Проклятый Переводчик

Очнулся он у мусорных баков. Фонарь мигал, где-то выла кошка. Игорь Семёнович сел, ощупал голову — шишек прибавилось, но кости целы. Хуже было другое. Он всё понял. Проклятие не просто изменило внешность. Оно превращало слова в нечто противоположное. Любое отцовское чувство, заботу, нежность оно перемалывало в пошлость. И чем искреннее говорил — тем грязнее звучал результат. Но сдаваться он не собирался. Руки остались. Ноги. Мозги. И любовь к дочери, которая никуда не делась, даже если теперь выглядела как пьяный сантехник. Он начал следить за Алисой издалека. И почти сразу наткнулся на него. Парня звали то ли Стас, то ли Влад — какая разница. Смазливый, с прилизанной чёлкой и взглядом оценщика. Игорь Семёнович, проживший сорок один год, распознавал таких за секунду. Через три дня он увидел достаточно. Стас-или-Влад провожал Алису до подъезда, целовал в щёку, говорил что-то нежное. А через пять минут, когда её дверь закрывалась, вытаскивал телефон и набирал другую. С улыбочкой. Игорь Семёнович скрипнул зубами. Он дождался, пока Алиса уедет на учёбу. Вечером навстречу выходящему из подъезда парню шагнула грузная фигура. — Слышь, — хотел сказать он. — Не смей прикасаться к моей дочери. Она тебя недостойна. Продолжишь — будешь иметь дело со мной. — Слышь, — сказал он вслух, впечатав взгляд в зрачки оторопевшего парня. — Не смей трогать мою милашечку. Лучше топчи меня. Удовлетвори моего внутреннего мазохиста. Парень моргнул. — Ч-чего? Игорь Семёнович, осознав, что ляпнул, решил не отступать. Подошёл ближе, навис. В его голове это был суровый отцовский монолог. С его губ срывалось: — Хочешь жёстко? Я умею. Только попроси. Парень побледнел, пробормотал «псих», отшатнулся и скрылся за углом. Это было максимально унизительно. Но это сработало.