней. Пятьдесят дней он будет делать не то, что правильно, а то, что хочется. Ровно пятьдесят дней он будет пробовать всё наоборот. Если он раньше отказывался от чего-то — он теперь скажет «да». Если он боялся — пойдёт навстречу страху. Если он привык подавлять желания — даст им волю. И если через пятьдесят дней ничего не изменится… Тогда незачем и дальше это терпеть. Пальцы забили по экрану: “50 дней. Если ничего не изменится — заканчиваю.” Антон посмотрел на эти слова, почувствовав, как внутри что-то обрывается. Вот он, дедлайн. Только на этот раз — не для проекта, а для него самого.