Молодость и панк-рок

Нелегко признать

Как же мы глупы

Но такова цена

Человеком быть

Снова с головой

Бесконечный вдох

Вроде бы живой…

Порнофильмы

— Ай, блять! — Вик не сдержал в себе возглас, опускаясь на резиновое покрытие зала и обнимая правую ногу, которую только что прошибла нестерпимая боль. Его «коллеги по несчастью» допрыгивали серию в тридцать метров на одной ноге. А он не справился — и от этого стало так обидно, что на глаза навернулись слёзы. Хотя, может, это от боли. К нему почти моментально подскочил Игорь и обеспокоенно спросил: — Что такое? — Прыгнул неудачно, — Вик не сразу понял, что голос дрогнул, потому что его самого потряхивало. — Ничё-ничё, сейчас посмотрим… Игорь помог ему встать и дойти до большого толстого мата, высотой где-то с метр. Зачем он был посреди крытого поля Вик так и не понял — возможно, предполагалось, что его будут использовать как зону для прыжков и переворотов, но на деле студенты группы Игоря Ришатовича (и наверняка не только они) использовали его в качестве скамейки для сборов после пар, чтобы отметить присутствие, и в качестве лежанки после бега на крупные дистанции, обессиленно заваливаясь на него рядком. Вик плюхнулся на мат и машинально стянул кроссовок, после чего скатал носок к стопе. Никаких видимых повреждений не было. — Ну, поздравляю, у тебя как минимум нет перелома, — Игорь, опуствшийся перед ним на корточки, пожал плечами, а потом осторожно взял его за лодыжку и слегка надавил на голеностопный сустав — Вик тут же поморщился и цыкнул от боли. — Но, растяжение, наверное, есть. В травму поедем после пары? — М-может обойдётся? — неуверенно предположил Вик и всхлипнул. — Не хочу в травму. — Ну, а кто ж хочет? — невесело усмехнулся Игорь. До травмы они всё-таки доехали. Вик, ни разу не ходивший в больницы и поликлиники с момента совершеннолетия, трясся, будто замёрзший щенок. Он бы с радостью притащил с собой маму, но в идеале предпочёл бы вообще не иметь дел со взрослыми врачами. Вместо мамы с ним был Игорь, и это немного успокаивало. Дважды отсидев в очереди — сначала в регистратуре, затем уже возле кабинета — Вик получил небрежную отписку, освобождающую его от физкультуры на две недели. Врач был не очень доволен тем, что Вик вообще пришёл, потому что «ну, раз вы пришли сюда сами, то перелома нет, не выдумывайте». После того, как Вик вышел из кабинета и пожаловался на это Игорю, ему пришлось сдерживать того, чтобы он не устроил «этому мудаку» скандал. На самом деле это было непросто, потому что сам Вик не мог устойчиво стоять на ногах из-за растяжения. «Реально как мама…» — про себя подумал Вик, утаскивая Игоря за плечо в сторону выхода. С ногой Вик провозился, как было предписано, две недели: мама, узнав о том, что произошло, тут же всучила ему какую-то мазь, а самому Вику пришлось научиться накладывать повязки эластичным бинтом. Отпускать ногу начало только под конец второй недели, но он всё ещё прихрамывал и морщился, когда сустав пробивало болью от неудачной постановки ноги. В такие моменты Вик про себя сетовал на врача, который сказал, что ничего страшного не произошло, потому что Вику что-то подсказывало: поднывать нога будет и по истечении срока действия освобождения от физкультуры. Хуже всего во всей этой ситуации было то, что он не мог видеться с Игорем, потому что до уника его подкидывала мама, а обратно подбирал папа, у которого график работы был плавающим. С Игорем они переписывались нон-стопом, записывали голосовые и кружочки, даже несколько раз созванивались, но этого было мало. Можно было, конечно, позвать его домой или самому съебаться на такси, но это бы породило ненужные вопросы со стороны семьи. А Вику это было не нужно. В этот период парень снова пожалел, что он местный, а не приезжий, хотя любой приезжий студент на это только бы фыркнул. И ещё наверняка назвал бы Вика неблагодарным ослом, потому что болеть в общаге и болеть в родительском доме — это, сука, не одно и то же! На третьей неделе Вик всё-таки поплёлся на вечернюю пару физкультуры в понедельник. Игорь отнёсся с пониманием и разрешил не выполнять некоторые упражнения. Хотя Вик был готов перетерпеть что угодно, ведь они наконец-то встретились. — Пиздец, как я по тебе соскучился! — Вик чуть ли не повис на его шее, когда они отошли достаточно далеко от манежа. Огромного труда стоило не засосать его прямо на улице, на виду у всех — пусть хоть весь мир узнает, насколько Вик скучал! Но, памятуя того неприятного залётного типа в курилке, Вик поумерил свой пыл. Его вообще после того раза напрягал любой косой взгляд в его сторону — да, он боялся, что в следующий раз дело зайдёт дальше слов, что доебут его чисто за внешний вид и что в следующий раз он окажется один, без защиты в виде Игоря и Советника. Вик боялся, но отказываться от себя не собирался. — Да, я тоже, — Игорь чуть не упал от внезапного наскока и, едва удержав равновесие, рассмеялся. — Я тоже очень скучал. Вик улыбался до ушей, как дурак, просто оттого, что рядом с ним шёл Игорь. — Кстати, в эту субботу у Саламандры сольник, пойдём? Блин. — И хочется, и колется, — честно признался Вик, опустив взгляд на ноги. Всё это время он прихрамывал. Уже значительно менее заметно, чем две недели назад, но всё-таки. — Ну, слушай, до вечера субботы ещё целых пять дней — может, отрегениться успеешь, — неловко усмехнулся Игорь — видимо, уже успел позабыть про ногу Вика. — Может… — прикинув, согласился Сменкин. — Саламандра — это же те ребята, которые двадцать пятого выступали где-то в середине? И, кажется, Советник упоминал какую-то девушку из этой группы, которая админит в клубе. — Ага, в самый разгар. Думаешь, кто снабдил меня проходками? Та самая Лена-из-Саламандры. Вик подвис. Каким-то образом он узнал об этом только сейчас, а ведь они столько общались с Игорем! — Передай ей, что я её фанат. Без шуток. Они же тогда пиздец разъебали… — Вот сам ей и скажешь в субботу, — Игорь хлопнул Вика по плечу. — Если получится, замутим афтепати. Вик с несдержанным удивлением посмотрел на Игоря. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда, — заверил Игорь. — А вообще я согласен с тобой — Ленка в последнее время выкладывается по полной, не удивлюсь, если уже через год они наберут популярность и будут собирать огромные залы. — Я очень на это надеюсь, — кивнул Вик. За лёгкой беседой они до невозможного быстро дошли до подъезда Игоря. — Я зайду к тебе ненадолго? — немного неловко спросил Вик. Умом он понимал, что Игорь едва ли ему в чём-то откажет, но так некстати вылезла прикрытая вежливостью социальная тревожность, которую последний год он нещадно душил. А вдруг у Игоря дела? А вдруг неудобно? «Как же ты заебал! — грубо рявкнул Вик на свои же собственные мысли. — Если неудобно — Игорь откажется. Если неудобно и он согласится — это его право и его проблемы!» — Что, поссать прижало? — усмехнувшись спросил Игорь. Вик от этой совершенно дурацкой и безвкусной шутки прыснул — не пойми откуда взявшаяся тревожка мгновенно отпустила. Он и сам нахально улыбнулся и проговорил: — Прижало, но не поссать. — Интригующе, — проговорил Игорь, протянув к домофону магнитный ключик. За секунду до касания домофон запиликал, подъездная дверь открылась, выпуская коренастую женщину с седыми волосами. — Здравствуй, Игорёш, — улыбнулась женщина, взглянув на Игоря, который тут же придержал дверь ногой. — Здрасте, тёть Маш. — Мария Степановна? — Вик удивлённо вскинул брови, признав в соседке Игоря свою бывшую учительницу географии. Последний раз он видел её в мае, на последнем звонке, а полноценно общался — уже больше года назад, на заключительном уроке географии в десятом классе. — Витенька! — ещё шире улыбнулась женщина и, шагнув вперёд, погладила его по плечу. — Как похорошел! Я слышала, ты поступил, куда хотел? А чего ты это с этим балбесом, а? Вик отчего-то смутился и, кажется, немного покраснел. — Мы просто… На концерте познакомились, вот… дружим теперь… — А-а, — понятливо протянула Мария Степановна, и Вику показалось, что в её глазах мелькнули хитрые огоньки. — Это хорошо, я всегда вам говорила: мы, чудаки, должны держаться вместе. — И то верно, — отзеркалил улыбку Игорь. — Вы как, пойдёте на переоткрытие «Полигона»? — Неужели возрождают? — ахнула Мария Степановна. — По дате пока не понятно, но… Вик не слушал — он в недоумении уставился на свою бывшую учительницу. Всё, что он о ней знал, помимо того, что она крайне увлечена географией — это то, что на заре пенсионного возраста она освоила игру на классической гитаре и переложила свои стихи на музыку. Вроде бы даже давала небольшие бардовские концерты, но чтобы она была как-то причастна к движу… — Витенька, у тебя сейчас глаза из орбит выпадут, — с нескрываемым весельем заметила женщина. — Я просто как-то не думал даже, что вы такую музыку слушаете, — честно признался Вик. — Вы, ну… — Что, не выгляжу рокершей? — Мария Степановна хихикнула. — О-ох, Витенька, я в молодости такой рок-н-ролл отплясывала! Меня Боря Баквит как увидал — сразу в жёны позвал. Сейчас даже жалею, что отказала ему… — Баквит? — Вик с каждым новым словом удивлялся всё сильнее и всё меньше верил, что не спит. — Питер — большая деревня, — фыркнул Игорь. — Хотя нет, не так: Россия — большая деревня. — Да-а… — протянула Мария Степановна, а потом хлопнула себя по бёдрам и шагнула к приподъездной лестнице. — Ладно, мальчики, заболталась я с вами, у меня ещё дел сегодня — выше крыши. Хорошего дня! — И вам, Мария Степановна! — нескладным хором отозвались Вик и Игорь, прежде чем нырнуть в подъезд. Вик поднимался по ступенькам следом за Игорем. и пытался устаканить в голове новые факты о Марии Степановне и о ленинградском рок-клубе. Игорь пропустил его в квартиру, после чего сам шагнул в прихожую и закрыл за собой дверь. — Ты, кажется, что-то хотел? — он прищуренными глазами взглянул на Вика и не смог сдержать улыбку. Вик тоже не смог сдержать — ни улыбку, ни себя. Он потянулся к губам Игоря своими и прикрыл глаза. — Такой ты жадный, — хихикнул Игорь, когда Вик наконец сумел оторваться от него. — Я хочу тебя съесть, — вырвалось у Вика. — На кухне? — спросил Игорь, явно забавляясь. — Да, — выдохнул Вик ему в губы, после чего снова впился в его рот. Он целовал жадно, словно в первый и в последний раз, в каждое движение языком вкладывал ту боль, которую успела причинить ему эта недолгая разлука. Глупо? Пафосно? Ещё как! Но он и правда никогда в жизни так сильно ни по кому не скучал.

***

Сольник Саламандры выпал на середину октября. Именно в этот же день в Петербурге выпал первый за эту осень снегодождь. Но даже несмотря на промозглость улицы, концерт прошёл жарко. Людей было сравнительно немного: зал заполнился всего наполовину — зато какими живыми они были! Казалось, будто каждый отрывается минимум за двоих — и на жизнь вперёд. Словом, концерт оставил массу эмоций, причём исключительно положительных. Когда группа под оглушительные овации и нескладное, но истошное сканирование названия удалилась со сцены, а зрители медленно двинулись к гардеробу, Игорь, ухватив Вика за локоть, оттянул его к ограждению возле сцены. — Ща подождём, когда рассосуться и найдёмся со всеми. Вик, пользуясь случаем, это: принялся разглядывать Игоря. Он вообще при любой возможности любовался им, но было нечто особенное в том, как он выглядел именно сейчас. Они оба были потрёпанные и потные после последних двух песен, но эта потрёпанность ничуть не убавляла красоты Игоря. Напротив — он только сильнее нравился Вику таким. Живым и счастливым. Вскоре зал опустел почти полностью. Остались только Советник, болтающий о чём-то со звукарём, и неспосредственно сам персонал. — Всё, теперь можно идти искать Антоху. Игорь отклеился от ограждения и двинул в сторону звукарского пульта. — О, Моргарт! Приве-е-ет, родной! — пропищал звукарь и потянулся пожать Игорю руку. — Давно не виделись, куда пропал? Голос у звукаря звучал звонко и высоко, а сам он был компактным и худеньким. Навскидку ему было не больше тридцати пяти: в волосах, выкрашенных в ярко-красный, уже виднелись намёки на залысины, но лицо казалось относительно молодым. Глаза у него смеялись, да и рот был растянут в широченной улыбке — с правой стороны клык немного выступал вперёд. — Здорово, Чуприн! — Игорь улыбнулся. — Не знаю, где ты меня искал, но я вроде не пропадал никуда. — Да я и не искал! — Чуприн пожал плечами и загоготал. — Чё, как сам-то? Птички поют, что ты без пяти минут замужем… Звукарь метнул быстрый взгляд на Советника, теперь мающегося рядом без дела. Чуприн явно намекал на конкретную такую бородатую старую птицу. — Погоди, или об этом нельзя говорить? Игорь фыркнул и подтянул к себе Вика, закинув ему руку на шею. — Да велика ли тайна? Вик, это Коля Чуприн, он же Чупакабр, он же «барабанщик — молодец», он же местный звукарь. Коля, это Вик — мой жених. Вик неловко улыбнулся и протянул Чуприну руку. Он всё не мог привыкнуть к тому, как легко и без стеснения Игорь обозначал его своим партнёром… Мой жених. Мой спутник. Моя любовь. …но каждый раз Вик испытывал совершенно детский восторг. Даже несмотря на сопровождающую его тревогу. — Пиздатый ирокез, — сказал Чуприн, пожимая протянутую руку. — А я обычно шипы ставлю, когда не влом. Сегодня, как видишь, было влом. — Спасибо, — кивнул Вик. — А почему ты «барабанщик — молодец»? Чуприн стыдливо оскалился и опустил глаза в пульт. — Потому что косячу много и в итоге нет-нет, а кто-нибудь да крикнет это группе. — Вот оно что, а я подумал, что это ты эту фразу выкрикиваешь. Игорь хохотнул. — Не, тут есть другой завсегдатай, который надирается и эту хуйню кричит. Хотя надо отдать ему должное: «заебись» и названия групп тоже обычно он начинает кричать, а поскольку голос у него громкий — подхватывает весь зал, — Игорь отпустил Вика, чтобы поднять руки и потянуться. — Чуприн, ты в «Полигон» переедешь после открытия? Чупакабр активно замотал головой. — Не-не-не, боже упаси, я не хочу заруинить легендарный клуб сразу, как он переродится. Кстати, — Чуприн нагнулся к ноутбуку рядом с пультом. — Давайте поставим чё-нибудь приличное и пойдём выпьем за хорошего звукаря для «Полигона». Так они вчетвером переместились к бару. Первыми из «приличного» плейлиста, к удивлению Вика, заиграли знакомые ему KDRR. — Сегодня следующее мероприятие только в час ночи — какая-то праздная тусовка, так что пока что можно сполна потешить внутренних говнарей, — хихикнул Чуприн, принимая из рук синеволосой барменши стакан с коктейлем. Персиковым. Советник как бы в шутку фыркнул на «детско-бабский алкоголь» и взял две бутылки тёмного пива. В сущности и то, и другое было низкоградусным пойлом. Вик и Игорь навернули по два шота. Через несколько минут к бару подошла компания из трёх человек. Среди них была молодая женщина со светлыми волосами и кислотно-зелёными прядями в чёлке. Вик сразу догнал, что это неполный состав Саламандры — не хватало только гитариста — и неловко подобрался, не понимая, как себя вести. — Лена-а! — расплылся в широченной улыбке Игорь и обнял вокалистку. — Пиздато отыграли! — Спасибо, дорогой, — улыбнулась в ответ Лена. — И спасибо, что предложил организовать афтепати — мы так давно не собирались все вместе! Чуприн, если ты ещё хоть раз загасишь микрофон Олега, я тебя оболью пивом. Ещё ты сегодня проебался с барабанами, и бас, Коля, бас было не слышно!.. — Кстати, Лен… — Игорь повернулся к оцепеневшему Вику и мягко положил ладонь на его плечо. — Хотел тебя познакомить с твоим главным фанатом и по совместительству моим ручным нефорёнком. Лена одномоментно забыла обо всех претензиях к звукарю и повернулась к Вику. А Вик чуть не провалился под землю — от дикой смеси неловкости, волнения и радости. На нём сейчас была футболка с узорчатым изображением саламандры и соответствующей подписью. Мерч ему перед концертом купил Игорь, хотя Вик и настаивал, что может заплатить сам — всё ещё шёл первый семестр, так что слететь со стипы он не успел. — Так ты и есть тот самый Вик? — Лена невольно заулыбалась, будто это знакомство обрадовало её не меньше, чем самого Вика. — Да, мне… я очень рад с Вами познакомиться! Ваши песни… это что-то невероятное! Столько эмоций в каждом слове и… и я… Я, если честно, в восторге от лайв-исполнения! Любовь с первого звука!.. Лена заулыбалась шире и протянула руку. — Лена-из-Саламандры, и можно на ты. Я очень рада, что моё творчество отзывается в чужих сердцах. Я ведь в каждую песню вкладываю частичку себя… — Стоят у бара — как не родные, ей богу! — сбоку послышался незнакомый мужской голос. Все моментально обернулись. От лестницы на второй этаж — «балконную зону», где стояли столики — к ним вырулил мужчина в футболке ППР: на принте ребёнок раскачивался на верёвке над водой, а небо над ним рассекала радуга; из-под правого рукава футболки выглядывал «рукав» татуировок, а на левом запястье висело несколько резиновых браслетов. У мужчины были высоко выбриты виски, и навскидку можно было сказать, что полоска тёмных волос (шириной где-то в три пальца) имеет длину на небольшой ирокез. По бокам от волос, чуть выше висков, голову оплетали две узорчатые татуировки, тянущиеся ото лба к затылку. Его левую бровь рассекал шрам, а уши были подчистую пробиты: обе мочки оттягивали тоннели среднего диаметра, а в левом торчал индастриал и два кольца в хряще пониже. Лицо покрывала лёгкая щетина. Мужчина этот показался Вику необъяснимо знакомым, хотя он и был уверен, что прежде они никогда не встречались. «Возможно, — подумал Сменкин. — Он просто слишком похож на Игоря. Если бы Игорь был немного старше и чуть пониже.» — Ларсен, объясни уже этому Чучундру, как правильно дёргать рычажки! — взмолилась Лена. — Да ладно, по-моему нормально звучало, — пропищал Чуприн. — Тебя, Лен, вообще заебись было слышно. — Давайте рабочие моменты оставим на потом, я заебался, у меня с минуты на минуту выходной, — Ларсен скривился и вскинул руки. — Пойдёмте лучше где-нибудь на диванчики упадём. Тем более — вон, с Моргартом я уже сто лет не виделся! Ларсен естественным жестом приобнял Игоря и хлопнул по плечу. — Как сам? О, а это кто? — Ларсен обратил внимание на Вика и бегло, но аккуратно провёл по верхушке его ирокеза. — Свежая кровь? — Здрасте, я Вик. — Антон, можно Ларсен. Они пожали руки, и Ларсен вопросительно взглянул на Игоря. — Мы встречаемся, — как всегда, без колебаний пояснил Игорь. — В другом месте или в другие времена мы бы были уже женаты. — Погоди, что? — Ларсен, кажется, выпал — лицо его выглядело охуевшим в самом хорошем смысле. — Многое произошло, пока мы не виделись, — Игорь пожал плечами. — Я слышал, ты «Полигон» переоткрываешь. Ларсен покачал головой. — Да, но по-моему, у тебя новости увлекательнее, — он окинул взглядом всех присутствующих. — А я что, самым последним об этом узнаю, да? Каждый из них только по-дурацки улыбнулся. Даже синеволосая барменша давила усмешку, наблюдая за этой сценкой. Лена утешительно похлопала Ларсена по плечу, и первая двинулась в сторону лестницы.