A Ring for Love

            Лав.       — Всё хотел спросить, — заговорил Джером, заботливо намазывая масло на круассан специально для меня. Я с благодарной улыбкой откусываю, жую и делаю глоток сваренного мной кофе из чашки.       У меня есть отличный план, как узнать каким партнёр окажется в сексе. Я давно начала так узнавать о предпочтениях других и почти довольно результатом. Так, по секрету: есть особый ритуал по поеданию круассанов. Когда я ем их с мужчиной, то наблюдать как именно он их ест и представляю себе каким он может быть в постели. Воображаю как мужчина, с которым я делю близость, будет вести себя в той или иной ситуации. Грубо, небрежно, или, заботливо и ласково. Есть три основных способа поедания круассана, по которому я как раз и определяю — каким любовником будет находящийся рядом со мной мужчина. А именно.. Первое - Полностью кусая, второе - ломая на две половинки, и третье - разворачивая.              В случае Джерома — когда в его руках оказывается кондитерское изделие — он его разворачивает. Он очень педантично делит этот хрустящий полумесяц своими длинными и красивыми пальцами, намазывает на них джем или масло, а потом кладёт каждый кусочек себе в рот. Разворачивает изделие - слой за слоем. Это говорит о нём как ласковом, заботливом партнёре с навязчивой идее расщеплять моё тело по частям, и раскрывая меня от корки до корки. Я не шучу. Моё наблюдение имеет смысл каждый раз, когда я пытаюсь узнать того или иного партнёра... Клянусь, срабатывает. Передо мной были фрукты и была намерена их «прикончить» меньше чем за пять минут. Француз сделал паузу, неловко окинув мою руку взглядом:       — Откуда оно? Ну… Тот, что на твоём пальце…       — Я… одолжила, — вру, нерешительно отведя взгляд на вид простирающийся с балкона. Лёгкий утренний ветерок начал тормошить мои волосы и я завела одну прядь за ухо. — Мне нужно будет его вернуть.       — Взяла «на прокат»? — он недоверчиво приподнял бровь и усмехнулся.       — Что-то вроде того — да, — слабо улыбаюсь. Затем вновь ловлю себя на мысли, что оставлять его на завтрак было не лучшей идеей. Слишком обязывающей себя чувствую. Не по мне это. — В следующий раз давай лучше поедем на площадь Дофина. Ты знаешь, что я обычно ем утром вне дома.       — О’кей, — с удручающим вздохом ответил Джером, слегка расстроившись, но в итоге небрежно усмехнулся и на этом всё закончилось.       Мне пришла в голову ещё очень здравая идея: попросить его помочь мне снять проклятое кольцо. У него сил-то должно быть побольше чем у меня. Но я неторопливо поедала свой завтрак, изредка поглядывая на него. Он облизывает свои пальцы, перепачканные джемом, затем ловит мой сосредоточенный взгляд на себе. Теперь и у него выражение лица меняется. Кажется, его это подстегнуло и позабавило.       — Чего это ты вдруг так на меня смотришь? — с подозрительным прищуром спрашивает Джером и я смущённо опускаю взгляд.       — Раньше никогда за тобой этого не замечал. Неужели увидела во мне мужчину?       — Неужели увидел, хоть что-то кроме своей эрекции? — саркастично передразниваю, не желая становиться объектом для его экспериментальных наблюдений.       — Ну а если серьезно? — он чуть наклонился, положив свои локти на стол.       — Хотела попросить тебя помочь мне.       — Сильной и независимой Лав нужна моя помощь?! — его расширились от изумления. Нотки сарказма всё ещё проступали в его голосе.       — Представь себе, — я фыркаю, закатывая глаза. — Как тебе нужна была моя помощь прошлой ночью, так и теперь я жду её от тебя.       — Уговорила, — его губы расплылись в улыбке.       — Ну так с чем помочь-то?       — Только не смей ржать, — я поморщила свой нос с недоверием, скользнув по его лицу взглядом. — Мне от Джианны вчера уже досталось.       — Клянусь всеми Богами: и старыми, и новыми. Не буду.       — Помоги мне его снять, — взмолилась я, протягивая свою руку, на котором был бриллиант. — Оно сжимает мою фалангу и я не в силах сдвинуть его с места.       — Когда ты так сексуально говоришь, то кое-что моё сжимается прямо сейчас.       Я выжидающе буравлю в нём дыру взглядом и он становиться серьёзнее.       — Давай так. Позабочусь о тебе и твоем милом пальчике сегодня вечером. У тебя.       — И на том спасибо.       — Обо мне тоже подумай, — не унимался он, играя бровями.              — Я лучше подумаю о работе, — отвожу взгляд, отпрянув от этого неловкого момента и он почёсывает затылок. — Советую тебе тоже.       — Сегодня суббота, — отозвался он. — Это ты работаешь двадцать четыре часа в сутки. А мне, как преподу, этого не требуется. Тебе нужно больше отдыхать, Лав. А то так и заболеть недалеко.       — Ну раз ты чей-то сенсей, так иди и учи жизни кого-нибудь другого. Спасибо, — победно улыбаюсь, раскрывая для него входную дверь как можно шире. Поджав свои губы, совладая с желанием пустить слезу, улыбается, понимая мой намёк буквально. И это делает меня счастливейшей из ныне живущих. — К твоему сведению, я тоже взяла выходной, — парирую я. И это не совсем не неправда. Скорее я просто не упомянула, что взяла отгул как только проснулась, сославшись на плохое самочувствие. Мне и правда было плохо. Я проснулась с худшим в мире состоянием — похмельем.       — О, тогда я украду тебя, скажем, во второй половине дня. Моя знакомая кое-что устраивает сегодня с креветками на шпажках и шампанским.       — Звучит… грандиозно, — хмыкаю со скептицизмом. — Сходи один.       — Ни за что, — он морщит нос, хмурясь. — Мне нужна пара, чтобы не чувствовать себя чудиком. А ты прекрасный вариант.       — Этого не исправить, приди ты туда даже в паре со мной и моей вымышленной сестрой-близняшкой.       — Как в киношном казино? — смеётся с щенячьим умоляющим взглядом и я выдерживаю паузу для нового отказа. — Лав, ну пожалуйста. Давай сходим. Там будет много красивых картин, — я закатываю глаза, сдавшись, и сказав, что подумаю. Но для Джерома это всё равно что сказать чёткое «да». Я вновь указываю на дверь. — Путь самурая долог, — театрально громко вздыхает, наконец переступая порог моего дома.       — И одинок, — добавляю уничтожительное для его самооценки и махаю на прощение, захлопывая дверь у него под носом. Нейтрально пожав плечами, я удовольственно потянулась, разминая плечи, и допуская мысль о том, что смогу принять неспешный душ под зажигательную «Маленькую птичку» Энни Ленокс. Хочу в кое-то веке ощутить себя такой же пластичной как Эрин Гран.

***

      От кого: Джианна.       «Неужели это не сон? Лав Моро идет на свидание?»       Ответ: Это не свидание.       От кого: Джианна.       «Пф, ну конечно. Уже вижу эту картину маслом: Милашка Джером просто от скуки решил выгулить свою маленькую подружку. Ага, щас… Не тупи, Лав. Очевидно же что это свидание…».       Я всё чаще хочу ей хорошенько врезать. Ну сколько можно? Уже сто раз ей повторяла — мне не интересны ни отношения, ни Джером — в качестве моего парня.             Ответ: «Лучше помоги выбрать платье. Черное, красное или голубое?       От кого: Джианна.       «Белое».       Я присылаю ей закатывающийся смайлик и выбираю белое платье миди в рубчик, выбелено голубые кожаные мюли на каблуке «рюмочка» в пять сантиметров и в тон маленькую сумочку. Волосы решаю собрать в строгий низкий хвост и добавить нюдовый макияж. Фотографирую себя по ее просьбе.       От кого: Джианна.       Юху, горячая бамбина. Веселись ♡ Чмоки. P.s. Не позволяй ему того, чего вы ещё не успели сделать на твоём серебристом ложе. Pp.s. Хоть фото совместное пришлите. Хочу полюбоваться на его влюблённые глазки ;)       Я улыбаюсь, убирая в сумочку свой телефон и тянусь к ручке двери, за которой уже стоял мой кавалер.       — Ты чудесна, — сказал он, просияв в улыбке.        Колечко от «Тиффани» на моем пальце начало сверкать при свете уличных фонарей.       — Куда мы хоть едем?       — На Матитьон-авеню, — поведал он мне, взяв меня под руку. — Бизнесвуменша из Англии — Кирстен Коллинз сегодня устраивает прием в честь открытия своей галереи. Тебе понравиться.       «Богатая малышка с большой буквы «К», значит. Должно быть родители специально подбирали ей фамилию, чтобы легко соскакивало с языка». Я усмехнулась.       — Ты её знаешь? — искренне удивилась, следуя за ним чуть позади, как за волшебником, который должен был открыть для меня новый, неизведанный мир чудес Парижа.       И я очень быстро подхватываю его озорной дух.       Начинаю как дурочка улыбаться и осматриваться по сторонам, наблюдая как день близиться к закату и…              — Seule, moins seule        «Одна, не одна» — начинаю дурачиться, пытаясь спародировать голос Алексии Греди.       — Parfois, souvent, tout le temps       — «Иногда, часто, все время», — разгоняюсь, надоедливо подталкивая Джерома петь вместе со мной. Он подталкивает меня в ответ.       — Je pense à toi       «Я думаю о тебе», — Джером на этой фразе состроил наигранное удивление и будто бы спрашивал одними глазами «да неужели?»              — Si je laissе tes mains placées       «Если я оставлю твои руки на месте», — напеваю, пытаясь создать ритм, пока мы перебегаем с одной улицы на другую после того как сошли с автобуса. Волосы зацеплялись за подвеску на моей шее. Джером рассмеялся, продолжая слушать мой лепет.       А я всё ещё пою, покрываясь румянцем:       — Oh dieu que c’est doux       «Боже, как это мило», — поравнявшись с ним в темпе.              — Tu sais on s’est laissé       — «Ты знаешь, мы оставили», — все еще также смело, но Джером теперь подхватывает следующую строчку, вспоминая текст.       — Mais rien ne s’efface       — «Но ничто не исчезает», — уже вместе пропели мы, останавливаясь у вагончика с напитками, в паре кварталов от Матьон авеню. Джером предложил взять коктейльчики со льдом и я поддержала его спонтанное желание. Меня веселило наша сумасбродное настроение. Мы словно как дети. Дурачились и напивали себе под нос знакомый нам мотив. Я взяла себе «сангрию». И пока распивала свой напиток, всё больше начала замечать, что «лимончелло» в пластмассовом стаканчике моего друга, его перестала волновать уже на четвёртом глотке. Ему моё подавай…       Мимо нас проезжает старенький «форд» небесного цвета и оттуда «вываливается» неторопливая «Joe Le Taxi» Ванессы Паради. Я качнула бёдрами и плечами, издав блаженный «ох», вспоминая как мне нравилось, когда ее крутили на школьных танцах. Джером поспособствовал моему скромному короткому танцу, вращает меня круг другой вокруг поднятой руки.       — Может не пойдём никуда? — жалобно закусываю губы я. — Итак ведь хорошо гуляем.       — Ну нет, мы обязаны увидеть элиту, которая соберётся сегодня пообсуждать коллекцию очередной приезжей принцессы, — он злорадно ухмыльнулся, закинув мне на шею руку, прижимая к своей грудной клетки. Обнимает по-свойски.       — Сдались тебе эти богачи, — фыркаю, послушно шагая по тому маршруту, что построил Джером. — Скука смертная. Могли ведь просто в Музей сходить. В этой своей галерее ты не услышишь старый рок, не увидишь мамбу и не выпьешь рома. Напомни-ка мне «зачем мы туда идем»? — усмехаюсь.       — Прикоснуться к так называемому «искусству», — передразнивает, отхлёбывая из своего стаканчика.       — Для меня это уже харассмент над моим ментальным здоровьем, — закатываю глаза, вредничая, и задерживаясь у главного входа в здание. Джером протягивает мне руку с выжидающим выражением лица. — Да иду я. Вот ведь заноза…       Я и Джером проходим в зал, следкя за другими гостями, увешенный картинами и заполненными минималистическими арт-объектами. Всё выглядело очень претенциозно. Люди в стильных классических образах: мужчины в пиджаках, но все ещё миксуя с яркими тонами на элементах своей одежды. Женщины словно сошли с обложек модного журнала — в креативных образах фэшн-индустрии. На них были разные украшения причудливых форм.       Сначала было тихо, но с приходом народа и официанта с подносом шампанского и закусок в уши начала врезаться музыка французского дуэта — инструментальной партии и изредка вокальной. Тонкая смесь волнующих голосов, синтезатора и глубоких электронных ритмов. Все выглядело через чур. И это вызвало во мне будоражущее чувство трепета и неловкости. Но это-то и было потрясающе.       Все здесь мне было в новинку. Джером выглядел куда спокойнее меня. Ну мы и как-то смешались на фоне «дружного» коллектива снобов из высшего общества. Стояли в сторонке чувствуя как коктейли хорошо так ударили в голову. Подслушивали заумные разговорчики, поддакивали и сдерживали предательские смешки как парочка наглых подростков.       А потом в какой-то момент мы разминулись с ним по разным частям зала. И пока он осматривался, я старалась сосредоточиться на том, что хотя бы могло помочь мне вызвать хоть какие-то знакомые чувств. Сразу же заметила работы Моне и раннего Шагала. Подошла. Официант с подносом скользнул по залу совсем рядом со мной и слегка наклонившись ко мне, чтобы предложить бокал, который я с благодарностью принимаю, удаляется. Танцующие пузырьки игристого зашипели на моём языке. Брют. Я удовольственно улыбнулась.       — Вам нравиться? — подошедший ко мне мужчина в чёрном костюме, чуть за тридцать, обратился ко мне. Его волосы были коротко подстрижены в пепельном блонде. Чарующая родинка под глазом на светлой коже, ухмылка мартовского кота.       — Что именно? — я мазнула по своим липким губам языком.       — То что вы видите, — он беззлобно посмеялся, кивнув на картины.       — Ну разумеется, — я удовлетворённо кивнула, хотя, на самом деле, я плохо что понимала в живописи. Мне просто нравилось то с какой страстностью были нанесены краски. Я смолчала.       — И что думаете? Стоит ли «растрачиваться», чтобы проехать всю Женеву в поисках жалкой копии, так никогда и не захотев увидеть оригинал? — незнакомец прячет руки в карманы, оглядев работу Клода Моне. На табличке ниже было указано: 1873 год, «Сена в Аржантее». На картине изображена река с заросшими берегами под небом ванильного оттенка. Даже я со своими скудными познаниями, могу сказать, что это гениально.       — Я думаю, что нет. — оглядев, как теперь выяснилось, просто картинку, на которой изображён пейзаж, ответила я. — У каждого свои причуды и отношение к своим финансовым вложениям. Думаю, что чем-то подобным вообще невозможно обладать по-настоящему. Какие бы деньги ты не вложил, это всё равно будет похоже на имитацию собственничества.       Мужчина удивлённо скользнул по моему в лицу взгляду, а затем приятно расхохотался.       — Мадмуазель, а с вами не соскучишься. — продолжил улыбаться, выдерживая паузу. Я пожала плечами. — Или судя по вашему колечку, мне стоит обращаться к вам как к «мадам»?       — Первый вариант подходит мне больше, — я замялась, заводя руку за спину, но это не помогло мне уйти от его заинтересованности. И куда подевался чёртов Джером?!       — Интересно, — он призадумался, хмыкнув. — Прежде мне уже доводилось его видеть. Вот только… откуда оно у вас?       Мои губы задрожали приоткрылись, в поисках ответа, как нас неожиданно прервали.       — Боже мой, — чей-то женский голос басом прошёлся по моему затылку и скользнул по мне «сканером». — А вы, наверное, Кирстен, — молодая женщина-афроамериканка сделала ко мне уверенный шаг и её мелкие кудряшки подпрыгнули. — Я наслышана, что наш жених-затейник произведёт фурор с выбором, но это… Ваше обручальное колечко и правда просто фантастичное… Из далека можно увидеть! — затараторила она с восхищённой улыбкой, а я как в рот воду набрал. Молча уставилась на неё. Заинтригованный взгляд мужчины метался то к одной, то к другой.       — Извините, — я побелела как мел в попытке удалиться от двух незнакомых мне людей. Одна из которых спутала меня с другим человеком, а второй на прощание одаривает каким-то многозначительным взглядом, мол: «возможно, ещё увидимся»! В итоге я чуть ли не выбегаю из этого зала, перехватывая под локоть Джерома, скучающе скользнувшего по мне взглядом. Где его блин носило всё это время?!              Теперь я понимала. Это уже ни в какие ворота. От этого кольца срочно нужно избавляться, пока меня кто-нибудь не грохнул из-за него!       — Подожди, Лав. Не беги так, — Джером волочит ноги, пока я затаскиваю его на улицу как ошпаренная и мы не оказываемся на безопасном расстоянии от галереи. — Чего ты так завелась? Кто-то сказал тебе что-то? Ну да, я немного погорячился, когда позвал с собой, ничего толком не объяснив, но… я просто хотел, чтобы мы повеселились.       — Чего? — я нахмурилась. — Что конкретно ты подразумеваешь под «я не сказал тебе»?       — По правде у меня не было никакого пригласительного, — признался он с извиняющейся улыбкой и я оторопела от шока. — И организаторшу я эту не знаю… Просто подумал, что выйдет эпично, если мы туда нагрянем.       — Ты сумасшедший, — ошеломлённо зажимаю рот ладонью, нервно вспрыснув смехом, чувствуя себя невероятно глупо из-за всего. — У нас могли быть большие проблемы! — Он рассмеялся в ответ.       — Я знаю, — согласился со мной, зашагав в моём размеренном темпе. Хотелось оказаться дома как можно скорее. Подальше от всех этих безумств. — Но если ты не знала об этом, то… что тогда заставило тебя так взбелениться на ровном месте?       — Возникло одно… недоразумение, — ответила я нерешительно. — Забудь. Это уже неважно.       Теперь когда мы развлеклись на так называемом приёме, куда Джерома даже не приглашали (с этого я до сих в «осадке» и не знаю, как комментировать его шалость), мы вернулись ко мне домой и занялись моей «проблемой». Думаю, что могу так назвать находящийся предмет в моих руках, который уже должен был исчезнуть из поля моего зрения ещё утром, но, как ни странно став для меня целым миром. Джером расправляется со своей задачей очень ловко и быстро, освобождая мой раскрасневшийся палец от оков.       — Ну вот, теперь ты свободна, — улыбнулся он, протягивая мне изделие. Затем мечтательно вздыхает:       — А оно так хорошо на тебе смотрелось.       — Да я тоже так считала, — произношу я, вздыхая, — До того момента, пока не поняла, что не могу его снять.       — Если повезёт: оно не последнее в твоей жизни, — с какой-то всепонимающей улыбкой озадачивает меня он и поглаживает мою щеку. — Так что не расстраивайся.       — С чего бы мне это делать, — я прошлась по своей кухне. — Я ни на что не рассчитывала тогда и теперь тоже.       Он вымученно кивнул, морально готовясь к тому, чтобы покинуть меня. Но Джером не торопился, ждал чего-то. Возсожно, какой- то инициативы или шага с моей стороны… Но я не хотела и не могла зайти дальше того, что есть сейчас. Я замялась.       — Сегодня был насыщенный день, — слабо улыбнулась, махнув рукой на входную дверь. — Думаю, что нам обоим стоит отдохнуть.       — Да, конечно, — парень засуетился, поспешив удалиться и я вежливо открываю для него дверь, провожая.       — Это было… — произносит       — Не свидание, — заканчиваю за него фраз и он мрачно осёкся.       — Я хотел сказать «чудесно», но… ладно, — опровергает мои слова, обиженно вскинув руками, разворачиваясь, чтобы сбежать и я почувствовала себя крайне грубой, неотёсанной, и чертовски бестактной по отношению к нему.       — Джером, подожди, — виновато прикусываю нижнюю губу, задерживая его на пороге, — Я не…       — Лав, не нужно… Всё в порядке. Правда, — заключает в расстроенных чувствах. Тем не менее он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но я слегка отстраняюсь.       — Не надо, — шепчу я шутливо. — Испортишь.       Он быстро чмокнул меня в щёчку, прощаясь и я закрываю за ним дверь. Кажется, ненадолго я забыла как дышать. Меня пригвоздили мысли об открытии галереи таинственной Кирстен Коллинз (или как в мыслях я называла её просто миссис «К») и её связь с обручальным кольцом, которое теперь лежит в моей прикроватной тумбочке.       Меня вновь одолевает плохое предчувствие. Есть ли у этой истории хороший конец?