🤺 「Следующий принц」/ The Next Prince (РУССКАЯ ВЕРСИЯ)

Все окружающие звуки, казалось, исчезли. Чаран моргнул, переваривая неожиданную просьбу юного принца. — Если ты выиграешь, можешь попросить у меня что угодно, — Кханин не проявлял ни малейшего колебания. Чаран прищурился, любопытствуя, размышляя над его поведением, чтобы понять его намерения. Он не был уверен, знает ли тот в полной мере обычаи Эммалии. У Кханина было бы преимущество в поединке: королевское происхождение ставило его выше закона дуэлей, и если бы он победил, Чаран, как представитель простого народа, обязан был бы подчиниться без условий. Но если бы победа досталась Чарану, он не имел бы права на переговоры или требования. Однако если юноша этого не знал, то дуэль становилась честной. — Какие правила? — спросил Чаран, нащупывая почву. Если он действительно был не в курсе, дуэль помогла бы раскрыть его подлинную сущность. Качества, необходимые хорошему Суверену. Если бы он знал, что его народ не может победить, и всё равно вынуждал бы их делать то, чего они не хотят, как он мог бы считаться хорошим лидером? — Правила как в любом стандартном состязании. Но если ты выиграешь, не проси меня вернуться в Эммалию — это будет бесполезно. Значит, он действительно не знал правил. Чаран был очень удивлён. Юноша был хитрым, но не лживым. — Какой стиль используем? Международный или эммалийский? — Международный, — Кханин убедился, что не окажется в невыгодном положении. Чаран хорошо знал, что в международном стиле у него больше опыта, чем в эммалийском. — ... — Что скажешь? Или ты боишься? — выражение лица Кханина напоминало лисёнка, пытающегося заманить его в ловушку. Он бросил вызов, зная, что тот не отступит: он из Эммалии, а значит, будет чтить традиции больше других. — Согласен. — Отлично. У тебя есть какие-нибудь правила против жульничества? — Нет. Ответ удивил его. Кханин думал, что Чаран окажется более хитрым и воспользуется этим, чтобы заставить его вернуться в Эммалию. В таком случае у него был бы готов запасной план. Если бы он победил — в чём он был уверен — он бы попросил его отойти в сторону. Это не было бы прямым требованием вернуться в Эммалию, но означало бы его исключение из жизни Кханина. — Проигравший не может нарушить договор, — продолжил Кханин, поднимая мизинец, чтобы скрепить обещание. — Проигравший не может нарушить договор, — согласился Чаран после паузы. Он посмотрел на этот тонкий пальчик, затем скрепил его своим. Кханин улыбнулся. — Ну что ж, начнём. — Подожди. — Что? — Подождём, пока никого не останется, пока твои друзья не уйдут. — Почему? — Без особой причины. Короткий и необъяснимый ответ озадачил его. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, а потом юноша прикинул возможные причины, и ему не составило труда дойти до вывода. Боишься проиграть на глазах у других? Ну ладно. Подождём до темноты. Небо потемнело. Когда часы пробили половину десятого вечера, члены клуба начали расходиться. Через тридцать минут и им самим нужно было уходить. К счастью, последние двое участников ушли достаточно рано, чтобы они успели поквитаться. — Что-нибудь сказать хочешь? — спросил Кханин, поднимаясь на платформу. В руке он держал свою любимую саблю и занял позицию, как и Чаран, который воспользовался экипировкой и костюмом Пола. Тот неправильно понял ситуацию, решив, что они просто хотят побыть вдвоем и наладить отношения, а фехтование — лишь предлог. Поэтому, в попытке помочь, охотно предоставил всё необходимое. — Мне нечего сказать, — спокойно ответил Чаран. В белом комбинезоне он выглядел элегантно, и даже Кханин невольно залюбовался им. Этот парень чересчур красив. Забудь об этом. Даже если он выглядит достойно, это не значит, что он хороший. Может быть, это просто внешность. — Ну что ж. Если проиграешь — не плачь, — поддел Кханин, уверенный в своих силах, но смех Чарана только усилил его нервозность. — Ты тоже, Ваше Высочество, не должен будешь плакать в случае поражения. Дуэль началась без судьи, по звуку будильника. Их шаги по платформе звучали синхронно. Кханин сразу же применил недавно выученные техники, без колебаний пошёл в атаку, заставив Чарана отступать. Он продолжал наступать, пока тот почти не пересек двухметровую линию, затем ринулся в атаку и коснулся торса Чарана кончиком сабли. На табло загорелся первый бал: 1:0. Кханин набрал первое очко, но что-то показалось ему странным. Он отошёл обратно к средней линии. Из-под маски его глаза внимательно наблюдали за Чараном. Он ведёт себя странно. Не атакует, только защищается. Почему? Не в силах найти объяснение, он рисковал потерять самообладание, поэтому решил сменить стратегию. Глубоко вдохнув, он прикинул оставшееся время. Прошла минута, значит, оставалось почти пять. Согласно международным правилам, победителем становился тот, кто первым набрал пять очков. Это означало, что через несколько минут вся эта безумная история завершится раз и навсегда. Надо закончить встречу быстро. Кханин снова пошёл в атаку, рассчитывая заработать второе очко. Чаран снова не сопротивлялся, только защищался, не пытаясь отыграться. Действия Чарана начали вселять в него неуверенность — он не понимал его тактику. Тот не воспользовался ни одной возможностью, чтобы заработать балл. Он чувствовал себя сбитым с толку до самой последней минуты, когда поведение другого мужчины изменилось. Чаран слегка опустил стойку и правильно вытянул руку. Кханин парировал удар противника, но это оказалось не так просто, как он думал. Чаран начал наступать, продвигаясь вперёд и вынуждая его отступать. Это плохо. Он, тот, кто до этого одерживал верх, теперь вынужден был обороняться. Через несколько секунд электронное табло зазвенело несколько раз. И ни один из очков не был его: он проигрывал. Чаран использовал хитрый метод, он воспользовался знанием привычек и движений Кханина, он бил то пониже, то повыше, не давая тому шанса отреагировать. Уверенность Кханина пошатнулась, и на смену ей пришло беспокойство. Это создало бреши в его игре, дав противнику пространство для набора очков и выравнивания счета. Инстинкты Кханина предупреждали его об опасности. Он сжал саблю и изо всех сил пытался защитить свой титул лучшего в клубе фехтования, но это оказалось сложнее, чем он ожидал. С потом, стекающим по спине, он пытался вернуть концентрацию, чтобы снова пойти в атаку, чередуя выпады и наскоки, чтобы найти уязвимое место и нанести удар, но результат оставался прежним. Чаран парирует каждую мою атаку. Его фехтование было текучим, шаги — элегантными, а движения — безупречными. В последние десять секунд Кханин почувствовал, как его сердце сжалось, и всё вокруг словно замедлилось, прежде чем прозвучал сигнал финального удара. Это был звук его поражения. — Четыре — пять, — объявил голос соперника. Счёт 4:5 не был бы ужасным на соревнованиях, но Кханину это не приносило утешения. Самое трудное — это принять поражение. В глубине души он знал: если он и набрал четыре очка, то только потому, что Чаран позволил ему это сделать. Это неправда. — Пойдём. Чаран снял маску и подошёл к Кханину, который остался стоять неподвижно, не осознавая ничего, кроме дыхания человека перед ним. Наступила абсолютная тишина. Он огляделся и его взгляд остановился на электронном табло. Он понял, почему Чаран дождался, пока все уйдут: потому что он был уверен, что победителем дуэли никогда не станет. Температура ночного Лондона быстро падала. Чаран, большими шагами, следовал за молчаливой фигурой, шедшей перед ним, наблюдая за ней украдкой. Он не проронил ни слова, погружённый в свои мысли с тех пор, как они покинули клуб и добрались до подъездной дорожки. Обычно разговорчивый молодой человек теперь не находил, что сказать. Такое поведение встревожило Чарана. Он не хотел разрушать его доверие и не хотел, чтобы он вел себя так. Он принял вызов только для того, чтобы всё прояснить и упростить. Однако эта победа, казалось, разрушила часть уверенности Кханина. — Подожди… — сказал он, остановившись примерно в четырёх метрах от входной двери. Кханин приподнял бровь, бросив на него вопросительный взгляд. — Мне нужно с тобой поговорить. — Не волнуйся, я сдержу своё обещание. — Дело не в этом. Я хочу поговорить с тобой о твоих сильных и слабых сторонах, — сказал Чаран, прежде чем другой успел углубиться в свои мысли. Он не собирался требовать своего права как победителя, он просто хотел объяснить кое-что. — Говори. — Его голос был бесцветным, глаза закрыты, чтобы скрыть волнение. Когда он открыл их снова, то глубоко вздохнул — замешательство внутри него не утихло. — Твоя техника фехтования на хорошем уровне, — начал Чаран с комплимента. Кханин кивнул, хоть и не был в настроении его слушать. — Но только по сравнению с людьми из твоего круга, — добавил он резко. Кханин удивлённо открыл глаза, явно недовольный этими словами. — Ты! — Я не хотел тебя обидеть, — поспешно добавил он. Его язык тела выражал серьёзность. — Я имею в виду, что твой мир пока слишком мал. — Что это значит? — Он нахмурился, сбитый с толку. Хотя он понял, что под миром Чаран подразумевал опыт, он не мог не задуматься, что тот на самом деле имел в виду. — В реальной жизни тебе ещё предстоит встретить множество людей. Твоя проблема в том, что тебе не хватает навыков, тебе нужно больше практики. Безопасность важна для любого спортсмена, но если её слишком много — она приводит к невнимательности, как случилось сегодня. Чаран не сомневался в способностях Кханина, но переоценка себя и недооценка противников — одна из причин, приведших к его поражению. — Победитель может просить что угодно, — резко ответил Кханин. — А проигравший должен сдержать обещание, — напомнил Чаран, его острый взгляд остановился на нежном профиле юноши, пока что-то движущееся в доме не привлекло его внимание. — Я знаю, но ты можешь дать мне немного времени? Оставь меня… Голос Кханина терял силу, пока чувства Чарана уносились куда-то ещё. Его брови нахмурились, и на его обычно равнодушном лице появилось серьезное выражение, разум быстро анализировал происходящее. Обычно в это время в доме горит свет, но сейчас он был тёмным. У окна в полумраке находилось больше одного человека. Что происходит? — Эй? Ты меня слушаешь... — Тсс. — Палец коснулся его губ, заставив замолчать. Кханин был сбит с толку, одна бровь поднялась. — Что случилось? — Тихо. Иди сюда. — Чаран схватил его за запястье, заставляя пригнуться, в то время как и сам он заметил нечто подозрительное. — Там кто-то есть, в доме. — Это было больше бормотание для себя, чем ответ. — Взлом? — Не знаю. — Его голос был напряженным, он совсем не шутил. Он действительно не знал, кто там внутри. — Я позвоню отцу. — Не делай этого! — он остановил его, всё ещё удерживая за запястье. Позвонить кому-то могло только усугубить ситуацию. — Почему? — Потому что мы всё ещё не знаем, кто я. Этой короткой фразы, вкупе с виноватым выражением лица, было достаточно, чтобы он снова начал складывать картину происходящего: он чувствовал, что за ним следят, потом — мотоцикл, а теперь кто-то проник в его дом. Всё казалось странно связанным между собой. — Что будем делать? — Кханин почувствовал сжатие в груди, глядя на тёмный дом. Он испытывал тревогу и с трудом удерживался на ногах. — Подожди снаружи. Я пойду один... — Нет, я тоже иду. — Кханин посмотрел на него строго, веки подрагивали в такт с биением сердца. Голос в его голове предупреждал об опасности, которую им предстояло встретить. Если всё так, как сказал Чаран… Если это правда… Это значит... мой отец в опасности. — Это слишком рискованно. Я хочу, чтобы ты подождал здесь. — Но мой отец там! Пожалуйста, позволь мне пойти с тобой. — Его глаза были полны эмоций, голос — едва слышен, и Чарану пришлось пересмотреть своё решение. — Хорошо. Но если ты идёшь со мной, ты должен слушаться меня и не делать ничего, о чём я не скажу. — Чаран не хотел больше тратить время на споры и считал, что будет безопаснее держать его рядом, чем оставлять одного. — Хорошо. Веди. *** Свет, падавший с подъездной дорожки соседнего здания, едва освещал гостиную. Кханин пересек порог первого этажа, входя в дом. Как только он вошёл, сверху донесся шум борьбы, и он бросился вверх по лестнице. Его сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Он не думал, где Чаран, идёт ли он за ним. Самое важное — добраться до отца. — Кханин, не иди сюда! Беги! — закричал Тхатданай, увидев лицо сына у входа в спальню. Глаза мужчины расширились, и на мгновение он потерял контроль над ситуацией, позволив противнику выкрутить руку и остановить атаку. — Папа! — молодой человек всё ещё пытался осознать, что происходит. Незнакомцы ворвались в дом и окружили Тхатданая; один из них ударил его по колену, заставив рухнуть на пол от боли. Он стиснул зубы от боли, когда нападавший схватил его за руку и заломил за спину. Он взглянул на сына, желая, чтобы тот отступил, но было уже поздно. — Папа! — Он ринулся вперёд, направляясь к ближайшему человеку в чёрном и с маской на лице, но двигался заметно медленнее. Чаран оттащил его назад и ударил одного из нападавших в подбородок, затем ударом ноги освободил Тхатданая. Он двигался эффективно, используя всё своё тело. Он локтем ударил того, кто напал сзади, в бок, пока Тхатданай поднялся и пнул другого, вбив его в дверной проём. Стычка была быстрой. Кханин понял, что Чаран умеет не только обращаться с мечом, но и владеет приёмами рукопашного боя. — Уведи Кханина, убегайте! — Чаран скомандовал решительно, давая понять бывшему телохранителю, что нужно делать. Он ударил двоих мужчин кулаками, затем толкнул Кханина и Тхатданая к лестнице, прежде чем увернуться от удара, нанесённого слева. Кханин подошёл к отцу, пока Тхатданай лихорадочно искал путь к отступлению. — Папа, ты в порядке? — В порядке. Пошли. — Он подтолкнул сына к двери. Первым делом он сунул ему в руку рюкзак. — Я должен вернуться и помочь Кхун Чарану, — сказал он, едва переводя дыхание. Их было четверо, и сколько бы сил ни было у Чарана, он мог продержаться совсем недолго. Кроме того, его ранг ниже, он не мог убежать и оставить его. — Нет... — будто предчувствуя, что будет дальше, Кханин замотал головой, сжав руку отца и глядя на него с мольбой. — Нин, послушай меня. Не иди за мной. Если что-то случится — жди меня у третьей сосны. Помнишь? — Не уходи, папа! — Я приду к тебе до рассвета, — сказал он, пожимая руку сына. Они взглянули друг другу в глаза в последний раз, прежде чем он ушел. Тхатданай не стал больше ждать и побежал на первый этаж, оставив сына с тревожным взглядом. Кханин, охваченный тревогой, осмотрелся и схватил ближайшую лампу, решив использовать её как оружие. Он хотел ослушаться отца, но, похоже, судьба сжалилась над ним — вдруг Тхатданай и Чаран сбежали вниз по лестнице, прежде чем ситуация окончательно вышла из-под контроля. — Веди, Кхун Чаран! Кханин следовал за ними, зажатый между двумя мужчинами, с облегчением, что отец цел. Но облегчение оказалось недолгим... В воздухе раздался глухой звук. Кханин не сразу понял, что это было, но, обернувшись, его глаза расширились. Рукав Тхатданая был залит кровью, стекавшей из раны, оставленной бесшумным выстрелом; один из мужчин в чёрном держал в руке пистолет с глушителем, направленный прямо на них. Парень замер, сердце будто остановилось. Он затаил дыхание, но ситуация резко ухудшилась. — Бегите! Кханин не думал, что всё зайдёт так далеко. Тхатданай поймал взгляд Чарана, подавая ему сигнал. — Папа! — голос задрожал, тело парализовало от страха из-за решения отца. Тхатданай вытолкнул его наружу и запер дверь изнутри. Слезы затуманили его взгляд, когда он пытался взять себя в руки и вернуться в дом, но Чаран оказался быстрее — прежде чем он успел двинуться, он потянул его за руку прочь. Дом, окутанный тьмой, становился всё меньше и дальше. Он больше ничего не видел — даже тени своего отца. Тепло, которое он надеялся получить, слова, которые он хотел сказать, чтобы прояснить недоразумения, несказанные слова любви... Всё это стало мимолетной мечтой, разбитой в одно мгновение. *** Переводчик: Khemjira_Ozone Редактор: Khemjira_Ozone