Остановись на зеленом

      Кевин вошёл в столовую в коконе всемирного раздражения. Его дёрганые движения, пыхтение и то, как грубо он общался с женщиной на раздаче, начинали выводить из себя и Аарона, хоть он и понимал, что как только «красные» усядутся за свой стол, Кевина прорвёт не только на рассказ о причине своего херового по всем параметрам настроения, но и, вероятно, на поток нецензурной брани, которую он старался избегать в своей речи. Кевин совершенно не умел сдерживать свои негативные эмоции и матерился невпопад, поэтому портил настроение всем окружающим в радиусе, казалось, пяти километров. Но, нет, опустившись на свое место и кинув взгляд на соседний столик, Аарон понял, что раздражение Кевина передалось только ему. Опять.

Козёл.

— Что случилось? — спросил Эндрю. — Моё парковочное место заняли, если ты не заметил, — выпалил Кевин. — Оно не твоё, — вклинился в разговор Аарон, хотя мог бы и не делать этого, продолжая игнорировать Кевина. — Все знают, что там паркуюсь я! — Общественные знания не являются признаком приватизации! — закатил глаза Аарон. — И тем не менее, этот козёл меня подрезал, обогнал и занял моё место! — достаточно громко произнёс Кевин. — Когда узнаю, какому придурку принадлежит это оранжевое дерьмо, проколю шины, не задумываясь. — Ты припарковался в итоге? — будничным тоном спросил Эндрю. — Да. — Тогда не вижу проблем. — Представь, Кевин, — усмехнулся Аарон, — тебе придётся смириться с тем, что кто-то проснулся раньше тебя и занял твоё место. — Пошёл ты! — психанул Кевин, с грохотом опуская вилку на стол. — У тебя даже прав нет!       Аарон громко втянул носом воздух, стараясь унять злость, но когда дело касалось Кевина, эта задача становилась просто невозможной. Аарона в Кевине раздражало всё, начиная с его сверхспособности превращать мелкую проблему в катастрофу вселенского масштаба, заканчивая брендовыми кроссовками, которые у капитана баскетбольной команды имелись на каждый день грёбаной недели. Это Аарон ещё не учитывал высшую степень эгоизма, которую Дэй, наверняка, носил с большим трудом, ведь такой объём просто так в задницу не засунуть. — Заткнись, — удивительно спокойно для своего раздражённого состояния произнёс Аарон. — С какой стати ты вообще меня затыкаешь?! — Может вам номер снять? — всё тем же равнодушным тоном поинтересовался Эндрю, и Аарон потратил все силы на то, чтобы сдержать порыв воткнуть вилку в правую руку брата. — Фу! — протянул Кевин, швыряя свои приборы на стол и подхватывая сумку. — Вали на хер, Эндрю, — сказал он и свалил сам. — Второй раз за учебную неделю, — улыбнулась Рене, имея ввиду конфликт, где Кевин самым драматичным путём покидает столовую. — А сегодня только среда. — Развлекай своими гейскими шуточками Роланда, а не меня, — произнёс Аарон, буравя невозмутимый профиль Эндрю уничтожающим взглядом. — Роланд не имеет значения, — сказал Эндрю, продолжая жевать свой поздний завтрак.       Аарон потратил несколько секунд на то, чтобы понять, что именно имел в виду брат, но так и не нашёл ни единого намёка на логический подтекст в его словах. Эта фраза вообще не подходила контексту диалога, а звучала скорее как чистосердечное признание, на которое Аарон сейчас мог лишь язвительно ответить: — Не забудь предупредить его об этом.       Эндрю перевёл на него нечитаемый взгляд и будто о чём-то задумался, после чего вновь вернулся к еде. Аарону всегда требовалась пара минут в тишине, чтобы унять злость. Он не умел так ловко переключаться между своими эмоциями, как это делал Эндрю. На секунду Аарон подумал о том, что сегодня брат был особенно странным, и странность эта кочевала с ним с субботней жеребьёвки. Было сложно описать точные изменения в поведении Эндрю, но убедиться в наличии этих изменений не составляло труда, как и в причинах, которые могли к ним привести.       Через пару дней первый заезд, и три предыдущих сезона Эндрю тратил всё свободное время на обсуждение автомобилей других участников с Рене, но сегодня они оба молчали, не походя на себя привычных. И если поведение Рене не волновало Аарона в достаточной степени, то вот странная фраза Эндрю запускала цепочку мыслительной активности. Эндрю теперь был непривычно разговорчив, будто своими вопросами и словами он старался убедиться в том, что все люди «красной» команды всё ещё находятся здесь и являются вполне реальными, что совершенно на него не походило. Ещё вчера Эндрю интересовался зачёткой Кейтлин, что было совершенно неожиданно, а сегодня потратил полчаса своего времени на то, чтобы обсудить с Кевином музыкальные новинки. Аарон старался не подавать виду, что всё это вгоняет его в странное напряжение, но не обращать внимание уже не получалось. Это было как минимум необычно, поэтому Аарон даже не заметил, как ушло раздражение, рассуждая о поведении Эндрю. К моменту, когда к столу подбежала Кейтлин, он уже был готов слушать её безостановочный словесный поток. — Эндрю, что насчёт той девчонки? — без приветствий спросила Кейтлин, усаживаясь напротив Эндрю.       Аарон не удивился отсутствию приветствия, ведь они с Кейтлин уже виделись в коридоре университета сегодня. Наверное, Аарону стоило бы похвалить подругу за отличный внешний вид, ведь сегодня Кейтлин выглядела особенно необычно. Она упоминала о том, что сегодня группа поддержки баскетбольной команды выступает на каком-то внутреннем университетском мероприятии, а значит ярко подведённые глаза, красивая джинсовая юбка и светлый топ украшали девушку не просто так.       Аарон кинул лишь мимолётный взгляд на аккуратные завитки её волос, собранные в причёску с помощью красной банданы, и снова уткнулся в тарелку, зная, что от волос Кейтлин наверняка пахнет ванилью. Она слишком активно мотала головой, сидя с ним за одной партой, и этот запах заполнял собой всё окружающее Аарона пространство. — Какой девчонки? — буркнул Аарон. — Робин Кросс, — с лёгкой улыбкой пояснила Рене. — Ты, вероятно, снова витал в облаках, когда мы обсуждали её за этим столом.       Аарон нахмурился, напрягая все имеющиеся мозговые извилины. Он не мог вспомнить ни единого упоминания Робин Кросс, но приблизительно смог определить момент, когда её персона обсуждалась здесь. Это было либо в понедельник, когда Аарон старательно гипнотизировал взглядом свою тарелку, стараясь не вслушиваться в разговор о Ниле Хэтфорде, проходящий за соседним столиком, либо во вторник, когда Аарон с головой погрузился в учебник, пытаясь впитать максимальное количество информации за полчаса до занятия, а не отвлекаться на очередные эмоциональные колебания Кевина Дэя, которые он не стеснялся озвучивать на всю столовую. — Пару минут назад вокруг неё выплясывал Дерек Томпсон, — сказала Кейтлин. — Как бы её у нас не увели. — Она не подходит «синим», — сказал Эндрю, складывая руки на груди. — Ты ведь уже говорил с ней, не так ли? — Кейтлин приподняла бровь. Вероятно, предыдущее обсуждение Робин Кросс закончилось в пользу команды «красных». — Да, — кивнул Эндрю и встал со своего места. — Она будет с нами, — сказал он и неспешным шагом покинул столовую, предварительно поместив свой поднос в зону для грязной посуды. — Что за Робин? — непонимающим тоном спросил Аарон, глядя на Кейтлин.       Девушки синхронно и мелодично рассмеялись, заставляя Аарона чувствовать себя ещё более неловко. Он ненавидел быть не «в теме», но каждый раз мастерски вгонял себя в подобные ситуации. Вообще, Аарон успел привыкнуть к тому, что на его мнение по большей части всем плевать, ведь когда дело касается действительно важных вопросов, Эндрю советуется с ним лично. Сейчас Аарон недоумевал исключительно по поводу того, что Кейтлин так непринуждённо начала диалог с Эндрю с вопроса, граничащего с наездом. Ещё пару лет назад Эндрю бы не простил такого поведения никому кроме Аарона и Нила, но время, вероятно, способно повлиять на любого человека. — Мистер Миньярд, не могли бы вы выполнить небольшое поручение? — в коридоре Аарона поймала его преподавательница, сверкая широкой белозубой улыбкой.       В школе Аарон любил, когда преподаватели запоминали его, учитывали его знания и как-то выделяли на фоне других дебилов-одноклассников. Он чувствовал себя особенно хорошо в такие моменты и с невероятным талантом игнорировал чужие перешёптывания за спиной. Задрот, ботан, придурок. Аарона могли называть как угодно, но придурком он себя точно никогда не считал, вычёркивая это слово из списка всех оскорблений, которые сыпались на него всю жизнь.       Аарон не был качком, спортсменом, активистом или душой компании, не умел хорошо шутить или вести высокопарные диалоги на политические темы, не увлекался живописью и художественной литературой, не играл на гитаре в рок-группе. Аарон был убеждён в том, что не является интересным. Он был среднестатистическим студентом, который уделяет учёбе огромное количество своего времени, и если бы Эндрю не потянул Аарона за собой в команду «красных» на первом курсе, то он так и остался бы типичным задротом, чьи интересы сужаются до учебных материалов.       В университете к вниманию от преподавателей Аарон относился скептически не только потому, что извлёк урок, но и потому, что достаточно обленился, чтобы тратить своё время на заумные беседы с профессорами, лекторами и теми, кто всё ещё мог оценить степень его вовлечённости в учебный предмет. В университете преподаватели любили запоминать студентов, чтобы потом использовать их исключительно в своих целях, заставляя участвовать в ненужных студенческих мероприятиях, писать стенгазету и всячески подтверждать успешность того или иного факультета.       И тем не менее на просьбу миссис Беррингем Аарон ответил согласием. Он мог как угодно менять свою позицию в отношении учёбы и преподавательского состава, но отказывать женщинам вроде неё так и не научился. Тем более он знал, как легко эта дама меняет милость на гнев, не возвращаясь к первоначальной стадии. — Возьмите эти бумаги, — она бесцеремонно протянула ему стопку цветных листов. — Нужно передать их активистам. Николас Хэммик, кажется, должен нести за них ответственность, — Аарон молча кивнул, перехватывая бумаги поудобнее, когда преподавательница засеменила дальше по коридору.       Найти Ники в учебное время — задача не просто со звёздочкой, а с огромным крестом, который ты можешь поставить на себя и свой оставшийся день. Ники возглавлял студенческий совет и постоянно занимался организацией чего угодно. Он был везде, но при этом нигде. Аарон даже сомневался в том, что Ники посещает свои учебные занятия. Единственной возможностью пересечься с Ники было время обеда, которое сегодня кузен благополучно просрал, скитаясь по университету со своими напарниками-активистами.       Аарон решил испытать судьбу и позвонить Ники, но тот, как и ожидалось, не взял трубку. После этого Миньярд настрочил незатейливое сообщение Кейтлин, где объяснил свою причину опоздания на лекцию, и отправился шерстить университетские коридоры. Он сделал лишь шаг перед тем, как взглянуть на бумаги в своих руках: красочные листочки с множеством картинок и надписей определённо должны были привлекать внимание, но то, что было на них написано, вгоняло Аарона в состояние ступора.

«Помощь студентам, страдающим от наркотической зависимости»

      Миссис Беррингем не могла выхватить из общего потока любого другого студента? Почему эта высшая степень иронии досталась именно Аарону Миньярду? С другой стороны, было в этом и что-то забавное. На пару секунд Аарон даже задумался о том, какую эмоцию выдаст на своём лице Эндрю, если увидит его с этими листовками в коридоре. Лёгкая улыбка тронула губы, хоть Аарон и понимал, что подобная шутка была бы слишком жестокой по отношению к Эндрю.       Вообще, у Аарона, пока он пытался найти Ники, сформировалась устойчивая позиция, что ни один действующий наркоман не пойдёт за помощью к университетской администрации или студенческому совету. Он бы не пошёл, хотя в их школе тоже периодически мелькали такие листовки, которые Аарон с Нилом умело поднимали на смех. Наркоманы и так чувствуют себя одинокими, а подобные рекламные акции лишь подкрепляют это чувство, потому что выносят зависимых студентов в отдельную категорию граждан, как неправильных и испорченных.       Слезть с наркотиков — это такой же выбор, как и тот, который привёл к зависимости. Аарон действительно испытывал противоречивые чувства по этому поводу, и считал, что имеет полное право рассуждать о праведности подобных текстов и высказываний. Выбор — это хорошо — но агитировать человека на то, чтобы бросить — странно и неуместно. Ни один идиот, участвующий в создании и печати этих листовок, явно не знает, что такое наркотическая зависимость и на какую пытку наркоманы подписываются, когда решаются слезть.       Аарон иногда даже радовался тому, что решение бросить наркотики принадлежало не ему, ведь Эндрю просто не оставил выбора, усаживая Аарона в самолёт, привозя во Флориду и закрывая в небольшой квартирке без средств связи. У Аарона было много времени подумать обо всём этом, пока он был заперт наедине со своими мыслями. По итогу прошедших двух лет, Аарон уверенно может сказать, что вычеркнул бы воспоминания о трёх неделях наедине с собой, не задумываясь. И если бы тогда Эндрю дал ему выбор, Аарон ни за что бы не согласился. В домашней терапии от Эндрю были и свои плюсы, ведь теперь, думая о срыве, Аарон обливается холодным потом, вспоминая ужасы, которые испытал тогда в замкнутом помещении наедине с сильнейшей наркотической ломкой.       В той истории не было виноватых, ведь у Эндрю просто-напросто не было выбора, а Аарон ни за что не слез бы самостоятельно. Он слабак, который знает об этом и может это признать. Если бы Аарон не был слабаком, то и зависимости удалось бы избежать.       С момента, когда Нил бесцеремонно ворвался в воздушное пространство Флориды, Аарон не переставал размышлять и о нём. Смог ли Нил побороть зависимость? Если да, то каким образом? Пришёл ли он к этому сам, или, может, его всё же кто-то заставил? Последнее определённо было маловероятным, ведь Нил обладал какой-то особой способностью лгать в глаза даже собственной матери. Он мог не ночевать дома по несколько дней, попадать в передряги и бороться с ломкой, но Мэри Хэтфорд была стойко убеждена в том, что её сын-отличник в порядке. Как Нил делал это со своей матерью? Жалеет ли он об этом? И самое главное, как Мэри отреагировала, когда узнала о зависимости сына?       Конечно, Аарона интересовал и другой, более насущный вопрос — принимал ли Нил наркотики в свой выпускной год? Эндрю забрал Аарона в июле, практически сразу после получения документа об окончании школы, перевёз в Майами, лично отнёс документы в университет и впахивал всё лето на подработках, не переставая беспокоиться о состоянии Аарона. Им было особенно сложно в первый год в университете, но каково было Нилу, который остался абсолютно один в старшей школе и перешёл в выпускной класс?       По всем подсчётам, сейчас Нил должен был учиться на втором курсе, ведь он был младше Аарона и Эндрю всего на год, а значит, сдал выпускные школьные экзамены тогда, когда близнецы закончили первый курс. Загвоздка была лишь в том, что теперь Аарон и Эндрю — третьекурсники. Следовательно, Нил Хэтфорд где-то шатался целый год, хотя мог уже учиться в университете. Вариант того, что Нил завалил экзамены, Аарон отмёл практически сразу, ведь речь шла о Ниле Хэтфорде, чьи учебные отметки всегда были на уровне.       Аарон не соврёт, если скажет, что испытал волну облегчения, когда Нил Хэтфорд — его единственный и лучший друг — снова оказался в поле его зрения. Он был жив и вероятно чист.

«Помощь студентам, страдающим от наркотической зависимости»

      Аарон вновь кинул взгляд на листовки, но на этот раз не сдержался и улыбнулся достаточно широко перед тем, как постучаться в кабинет, отданный студентам, отвечающим за стенгазету. — Кто-нибудь видел Ники? — осторожно поинтересовался Аарон, приподнимая листовки в момент, когда десяток студентов впились в него взглядом и резко остановили свою работу.       Студенческие активисты были кем-то вроде нейтральной группы людей, которые умудрялись плодотворно работать и поддерживать тёплые взаимоотношения даже в сезон гонок. Именно по этой причине в кабинете, отданном газетчикам, можно было увидеть ребят со всеми видами бандан. Аарон старался избегать этого места любыми способами, потому что атмосфера, царившая здесь, была по-настоящему безумной, чтобы воспринимать происходящее в серьёз. — Ники во втором корпусе разводит демагогию перед группой отличившихся первокурсников, — отчитался какой-то парень в синей бандане. Аарон потратил бы всю жизнь, чтобы запомнить каждого из их команды по имени. — Передай листовки Джереми. — А где Джереми? — спросил Аарон, борясь с желанием закатить глаза. — Джереми! — громко позвала Крисси Чарльстон — студентка дизайнерского факультета и обладательница зелёной банданы.       Аарон дёрнулся от её громкого и высокого голоса, а после и от того, с каким грохотом открылась дверь в небольшую коморку. Первым из неё вышел парень из команды «чёрных», провоцируя эмоцию недоумения на лице Аарона. Он быстрым шагом пересёк кабинет и вихрем пронёсся в коридор, чуть ли не снося Аарона на своём пути. Джереми появился парой секунд позднее — взъерошенный, но довольный — в коконе вязкого дыма. Аарону не нужно было думать дважды, чтобы определить марихуану по знакомому запаху.       Аарон быстро прикинул, чем Нокс мог заниматься последние пару минут в компании другого парня с косяком, и сморщился так, будто на завтрак ему предложили гороховую кашу с гнилыми персиками. К слову, Аарон ненавидел не только горох, но и персики. — Расслабься, чувак, — улыбнулся Джереми, подходя ближе. — Что там у тебя? — он забрал протянутые листовки, наобум проверил качество печати, вытаскивая их из разной части стопки, и удовлетворительно хмыкнул. — Неплохо.       Аарон развернулся, чтобы покинуть это место, в котором энергия прямо-таки выливалась за пределы квадратных метров, но Джереми резко дёрнул его за запястье. Раздражал даже не тот факт, что Нокс сделал это, а то, что за это же запястье пару дней назад Аарона дёрнул Эндрю, оставляя небольшой синяк в области выпирающей косточки. — Стоять, — с маниакальной улыбкой произнёс Джереми, выпуская руку Аарона, когда тот, скрипнув зубами, обернулся. — Передай малышке Рене, чтобы потренировалась держать лицо на публике, — подмигнул он. — Я сделаю её в гонке уже послезавтра.       Аарон показал Джереми средний палец и покинул кабинет, захлопнув за собой дверь. Уже через пару минут он придумал, как мог бы ответить Ноксу, но было уже поздно. Аарон мог бы сказать, что знает, какие провода перерезать для того, чтобы динамики в машине Джереми отказались работать; мог бы сказать, что не зависимо от того, как Джереми проедет в своей группе, Эндрю всё равно вытеснит его в полуфинале; мог бы пожелать Джереми удачи и улыбнуться особенно высокомерно; мог бы врезать ему посильнее, чтобы показать, что бывает, когда ты решаешься задеть Рене.       Но ничего из этого Аарон не сделал, и не потому, что относился к Рене исключительно нейтрально, а потому, что так и не научился отвечать на провокации. — Эй, Миньярд, — окликнул парня Джо — капитан бейсбольной команды местного разлива, вокруг которого крутились толпы девчонок. — Что-то больно долго ты шептался с мисс Уильямс, — он подкинул вверх надкусанное яблоко, поймал его и свободной рукой резко захлопнул шкафчик Аарона. — Небось дрочишь на неё по ночам, — Джо подмигнул и ухмыльнулся. — Думаю, не только по ночам, — рассмеялся Билли, хлопая Джо по плечу. — Иначе такие отметки по химии объяснить просто невозможно. — Пошёл ты, — раздражённо выпалил Аарон и тут же дёрнулся, когда крупная ладонь Джо ударилась о металлическую дверцу в десяти сантиметрах от лица Аарона.       Они никогда не били его, используя один и тот же трюк всю старшую школу. Проблема была лишь в том, что Аарон продолжал на это вестись, поднимая этим двум идиотам настроение. Даже сейчас они громко рассмеялись и отбили друг другу пять, походя в этот момент на двух облысевших орангутангов, чьё развитие остановилось сразу же после рождения. — Когда вновь полезешь под её длинную юбку, напомни, чтобы она исправила мой предыдущий «неуд», — подмигнул Джо и покинул коридор вместе со своим другом, оставляя трясущегося от злости Аарона в одиночестве.       Как же Аарона раздражали подобные идиоты. Раздражали до трясущихся рук и скрипа челюстей. Раздражали до паники и разочарования по причине собственной никчёмности. Чаще всего именно эти провокаторы имели всё: популярность, силу, красоту и авторитет. Такие, как Аарон, оставались тенью на их фоне в лучшем случае, в худшем — они были старой жвачкой, присохшей к пятке ботинка. Такие, как Аарон, являлись лишь способом демонстрации собственного авторитета и достижения цели. Таким, как Аарон, был и Нил, но этот идиот умудрялся смеяться громче всех в столовой, одеваться ярче других сокурсников и выделяться из толпы так, будто не был ничьей «жвачкой» под ботинком прежде.       Аарона это злило возможно даже больше, чем сам факт появления Нила в стенах университета. Этот Нил напоминал Нила на пике зависимости, а не того незаметного рыжего десятиклассника, которого Аарон встретил возле кабинета химии. Этот Нил был той версией себя, которая нравилась Аарону больше всего, потому что этот Нил был свободным.       Аарон не соврёт, если скажет, что тянется к ярким людям. Была вероятность, что всё было наоборот, и невзрачное пятно, именующее себя Аароном Миньярдом, притягивало к себе подобных персонажей, но Нил не был ярким, когда оказался рядом. Вернее, был, просто не знал об этом, стараясь казаться таким же незаметным, как и большая часть учеников, добившихся успехов в учёбе в школах с популярными командами спортсменов.