🤺 「Следующий принц」/ The Next Prince (РУССКАЯ ВЕРСИЯ)

🤺 Часть 1 Слова незнакомца всё ещё звучали в ушах Кханина, хотя прошло уже несколько дней. Он смотрел в лицо отца, держа саблю в атакующей позиции. Его выражение было серьёзным, он был готов к тренировке, но внутри царил хаос — мысли то и дело возвращались к тому разговору. Малейшее движение заставило его отвлечься от мыслей и сосредоточиться на происходящем. Он уклонился от молниеносного удара сабли слева, затем увернулся от ещё одного, с правой стороны. Он использовал эту долю секунды, чтобы поднять руку в надежде нанести ответный удар и заработать очко, но из-за рассеянности у него ничего не вышло. Я проиграл... Проиграл с треском. — Нин. Сигнал табло прозвучал одновременно с тяжёлым вздохом. Он плотно сжал губы: он знал, что сейчас будет. — Ты совсем не концентрируешься, ты это понимаешь? Тхатданай отругал его суровым голосом, затем вынул кабели из разъёмов на своём костюме, снял маску, скрестил руки и внимательно посмотрел на него. — Знаю. Не могу, — признался он; извиняться не было смысла. Он ненавидел, когда кто-то влиял на его мысли. Этот ублюдок! Он был высокомерным и самоуверенным, как он посмел указывать на его недостатки? В конце концов, он заявил, что первому номеру фехтовального клуба нужно совершенствоваться. Никто раньше ему такого не говорил. — Что тебя отвлекает? — Пустяки. — Если какая-то ерунда может отвлечь тебя во время поединка, ты понимаешь, что это значит? Кханин не ответил, но понял, о чём говорит отец. Сомнение и неточность — факторы, ведущие к неизбежному поражению. — Тебе стоит побыть одному и обдумать свои ошибки. — Ты хочешь сказать, что если я улучшу стойку и постараюсь не двигать левым плечом перед атакой, то смогу тебя победить? — спросил он, не особо задумываясь над словами. — Что? — мужчина посмотрел на него с подозрением. — Я… Забудь, — прищурился он и сжал рукоятку сабли, осознав, что сказал вслух то, что крутилось в голове уже несколько дней. Он хотел закончить разговор, но реакция отца была совсем не такой, как раньше. — Повтори. Повтори то, что ты только что сказал. — Я… Я спросил, что будет, если я постараюсь скорректировать стойку, не двигая левым плечом перед выпадом. Ну… Как ты думаешь? — повторил он, а затем замолчал в ожидании ответа. Каждая секунда тянулась мучительно долго. — Думаю, это возможно, — в глазах Тхатданая, всегда спокойных и настороженных, мелькнула тень удовлетворения. — … — Нин, я рад, что ты наконец осознал свои ошибки. Оооо! Будто молния пронзила мозг. Он даже не знал, какое выражение сейчас у него на лице — широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, брови так сдвинуты, что почти срослись в центре? — То есть… до сих пор ты всегда понимал, как я собираюсь атаковать, просто глядя на движение моего левого плеча? — Да. — Ты всегда подталкивал меня к лучшему, но никогда не говорил, что именно исправить. Так если я изменю движения, то смогу тебя победить? — Именно так, — мужчина, впервые проявивший немного теплоты, решительно кивнул. Кханин, всё ещё ошарашенный, покачал головой в недоверии — эти слова только подтвердили слухи незнакомца. — Абсурд… — пробормотал он, разворачиваясь. Такое поведение не могло остаться незамеченным под пристальным взглядом отца. — Кто-то указал тебе на это? — спросил он. Он не был уверен, но глаза Кханина не умели лгать — в них читалась растерянность. — Нет, — упрямо отказался он признаться и поспешно отвернулся, чтобы сделать глоток воды и избежать пронизывающего взгляда. Однако чем больше он пытался скрыться, тем очевиднее становилось. Он никогда не умел врать. — Тогда как ты это понял? — Ну… — Подумай хорошенько, прежде чем ответить, — сказал отец. Его властный тон прозвучал для Кханина как удар молота. Кханин тяжело вздохнул, затем надулся, как всегда, когда задумывался. — Ладно, кто-то сказал мне, — пробормотал он еле слышно, встречаясь взглядом с отцом. На мгновение он попытался скрыть свои мысли, как обычно. — Но тот, кто это сказал, казался полным болваном и не особо понимал, о чём говорил. — Болваном? И что он сказал? Расскажи, — попросил он спокойным голосом, повернувшись, чтобы взять бутылку воды, делая вид, что ему всё равно. Он знал сына как облупленного: если бы проявил интерес, тот, упрямый как осёл, замкнулся бы. Иногда он действительно применял принципы фехтования в воспитании. Пауза, чтобы понять соперника. Неподвижность перед атакой. — Он сказал, что когда я двигаю левым плечом перед атакой, соперник может предугадать мои действия. Что мне нужно быть внимательнее. И ещё, что первому номеру фехтовального клуба стоит совершенствоваться. Абсурд… и оскорбительно, — закончил он с досадой и яростью. Он был потрясён и очень хотел понять, откуда у этого “мраморного истукана” такая уверенность. То он был растерян, то раздражён, то бормотал что-то себе под нос. Тхатданай наблюдал за каждой эмоцией, затем откашлялся, чтобы привлечь внимание Кханина. — И что ты думаешь? Он прав? Он задал вопрос, чтобы узнать мнение сына, не желая на него влиять, но в душе был благодарен незнакомцу за его слова. Казалось, он открыл рану, которая помогла быстрее осознать свои недостатки. — Я не знаю. — Если не знаешь, значит, нужно выяснить, — он поставил бутылку, снова надел маску и подключил кабели от табло. — Вспомни *теорию игр. Что я тебя учил? — спросил Тхатданай, принимая позицию, в то время как сын тоже занял свою. [П. П: *Теория игр — это математическая теория, описывающая рациональный выбор игроков в ситуациях, где каждый может повлиять на поведение и исход для других игроков.] — На этот раз я тебя одолею, — голос под маской стал серьёзнее. Кханин отвёл левую руку назад, правой крепко сжав рукоятку сабли, взгляд его был прикован к сопернику. На помосте у них не было родственных уз. Он был убеждён: если проблема действительно в движении левого плеча, то теория игр, которой его учил отец, пригодится. Даже если противник — сам он. — Ты это говоришь каждый раз, — Тхатданай слегка улыбнулся. Он был готов на всё, чтобы зажечь энтузиазм сына. — В этот раз я не проиграю! — Тогда начнём. Атмосфера в зале сменилась. Нервозность исчезла, и оба снова сосредоточились на тренировке. В глазах Тхатданая сын казался воодушевлённым, и он вскоре заметил, как Кханин начал двигать левым плечом иначе. Тхатданай с одобрением наблюдал за результатами как наставник. Кханин был упрям, но не упёрт. Хотя на словах он возражал, на деле он внимал каждому замечанию. Его движения в фехтовании были плавными, местами даже грациозными, а когда нужно — яростными. Все его действия противоречили его красивому лицу, словно два противоположных полюса — волк в овечьей шкуре. Или, скорее, ягуар с клыками и когтями, завернутый в мягкий мех кролика. Он отбил саблю сына, не сводя с него глаз. Вспомнил, каким наивным ребёнком он был, как во всём его копировал. Что бы он ни делал, где бы ни находился, сын повторял как заведённый: — Если папа может, то и я смогу. Всегда был упрямцем, с самого детства… — Что делает папа, хочу делать и я. Мальчик, всегда следовавший за ним, теперь вырос, и это было печально — скорее всего, времени, чтобы быть рядом, у них осталось немного. Он надеялся, что у Кханина будет счастливое будущее, и тот иногда вспомнит о нём, хотя бы глядя на еду, которую он так не любил. Тхатданай будет по нему скучать. Даже если не должен бы. * * * — В стойку! Готовы? Начали! По сигналу арбитра фехтовальщики на помосте начали поединок. Оба соперника по очереди набирали очки — никто не хотел уступать. Звуки, извещающие о попадании, раздавались то от одного, то от другого. На четвёртой минуте фехтовальщик с красным светом продемонстрировал превосходное мастерство и провёл два подряд удачных укола, которые позволили ему победить в следующую минуту. Кханин снял маску, затем повернулся к табло и удовлетворённо кивнул. Он слегка отвернул голову вежливым жестом, чтобы скрыть улыбку, протянул руку сопернику для дружеского рукопожатия и перекинулся парой шуток с командой, но уже через мгновение его настроение сменилось с пугающей скоростью. Его взгляд расфокусировался, он больше не воспринимал окружающее. Что-то новое привлекло его внимание; улыбка исчезла, и лицо стало серьёзным в тот самый момент, когда он узнал незнакомца. Он снова здесь. Сегодня проходили командные соревнования, которые позволяли желающим принять участие в национальных состязаниях оценить свой уровень. Клуб в этот день открыл двери для публики, и трибуны были необычно оживлены — как во время официальных матчей. Трибуны были особенно переполнены, но несмотря на это, внимание Кханина было сосредоточено лишь на одном человеке. Парень с белой кожей, угольно-чёрными волосами и пронзительным взглядом. Он скрестил руки на груди и смотрел вперёд, как и в прошлый раз, словно сцена полностью повторялась, а тот в ответ делал то же самое. Он сидел, не двигаясь, но продолжал следить за ним взглядом, не отрываясь, словно призрак, который не желает покидать знакомые места, чтобы переродиться. Мне, что, молитвы читать, чтобы отогнать его? В уме он бросал в него страстные проклятия, затем попрощался с командой соперников и ушёл прочь. Первой мыслью было проигнорировать это, но спустя пару мгновений он передумал. Молодой человек снял защиту и направился прямо к высокой фигуре с острым взглядом. Двое уставились друг на друга, позволяя молчанию — похожему на небольшую психологическую войну — продлиться почти три минуты, пока Кханин не нарушил его. — Ты пришёл посмотреть на меня? — … — Ну и пусть. Не хочешь говорить — твоё дело, — пожал он плечами, демонстрируя безразличие. Ему было всё равно, скажет тот причину или нет. Он подошёл к нему только ради одного важного вопроса. Точнее, чтобы дать шанс взять обратно те оскорбления, что тот высказывал раньше. — … — Я просто пришёл сказать, что, как ни крути, я всё ещё номер один в клубе. — … — Пусть в твоих глазах мои навыки не особо впечатляют, но для многих я лучший. Даже табло на экране говорит громче, чем сплетни и зависть обычных людей. Разве не так? — Он усмехнулся только ртом, взгляд оставался холодным. Его задели язвительные слова, сказанные в прошлый раз, но теперь была его очередь нанести колкий удар. Он смотрел тому прямо в глаза, с недоброй улыбкой, намереваясь бросить вызов. — Ах да, спасибо за урок. Хоть я его и не просил. Признателен. — … — Но в следующий раз не делай этого. Если бы на месте этого парня был кто-то другой, дело могло дойти до драки. Но человек перед ним сохранял полное хладнокровие — только уголки его хорошо очерченного рта чуть дрогнули в лёгкой улыбке, когда он встал. Тёмные глаза смотрели сверху вниз — из-за разницы в росте. Кханин инстинктивно отступил на шаг, автоматически поднимая руку, когда тот наклонился… достаточно близко, чтобы Кханин уловил слабый аромат одеколона. — Знаешь, помимо проблемы с плечом, ты ещё и делаешь двойной шаг, когда отступаешь. — … — Против более сильного соперника ты мог бы потерять очки. — И что? Сейчас я… — Сейчас ты номер один, но это не значит, что ты будешь им всегда. — Ненавижу этого типа! — Почему, Нин? Разве ты сам не говорил, что его замечания были правильными? — прошептал Пол, протягивая ему тарелку. Англичанин повернулся к привычному официанту и заказал острый рыбный суп. Затем, заметив, что настроение Кханина не улучшилось, похлопал его по плечу. Прошло уже больше часа, а он всё ещё не мог успокоиться. Возможно, потому что понимал — в словах незнакомца была доля правды. Он оставался напряжённым, и, несмотря на смех друзей вокруг, его настроение было мрачным, как небо, затянутое тяжёлыми тучами. Если кого и винить, то эту мраморную статую. — Меня задело то, что он сказал, — ответил он, взяв стакан воды, чтобы остудить свой пыл. Он сидел в тайском ресторане в Сохо, заведении, славящемся насыщенными вкусами, — единственном, где Пол предложил оплатить ужин в честь победы. — Да брось, ты же обычно не обращаешь на это внимания. — Но в этот раз всё по-другому. — Почему? — спросил Пол, глядя на блюда, которые один за другим приносил официант. Губы Кханина скривились в гримасе. Чем больше он думал, тем больше злился. — Потому что мой отец согласен с тем, что сказал этот тип. Не то чтобы он не хотел признавать свои недостатки. Он знал их, но раздражало, что эти слова исходили от человека, которого он терпеть не мог — и который получил одобрение от того, кому он доверял больше всего на свете. — Твой отец? Тем лучше! Он же отличный специалист! — сказал Алекс, сидящий рядом с Полом, впервые высказавшись после долгого молчания. — … — Когда твой отец дал Полу пару советов, он сразу улучшил технику. Ты разве не помнишь? Иначе он бы тут с нами не сидел и не угощал за победу в трёх поединках подряд. — Это правда! Я согласен с Алексом. Тот парень может быть и правда неплох… в смысле, критикующий ради улучшения — это не так уж и плохо. Короче говоря, его друзья встали на сторону всезнающего типа. Он тяжело вздохнул, сдерживая раздражение, и в ответ лишь протянул серию недовольных стонов. — Эй, Кханин, ты ведь наполовину эммалиец, да? — вдруг спросил кто-то, когда атмосфера за столом стала более расслабленной. Он отвёл взгляд от своего карри. — Да, а что? — Один друг просил спросить: правда ли, что у вас там с трёх лет детей учат владеть мечом каждый день и что у них с мечом лучше получается, чем с вилкой? — А я слышал, что когда у них выбирают нового короля, наследникам тоже приходится проходить испытание по фехтованию. Это один из этапов. Я видел видео на YouTube, — сказал кто-то ещё. В шуме ресторана Кханин уже не мог разобрать, кто именно. – Неудивительно… Те, кто родом из той страны, всегда выходят в финал Олимпиады. Ты хорош, и твой отец тоже. Последнее замечание прозвучало от Кевина — светловолосого парня. Его оживлённая беседа отвлекла Кханина и заставила сосредоточиться на теме. – Другие не знают, но мой отец заставлял меня тренироваться каждый день. – Он пожал плечами и усмехнулся, вспоминая, как тот приказывал ему тренироваться при каждой возможности, словно фехтование было самым важным в жизни занятием, которое он никогда не мог и не должен был бросать. Отец всегда говорил: – Это у тебя в крови. Что касается вопроса, который ему задали ранее, то он признался, что не может ответить. Он родился и вырос в Англии, ни разу не ступал на землю Эммалии. Если бы он и хотел что-то рассказать, ему бы пришлось опираться лишь на опыт отца. Впрочем, он предполагал, что друзья правы: в Эммалии, наверное, детей учили владеть мечом с пелёнок – выглядело это впечатляюще. На самом деле, говоря о строгости, его отец был требователен не только в фехтовании. Было множество других сфер, где он проявлял строгость: Например, фортепиано, вокал, обществознание, экономика и иностранные языки, о которых некоторые его друзья, возможно, и не слышали: тайский, китайский, испанский и арабский. Он так много учился, что неудивительно, что у него не было времени завести девушку. Иначе говоря... ему не нужно было ввязываться в любовные дела, ведь у него даже не было свободного времени, чтобы отвлечься на друзей. Казалось, его жизнь была спланирована — путь, который его отец уже начертил. И пусть он никогда не чувствовал себя принуждённым настолько, чтобы ненавидеть учёбу, его свобода и детство отличались от жизни других детей. Он много раз задавал себе один и тот же вопрос, и столько же раз — своему отцу. Он не понимал, зачем нужно уметь всё, но так было устроено. Его отец был не как все, и ответы, которые он давал, были как экзамен по математике: требовали глубокого понимания. Всегда всё происходило так: намёки, круги вокруг истины — пока Кханин не приходил к правильному выводу сам. – Я учу тебя фехтованию, но фехтование — это игра с ограничением по времени. Её нужно завершить в пределах отведённого времени. Так что ты должен учитывать? Слова, сказанные отцом накануне вечером, вновь всплыли в памяти; разговор проходил во время третьей тренировки. – Соблюдать правила. Победить соперника до окончания времени, – уверенно ответил он. – Верно. Итак... если тебе предстоит победить более сильного соперника за ограниченное время, следуя правилам, как ты собираешься это сделать? Отец дал ему время подумать. Он немного пошевелился по инерции, пока мозг взвешивал варианты, потом нахмурился, словно нашёл решение. – Есть два способа. – Он занял позицию с мечом и посмотрел отцу в глаза сквозь маску. Его внезапно охватило беспокойство – он слишком переживал насчёт ответа. – Говори. Он не был до конца уверен в том, что хотел сказать, поэтому застыл на месте. Потребовалось несколько минут, чтобы он смог выразить мысль. – Первый способ — научиться читать движения соперника, искать слабые места и использовать их. Второй — заставить соперника нарушить правила. Так мы выиграем. Он сглотнул, едва договорив, потому что понимал, что означает его объяснение: это были нечестные слова. Обман — удел трусов... Но Кханин рассуждал, исходя из переменных, заданных отцом, рассчитывая возможности, исходя из борьбы со временем. Он должен был создать варианты, которые позволили бы достичь цели как можно быстрее — даже если это означало бы заставить соперника нарушить правила и быть дисквалифицированным. – Но мы не можем делать это в каждом поединке, ты не можешь планировать обман во время матча. Это было бы нечестно, – твёрдо сказал Тхатданай, подчёркивая каждое слово, чтобы дать сыну пищу для размышлений. – Но я могу сделать это вне поединка... верно? – Кханин произнёс это быстрее, чем успел обдумать. Его глаза расширились — он сам удивился своим мыслям — и в следующую секунду он выставил клинок вперёд, но на этот раз ошибся с таймингом. Он промахнулся… Но под маской он увидел, как отец кивает с одобрением. – Да, правильно. Ты можешь сделать это вне поединка… Так что будь осторожен. Всегда будь настороже в жизни, анализируй возможные слабости. Понимай истинные желания людей: кто что делает, для кого и почему. В жизни мы никогда не знаем, кто играет по правилам, а кто их нарушает, чтобы победить. Достаточно одного мгновения невнимательности, чтобы оказаться в проигрыше. – ... – Не забывай, что в каждом поединке есть только один победитель. Ты должен наблюдать и понимать, кто в какую игру играет и как. – ... – И не забывай, что все люди разные. Есть много таких, кто готов нарушить правила, потому что верит, что так проще, чем соревноваться честно. – Он кивнул, давая понять, что сын должен сделать то же самое. Кханин понял: отец учил его не быть нечестным, а учил распознавать людей. Гордость и убеждённость в собственном превосходстве, нежелание смотреть по сторонам могут привести к поражению. Он учил его открывать разум, как и следовало бы сделать в ответ на возражения того парня… И даже если это ранило, он не мог отрицать: тогда вечером он действительно победил Тхатданая, потому что скорректировал свои движения и опустил левое плечо. Благодаря этому соперник не смог предугадать его атаку. И пусть отец иногда шёл на компромиссы, Кханин не мог игнорировать правду. Если ты знаешь свои слабые стороны, ты сможешь их исправить, и тело приспособится к новым движениям. Каждый раз, когда он атаковал, его левое плечо двигалось всё меньше и меньше... Пока в конце поединка оно и вовсе почти не двигалось. Тот парень был прав… Ну и что с того? Кханин и тот парень больше никогда не увидятся после окончания занятий, ведь он собирался исчезнуть из фехтовального клуба на некоторое время. Позиция капитана перейдёт к его напарнику Алексу, а его жизнь продолжится – быстрая и свободная. Больше не было причин встречаться с этим раздражающим критиканом. Прощай навсегда. …Или нет. Чёрт… Кханин застыл у двери. Разойдясь с друзьями, он поспешил домой в надежде отдохнуть телом и разумом, но его привычно плохое чутьё на тайминг не подвело. Он нахмурился, проклиная небеса, виня богов и того, кто писал его судьбу. Через ближайшее окно он оценил происходящее перед собой, и как бы долго он ни смотрел, он не мог понять. Его взгляд остановился на незнакомце.