A Ring for Love

            Лав.       Во французском квартале… Я знаю, что в одном из таких — был маленький ресторанчик. Я в нём родилась и выросла, поэтому хорошо помню, какого быть «вторым номером» после кухни. Его гости — хозяева соседствующих бистро, сувенирных лавок и туристы стали называть его «Тот, что за углом» и все сразу же понимали о каком именно заведении шла речь.       Раньше то был цветочный «мадам Лафайет», затем мясной лавкой «У Виконта», а уже после, — окончательно и бесповоротно, — отцовским детищем — шефа Моро. Сколько себя помню, засыпала я под звуки грохотания сковородок в производственной ванне, почти без перерыва работающей вытяжки и старенького радио «панасоник», которое играло у моего старика так тихо, насколько позволяли динамики. Я знала, он не хотел ненароком разбудить меня. Но я не спала.       Тихонько вглядывалась в щёлку едва приоткрой двери, где всё ещё горел свет и слушала как папа приводит своё детище в божеский вид до наступления «завтра». Я же старалась не думать о том, что меня это могло хоть сколько расстроить и засыпала, слушая величайшую симфонию Маэстро…        Изо дня в день, из года в год, после моих сладких беззаботных восьми с небольшим годом, эта колыбельная стала моей любимой. Себе я давно пообещала. Моя ревностная любовь к нему, то есть к моему дорогому отцу, не должна была нарушить мои детские грёзы.       И всё же, каким-то образом, у него получалось — ранить мои детские чувства, уделяя всё своё внимание своей маленькой тихой гавани под названием «бизнес». Вторая разочаровывающая вещь, разумеется после колыбельной, была его ужасающая привычка — переутруждаться. В свои семнадцать, я ощутила это как никогда. И, даже при огромном желании вернуться к тому, когда я ещё не до конца познала горечь, вряд ли смогла бы что-либо изменить. Уже тогда я понимала, чему быть того не миновать. У всего есть причина, цена и следствие. И мой дорогой папа был к этому готов. К этому он готовил и меня.       —Мадмуазель? — чужой голос выводит меня из роившегося мысленного гнёта и я поспешно выскальзываю из-за плотной лазурной ширмы. — Можно вас? Ох, вы здесь.       — Доброе утро, — я приветливо улыбнулась клиенту, уже подготовившего для меня свой айди-код для получения интернет-заказа. Мужчина чуть за пятьдесят в льняной рубахе и брюках с глубокой сединой на аккуратно постриженной стрижке и каким-то уж очень уставшим, не лишённый мягкости, взглядом.       Этим утром — он стал моим первым. Улыбка на моём лице стала шире благодаря этой нелепой и не слишком приличной мысли. Безобидно думать, а вот — озвучивать в слух совсем небезопасно.       — Как хорошо и удобно стало в наше время, — начал было мужичок, вертя в руках картонную коробочку, на основании которого красовался персональный баркод со штрихкодом, номером заказа на нём, размером и адресом моего пункта выдачи. Я было подумала, что что-то не так и вопросительно изогнула брови, молча наблюдая за действом клиента. Но он продолжил тепло отзываться:       — Раньше обращались только к услугам почты, а теперь когда есть интернет, то всё в шаговой доступности. Пришёл, забрал и всё. Фантастика!       — Вы правы, — роняю вскользь, не растеряв «лица». — Когда у вас будет такая возможность, приходите к нам ещё.       — Конечно-конечно, голубушка. Вы мне сразу понравились. Я ещё приду, — исходясь в лёгком, непринуждённом смехе, отвечает он и небрежно прикрывает коробку. Я, пользуясь возможностью, проявить внимательность — заклеиваю посылку скотчем и вручаю ему.        Теперь когда месье «Льняной костюмчик» проверил содержимое своей посылки, проронив удовлетворённое «беру», зная наверняка, что я проведу по своей системе выдачу, как положено, без ошибок, уходит.       Колокольчики висящие на двери заколыхались, создав приятное «дзынь-дзынь», и в моей голове сработал щелчок — «стоит выпить свою первую чашку кофе, перестать копаться в избитом прошлом и вернуться к своей работе иначе мысли об отце станут последними из моих бед в конце смены».        Вот так самокритично, разумно и по-взрослому, я вернулась к тому что у меня получалось лучше всего — убегать от реальности вместе с героями романа Джека Керуака, «на Дороге». Двести пятьдесят пятая страница твёрдого переплёта, первая чашка растворимого чёрного без сахара и пустующее, обволакивающее своей тишиной, отделение, аренду помещения, которого я всё ещё удерживала на своём накопительном счёте до последних денёчков конца месяца. А это значит только одно — «нервному срыву быть!»

***

      — Спасибо, Тони, — подписывая акты приёма передачи и экземпляры транспортной накладной, проставляю свою печать, искоса поглядывая за тем как курьер отставляет в сторону последний ящик из списка «приёмки». Молодой человек, лет восемнадцати, подрабатывал курьером всё прошлое лето, так что я хорошо запомнила его и в этом году — он у меня завсегдатай. Юноша небрежно вытер капельки пота с загорелого, точно как и вся его кожа, лба и переведя дух, улыбнулся.       — Всегда пожалуйста, — его взгляд прошёлся по документам, которые я подготовила последовательно, скрепив листы между собой степлером. Тони взял мою ручку и расписался на обоих экземплярах — один предназначался для меня, второй для него, — Хорошего дня!       — И тебе, — поспешила проронить перед его уходом. Оставшись одна, я обвела глазами сегодняшний привоз со склада. Три универсальных пластиковых ящика, тринадцать (к счастью ли?) «россыпью» — отдельно, крупно-габаритным поштучным грузом со с самостоятельной упаковкой и моим адресом.       Пока курьер выгружал в моё отделение товары, всё проверить досконально не получается в любом случае. В рамках правил, я могла лишь пробежаться глазами по баркоду с адресом и определить сколько физически присутствует у меня в данный момент. Это же количество я фиксирую в программе и отправляю в «отчётник». Излишки бывали не редкостью и я была обязана зафиксировать, если что-то идёт пришло по ошибке, в разрез моему плану.       И какого было моё удивление, когда я проглядела одну очень любопытную, маленькую вещь, которая предательски зарылась среди новых посылок. Но об этом я узнала чуть позже — точно не в перерыве на ещё одном кофе, не в момент приёма груза, и уж точно не тогда, когда мне позвонили, пока я носилась битых два часа то к стойке выдачи к клиентам, то на свой крохотный склад, заполненный стеллажами и ячейками.       Мои настенные часы отбивали пятый час дня, до закрытия оставалось всего четыре часа, парочка отделений La Poste через дорогу уже похвастались своим обеденным перерывом и словно бы с издёвкой, продолжали подсылать ко мне брюзжащих и весьма недовольных клиентов, которые между делом, ещё и собирались зайти ко мне после отправки или получения своих писем.       Наверное, я должна гордиться тем, что они предпочли меня обналичиванию дорожных чеков и отправке факса, — вот только не получалось, поскольку вместо того чтобы поесть я стояла, жадно глотала слюну и принимала людей у стойки, терпеливо выдавая им посылки, на которых они бы точно не смогли бы увидеть цветные марки на конвертах.        Возможно, наличие ярких цветов и рисунков на специальных знаках почтовой оплаты, хоть как-то могли разгладить их кислые мины, но вместо этого им приходиться довольствоваться моей — серой или полиэтиленовой упаковкой. И я лицезрела их вынужденное удовлетворение в виде поджатых губ, иногда улыбки и кивков, с превеликим удовольствием, потому что — страдала не я одна.       От кого: Лав.       «Привет, Джианна. Видела твой звонок. Извини, что не ответила. Я зашиваюсь: (»       Ответ: «Почему-то я так и подумала, ха-ха. Бросай свои коробки и приходи сегодня ко мне».       От кого: Лав.       «Если всё будет как всегда — толпа пьянчужек и нескончаемый запас джина, то я не приду».       Ответ: «Только не сегодня, малышка. Но когда такой день наступит, я тебе просто не скажу, сама всё увидишь ;) Ну, так и что? Придёшь?»       От кого: Лав.       «На один бокальчик. Только один, Джианна, и всё!»       Ответ: «Отлично. И своего друга приводи… Ну, того милашку.»       Я не рассказывала, что он - то есть парень, с которым я время от времени делю постель, милый и уж точно не хотела приводить его в бар, куда хожу чаще, чем к себе домой. Я близка с Джианной. Мы давно с ней дружим, но я категорически не хочу приводить никого из своих «парней» в бар, где она работает. По одной простой причине того, что их визиты станут постоянным явлением и то, только потому там сижу я. Это был бы прокол, который перечеркнул бы моё негласное правило о «личном пространстве».       От кого: Лав.       «Обременительно», Нажимаю отправить сообщение и возвращаюсь к тому, чтобы окончить приём заказов на свой баланс и натыкаюсь… Нет, я напарываюсь на то, что было совсем не моим. Не к месту. Чужим. Не предназначавшееся к моему адресу хранения. «Тони… Ну что за идиот!», — подумала я гневно.       А я-то думала, что мой ухажёр способен вывести меня из равновесия, а теперь выясняется, что именно тот, с кем я даже не сплю.       Передо мной на столе лежала коробочка. Её изначальная, производственная упаковка была повреждена и я не уверена, что её можно было так легко переправить на возврат по адресу, как обычно я это делаю с остальными интернет-заказами.       Мои руки задрожали, когда я осмелилась изучить её досконально. На то, что ещё не стёрто были склейки и лишь несколько инициалов… Это всё что осталось от адреса.       Курьерская доставка должна была позаботиться о сохранности товара. Что-то мне подсказывает, что эта вещь неплохо стоит, иначе бы заказчик не стал так заморачиваться, указывая, свой домашний адрес и направил бы посылку «самовывозом» в пункт выдачи, вроде моего. Их не так много в северной части Парижа, но, если постараться, то можно найти.       «Я не должна её открывать», - думала про себя, отговаривая от ошибочного выбора. — «Откроешь, быть беде!»       Это и правда шло в разрез моему принципу. Совесть подсказывала: «Не твоё это, уймись».       «Ну а если там что-нибудь ценное?» — рассуждала я мысленно, словно бы успокаивая и оправдывая свой будущий поступок. Чисто теоретически, она уже вскрыта. Не мной. И то, что если просто подниму крышку и посмотрю что там лежит, это ведь не будет считаться преступлением. И я открыла, заботливо проведя по поверхности кожаного материала крышки. Содержимое меня потрясло. Tiffany&CO высечено золотой гравировкой. Любимый бренд гипнотизировал, влёк, заманивая в свои оковы.       «Я всегда могу отправить его обратно, верно? Туда, откуда оно приехало. Делов-то! Сто раз такое проходила, Лав, получиться и теперь! » - убеждала я себя.       Я не удержалась. Прикусывая нижнюю губу, я потянулась к коробочке, которая заманивала меня, и мое сердце заколотилось как обезумевшее в тишине помещения.       Девушка, которая противится самой мысли «о браке», покажется это невероятно злой шуткой увидеть там... Ни что иное как.. Кольцо, верно? Это ведь может быть драгоценная брожь, серьги, в конце концов.       Я даже поверю в том, что меня снимает скрытая камера, чем в то, что я держу на своей ладони ювелирное украшение стоимостью в жилой дом. Могу себе представить как кто-то сидит, наблюдает за дурочкой, которая трясётся, и обливаясь седьмым потом, пытается открыть коробку. С другой стороны там ведь не бомба. Чего мне бояться? «Мне было бы куда спокойнее открывать её под тиканье бомбы», попыталась разрядиться мысленной мрачной шуткой я. Безуспешно.       Когда я была особенно напугана чем-либо, мой папа кое-что сказал, — и это врезалось в мою память подобно дятлу врезающегося в дерево.       «Послушай, Лав», — голос моего отца в голове звучал так громко, угощающего меня сыром и своим фирменным яблочным сидром, рецепт которого ещё в юности привёз из Руана, — «Не давай полную волю своему воображению. Оно произведёт чудовище».       Тогда я разозлилась и подумала: «Легко говорить, а на деле — всё обстояло куда сложнее!»       Но сейчас, мне кажется, что в отцовском совете я нуждалась как никогда прежде. Мной вновь овладевало это неприязненное ощущение в животе в виде волнительного узелка.       Если я накрутила, я даже не расстроюсь. Однако…       Теперь дело было совсем не устрашающей Тени мельтешащей и ждущей меня в сумерках, а в предмете, за который я несла материальную ответственность.       Открываю и у меня перехватывает дыхание. Внутри было оно.. Я дрожащими руками проверила бирку с номерным знаком Грёбанное кольцо от Тиффани!       Я запричитала ругательства, не сдерживаясь. А задохнувшись от потрясения, накрыла ладонью губы.       - Обалдеть можно, - шепнула я.        Бриллиант размером с миндаль, с собственной огранкой из чистого белого золота и усыпанный камнями цвета индиго. Сначала кажется, что цвет напоминает бескрайний океан, но, потом становиться очевидно, что это ясное синее небо. Камни искрились, поблёскивали точь-в-точь как кристаллы в каньоне ледяной пещеры Прометея, в Мексике.       «Спокойно, Лав. Это может быть и ненастоящим камнем вовсе», - успокаивала себя рдеким вздохом.       Нет никаких гарантий, что это оригинал. Из меня вышел нервный смешок. Что-то настолько дорогое попало именно ко мне в руки и, если, просто предположим, что это кольцо, то мне как человеку, который противится самой мысли «о браке», покажется это невероятно злой шуткой. Мое сердце сжалось в уязвимости, только представляя в уме, сколько оно могло бы стоить. Очень и очень много с этой дорогущей упаковкой и изящной ленточкой на коробке в стиле «прованс», соответствующая моему вкусу…       Я пугливо вздрогнула. Выругиваясь себе под нос, доставала телефон, услышав уведомление о сообщении на телефон в заднем кармане джинс. Отвела взгляд от кольца в коробке в моей руке и посмотрела на дисплей экрана мобильного.       От кого: Джером.       «Привет, красавица. Сегодня ты в доступности?»       Вот, пожалуйста. Помяни чёрта и он объявиться. Прямо мысли читает. Только непонятно чьи — мои или Джианны? Если это такой способ узнать хочу я с ним близости этим вечером или нет, то формулировку он выбрал крайне неудачную.       Ответ: « Привет. Только после одиннадцати».       От кого: Джером.       «Встретить тебя у работы?»       «На Луне», хотела бы я ему так ответить, но воздержалась, сглатывая нервный комом в горле, кладя дрожащими пальцами коробку с кольцом, захлопывая крышку. Разберусь с этим позже, голова не соображает...       Мои пальцы запорхали на клавиатуре телефона. И я сразу же ругаю себя, когда отправляю сообщение, прежде чем успеваю подумать о своем негласном, раннее упомянутом, правиле.       Ответ: «Не нужно. У меня есть идея. Подруга предложила прийти к ней в бар, где она работает. Хочешь пойти?»       Тем временем задумавшись, мои руки уже творили "волшебство" между делом, примеряя кольцо от Тифани, пока мой мужчина исключительно для секса отправлял очередное сообщение, а я... Боролась с тем, чтобы не отгрызть себе палец, потому что кольцо село на пальце так сильно, что, снять его было просто невозможно.       От кого: Джером.       «Конечно! Первый коктейль с меня. Напиши позже, где встретимся перед этим..