Солевая Эйфория

Вторник, 4:17 утра. Калеб сидел в своём фургоне «Форд Транзит» с затемнёнными стёклами на парковке у мотеля «Золотой койот» в Трентоне. На коленях — распечатка с сайта судебных приставов и фото мужчины лет сорока, лысеющего, с глубокими мешками под глазами. Марк Вогель. В прошлом — охранник в психиатрической клинике «Пайн-Ридж». В 2012 году пациент пожаловался на побои — дело замяли. В 2015-м Вогеля уволили за «излишнюю физическую активность». А в открытых базах Калеб нашёл анонимное видео: тощая фигура в больничной пижаме ползёт по коридору, а кто-то в униформе пинает её рёбра. Лица не видно. Но смех — тот самый, с присвистом. Калеб закрыл глаза и услышал, как тот смеялся над отцом. Он выслеживал Вогеля три недели. Тот работал сейчас таксистом, спал в мотеле, пил дешёвое пиво, иногда возил проституток в порт. Идеальная жертва: ни семьи, ни друзей, ни привычки кому-то звонить. В 4:23 Вогель вышел на крыльцо покурить. Одной рукой держал джинсы, другой — зажигалку. Калеб бесшумно вышел из фургона. В руке — самодельный электрошокер (два контакта от дефибриллятора, аккумулятор от дрели, регулятор напряжения). Он накинул сзади удавку из рыболовной лески — не затягивая, просто чтобы дёрнуть голову назад. Вогель захрипел от неожиданности, но Калеб уже ткнул шокером в шею. Семьдесят тысяч вольт, полсекунды. Тело обмякло. Ещё один укол в поясницу для страховки. Сорок секунд — и грузный мужчина лежал в фургоне, связанный пластиковыми стяжками, с кляпом из собственного носка. Калеб заботливо подложил ему под голову полотенце — чтобы не стучала при езде. На задней двери фургона висела табличка «Сантехника 24/7». Никто не остановил. Дорога до Камдена заняла двадцать минут. Подвал располагался под арендованным гаражом, с отдельным входом через люк в полу, замаскированный под старый ковёр. Звукоизоляция: три слоя гипсокартона, минеральная вата и листы свинца, купленные на свалке радиодеталей. Вентиляция с обратным клапаном. Запах перекиси, крови и чего-то сладковатого — формалина. Стены были обклеены полиэтиленом, как в дешёвом сериале про маньяков, но Калеб делал это не для эстетики. Просто легче отмывать. Он подвесил Вогеля за запястья к потолочной балке. Потом медленно, почти любовно, снял с него одежду ножницами. Разрезал ткань вдоль швов, как распаковывают подарок. Вогель начал приходить в себя через минуту — сначала дёрнулись пальцы, потом веки. — Доброе утро, Марк, — сказал Калеб. Голос ровный, почти дружелюбный. Он стоял в хирургическом фартуке и резиновых перчатках. Не в тех, «памятных», а в обычных, аптечных. Свою коллекцию он берег для особых случаев. Вогель попытался закричать. Вышло сипло — связки ещё не отошли от удара током. — Тише, тише. У меня звукоизоляция, конечно, хорошая, но соседская собака иногда реагирует на высокие частоты. Давай без надрыва. Калеб подошёл к верстаку, где на хирургическом лотке лежали: скальпель №20, плоскогубцы, молоток, соль в стеклянной банке и нитка с иглой. А также небольшая стеклянная палочка — для нанесения соляного раствора на открытые раны. — Ты кто? — прохрипел Вогель. Подбородок дрожал. Из носа текла тонкая струйка соплей. — Я? — Калеб наклонил голову, как любопытный пёс. — Я тот, кто очищает. Но тебя — не для начала. Сначала я хочу поговорить. Он взял скальпель. Не для того, чтобы резать — просто поднёс к лицу Вогеля, давая рассмотреть лезвие. Холодный блеск металла отражался в зрачках охранника. — Ты работал в «Пайн-Ридж» с 2010 по 2015. Уволили за жестокость. Я прав? — Это было… это было давно. Я не… — Знаешь, что мне нравится в бывших охранниках? — перебил Калеб. — Вы привыкли, что жертва не может ответить. Связана по рукам и ногам. В смирительной рубашке. И вы делаете что хотите. А теперь посмотри на себя. Кто тут в смирительной рубашке? Он отступил на шаг и включил небольшую лампу на штативе — яркую, как в операционной. Вогель зажмурился. — Я не убивал никого! — заорал он. — Я просто… да, я бил. Но они же психопаты! Они не чувствуют боли! Им всё равно! Калеб замер. Потом улыбнулся. Улыбка была неправильной — слишком широкой, слишком спокойной. — Не чувствуют боли? — переспросил он. — Это ты сейчас проверишь. Он взял плоскогубцы, подошёл сзади, чтобы Вогель не видел, и резко дёрнул мизинец на левой ноге. Сустав хрустнул, как пластиковая трубочка от сока. Вогель заорал — и тут же получил пощёчину. — Нет, нет, нет. Мы же договорились. Тихо. Я не хочу оглушать тебя. Иначе ты не услышишь главного. Калеб обошёл его спереди, заглянул в глаза. — Ты избил пациента по фамилии Каганов. Он весил сорок килограммов и был параноидным шизофреником. Ты сломал ему три ребра и выбил зуб. А потом на видео ты смеялся. Слышишь? Этот смех. — Калеб откашлялся и воспроизвёл нечто: хриплый, присвистывающий звук, похожий на кашель курильщика с трахеотомией. — Узнаёшь? Это ты. Только громче. Потому что ты был пьян. Вогель заплакал. Калеб смотрел на его слёзы с выражением ребёнка, разглядывающего дождевого червя. — Знаешь, почему соль? — спросил он, беря банку. — Мой отец… ему сыпали соль на раздробленные колени. Он говорил, что это похоже на тысячу раскалённых игл. Но он ошибался. На самом деле это похоже на тысячу маленьких ртов, которые жуют тебя изнутри. Он открыл банку. Соль была крупная, морская. — Нет, пожалуйста, нет, — захныкал Вогель. — Я всё скажу! Я работал не один! Там был… был ещё санитар, Тайлер! Тайлер Кейн! Это он предложил бить Каганова! Калеб замер. Ложечка с солью зависла в сантиметре от разбитого пальца. — Тайлер Кейн, — повторил он. — Рыжий? С татуировкой скорпиона на шее? — Да! Да! Вылитый! Он сейчас в Ньюарке работает грузчиком. Я дам адрес! Я дам всё! Калеб опустил руку. Медленно положил банку на стол. Потом подошёл к Вогелю вплотную и провёл пальцем по его лбу, стирая пот. — Марк. Ты сейчас сказал нечто важное. Если это правда — я, возможно, убью тебя быстро. Если соврёшь — я вырежу тебе язык, засолю его и скормлю тебе же. Понял? — Правда! Клянусь мамой! Я покажу дом! Он живёт с женой и дочкой, на Брайарвуд-лейн! Калеб задумался. В его голове что-то щёлкало — не тумблер, а скорее шестерёнка, находящая новый зацеп. — Хорошо. Ты получишь награду. Но сначала — небольшой тест-драйв. Он взял не скальпель. Взял иглу с ниткой. — Я зашью тебе рот. Нет, не навсегда. Просто пока мы не доедем до Ньюарка. Потому что ты будешь кричать в машине. А если я сорвусь из-за твоего визга, то припаркуюсь прямо на шоссе и сделаю из тебя брелок. Договорились? Вогель закивал так быстро, что хрустнул шеей. Калеб работал аккуратно — проколы через каждые полсантиметра, нейлоновая нить, узелки с внешней стороны. Вогель мычал и капал кровью на грудь. Когда процедура закончилась, Калеб похлопал его по щеке. — Красавчик. А теперь спи. Завтра мы навестим твоего дружка Тайлера. И если он действительно тот, кого я ищу… о, Марк. Ты даже не представляешь, какой подарок ты мне сделал. Он вколол ему лёгкий транквилизатор — смесь ксилазина и кетамина, проверенную на предыдущих жертвах. Вогель обмяк, повиснув на руках, как пакет с мокрым бельём. Калеб поднялся наверх, в гараж. Снял перчатки, бросил их в мусорный пакет. На столе лежал блокнот с именами. Он жирной чертой перечеркнул Марка Вогеля и написал рядом: «Тайлер Кейн. Скорпион? Уточнить родимое пятно на шее. Брайарвуд-лейн, 14». Затем он открыл ноутбук и зашёл на закрытый форум полицейских сканеров (пользователь «Necro_Phil», пароль взломан двумя месяцами ранее). Агент Холлидей вчера дала интервью местному каналу. «У нас есть новые зацепки. Костоправ совершил ошибку в Трентоне — свидетель видел белый фургон. Мы проверим все гаражи в радиусе пяти миль». Калеб усмехнулся. Фургон он сегодня же перекрасит в зелёный. А гаражи… у него их три, на разных подставных лиц. Пусть ищут. Он заварил кофе — чёрный, без сахара. Вкус горечи напоминал ему о том, что сладкое в этом мире — лишь анестезия для слабаков. — Завтра, Скорпион, — сказал он пустому гаражу. — Завтра мы с тобой поиграем. Я столько лет готовил эту игру… Думаю, тебе понравится. Особенно часть с солью и языком. Снаружи завыла сирена — где-то далеко, на шоссе. Калеб поднял кружку, словно тост, и выпил за упокой.