Остановись на зеленом

      Возможно, та громкость, с которой Эндрю выполнял базовые бытовые дела, была ему совершенно несвойственна, ведь прежде шкафчики не закрывались с такой силой, а шампунь и бритвенный станок не отправлялись в длительный полёт в сторону акриловой ванны так стремительно. Возможно, Эндрю не до конца осознавал то, что происходит, поэтому продолжал ронять ложки и даже пластиковые контейнеры для таблеток, не находя сил даже на то, чтобы держать в руках самого себя. Возможно, то, что он стукнулся головой о столешницу в попытках собрать белые пилюли в одну кучу, имело какую-то связь с происходящим, ведь пока в соседней комнате Аарон откачивал Нила, Эндрю впервые ловил себя на осознании, что сам нуждается в помощи, ведь прежде он ни разу не ощущал себя настолько бесполезным.       Всё то, что Эндрю так старательно выстраивал в глубине своей души, рухнуло так же быстро, как чужое тело опустилось на дно бассейна. Нила не должно было быть, Нил не должен был принимать наркотики вновь, он не должен был сейчас становиться объектом переживаний. Но именно всё это Нил и сделал. И Эндрю было катастрофически сложно сконцентрироваться на любой мысли, которая бы не имела отношения к Нилу Хэтфорду. Нил был здесь, Нил был в этой квартире и в голове Эндрю. Нила хотелось разорвать на части и вытолкнуть в окно, но перед этим в очередной раз помочь справиться ему с теми тяготами, которые несёт в себе наркотическая ломка.       Эндрю ломало не меньше в эту самую секунду. Эндрю чувствовал, как в его груди зарождается паника, но уже не от страха за чужую жизнь, а от накрывающих с головой желаний. Эти желания были не его. Желание обнять, желание помочь, желание защитить — всё это принадлежало прошлому Эндрю, а прошлый Эндрю остался петлять по ночной Колумбии в поисках человека, которому, казалось, нельзя помочь.       Аарон прекрасно справлялся с Нилом и теми капельницами, которые притащила Элисон Рейнольдс, а потому Эндрю несколько десятков часов провёл в попытках найти хотя бы отголоски прежних мыслей о том, что кто-то пытается его использовать. Это было сродни пытке или мазохизму, ведь захотеть найти в себе мысль, причиняющую боль — идиотизм. Но Эндрю продолжал зарываться лицом в подушку и сильнее накрывать голову одеялом, лишь бы не слышать чужое громкое дыхание в соседней комнате, когда на второй день Нила с головой накрыло от ломки. Нил говорил что-то, просил Аарона о чём-то, но Эндрю тратил оставшиеся силы только на то, чтобы ничего не слышать, ведь слышать боль в голосе Нила Хэтфорда — ещё большая пытка для кого-то вроде Эндрю Миньярда. Он ненавидел, он пытался забыть, он хотел разбить вдребезги собственные воспоминания и давно угасшие чувства, но вот слышать в чужих стонах отголоски мучения он точно не хотел. — Аарон, пожалуйста, — громкий панический шёпот раздался около трёх ночи, когда Эндрю впервые за последние сорок часов смог закрыть глаза. — Пожалуйста, — протянул Нил. — Нет, нет, нет, — судорожно повторял он. — Только не уходи, Эндрю.       Эндрю почувствовал, как его сердце остановилось и треснуло в очередной раз. Слышать эти слова сквозь пелену прошедшего времени больнее вдвойне, ведь даже тогда они были мучительны. Просьбы Нила, его молящий шёпот, его наверняка переполненный страхом взгляд — это то, с чем Эндрю никогда больше не хотел сталкиваться, но он сам подписался на эту пытку, когда привёз Нила в свой дом. — Нет, нет, нет, — Нил резко мотал головой из стороны в сторону, сжимая запястье Эндрю с какой-то титанической силой, совершенно не вяжущейся с его дистрофичным внешним видом. — Не уходи, — шептал он, глядя глазами, полными паники, — Только не уходи, Эндрю.       Слышать те же слова сейчас — ужасно, не иметь возможности помочь человеку за стеной — отвратительно. Аарон что-то говорил Нилу, но его слова даже не цеплялись за борозды и извилины мозга Эндрю, ведь голова была забита страшными воспоминаниями о десятках ломок, которые Эндрю умудрился увидеть в свои восемнадцать.       Принесённые Рейнольдс медикаменты определённо помогали Нилу пережить ломку в облегчённом виде, ведь большую часть времени он проводил в отключке, лишь изредка говоря что-то, что так или иначе приводило к новой цепочке воспоминаний. По крайней мере, Нил не пытался сбежать из квартиры и не орал грубости, находясь за закрытыми дверьми, как прежде это делал Аарон.       Единственное, что осталось неизменным, так это небеспочвенный страх оставлять Нила и Аарона наедине. Пусть брат и ненавязчиво намекал, что Эндрю не помешало бы либо пойти на пары, либо зайти уже наконец в комнату, Эндрю продолжал просиживать своей задницей вмятину на тёмном диване гостиной, оставаясь на месте только из-за собственного страха и неконтролируемого ощущения паники, ведь он снова оказался не властен над ситуацией. Иронично, что и покинуть квартиру он не мог из-за идентичного чувства. И это раздражало даже больше, чем присутствие Нила где-то неподалёку. Проснувшись на третий день и застав Нила за столом совмещённой с гостиной кухни, Эндрю понял, что и раздражение испытывать уже не может, ведь Нил выглядел относительно здоровым, пусть и продолжал пребывать в состоянии наркотического похмелья.       Нил сидел с большой кружкой кофе в руках и невидящим взглядом смотрел в окно, солнечный свет, проникающий сквозь стекло, делал волосы Нила яркими, даже не такими, какими они были ещё несколько лет назад в Колумбии. Эндрю осторожно перевернулся на бок, убеждаясь в том, что Нил всё ещё не ощутил его взгляд на себе, и продолжил бессовестно разглядывать чужой профиль так, будто это было нормально. Эндрю старательно игнорировал в себе возмущение от собственного порыва посмотреть на того, к кому он больше никогда не хотел ничего чувствовать. К тому, кого прежде не хотелось даже видеть. Нил, казалось, не изменился совсем, но при этом уже не был похож на себя прежнего. Его кожа продолжала быть светлой для жаркого Южного штата, волосы лежали как обычно небрежно, придавая облику Нила ту самую прежнюю "мягкость", которая когда-то и привлекла внимание Эндрю Миньярда. Нил оставался красивым и привлекательным, и было бы достаточно странно, если бы Эндрю старался убедить себя в обратном, ведь глаза никогда никого не обманывали. И пусть глаза Нила врали каждому человеку в радиусе пяти тысяч километров, Эндрю знал, что он сам никогда не врал. Ни себе, ни окружающим. Нил был красивым, и Эндрю продолжал чувствовать себя достаточно комфортно в его присутствии, чтобы засыпать от одного лишь домашнего вида их незапланированного гостя.       Чем дольше Эндрю смотрел на чужой ровный профиль и безучастный потерянный взгляд, тем сильнее он был готов проигнорировать те "обстоятельства", которые привели Нила сюда. Снова. Эндрю ненавидел грёбаных наркоманов, но из раза в раз готов был забывать об этом, когда смотрел на Нила Хэтфорда. И это чувство было настолько отвратительным и противоречащим его собственным принципам, что Эндрю хотелось утопиться в тазике, лишь бы больше не позорить себя самого в своих глазах так сильно. Это было настолько глупо и унизительно. Все чувства, которые когда-то связывали Эндрю с Нилом, были ужасны, но Эндрю продолжал вспоминать о них даже сейчас, когда руки Нила мелко потряхивало от недавнего приёма наркотиков, а он сам клялся, что больше даже не заговорит с Хэтфордом.

Идиот. Кретин. И придурок.

      Эндрю надеялся, что его чувства к Нилу "свалят" так же внезапно и стремительно, как "свалил" он сам, забрав с собой брата и две сумки с базовым набором одежды. Нил ведь просил его об этом! Нил вечно орал о том, что Эндрю душит его своим присутствием, что он не нужен ему, и слова о том, что Эндрю должен "свалить" плотно связались с одним лишь видом Нила Хэтфорда. Но оказывается, иногда, чувствовать что-то намного проще, чем говорить об этом или рассуждать. И теперь, в эту самую секунду Эндрю чувствовал себя поистине ужасно, ведь чувства и эмоции в какой-то момент начали брать верх над логикой и здравым смыслом, который прежде был основоположником любого действия Миньярда. — Мог бы и мне кофе налить, — голос Аарона прозвучал достаточно громко, чтобы Эндрю понял, что хотя бы один человек в этой квартире тоже наблюдал за ним. — Доброе утро, — странная улыбка появилась на лице Аарона, когда он кинул в сторону Эндрю лукавый взгляд.       Удивительно, но пока Нил не маячил где-то на периферии, пока он не появился в Майами и не пришёл в их университет, Аарон не был таким. Аарон больше напоминал свою собственную уродливую тень после того, как наркотики перестали ежедневно захватывать его тело и мозг. Теперь же, в это утро странная улыбка на лице Аарона выглядела пусть и нетипично, но она заставила Эндрю вычеркнуть ещё один чужой косяк из длинного списка всех ужасов, которые связывали его с Нилом. Если присутствие Нила влияет на Аарона положительно, то Эндрю готов продолжать закрывать глаза на очень многие вещи. — К слову, твой телефон обрывают со вчерашнего вечера, — щёлкнул пальцами Аарон, доставая из шкафчика две кружки и подталкивая Нилу упаковку с печеньем, которое тот конечно же откажется есть. — Попробуй для разнообразия взять трубку, пока они не начали названивать мне.       Эндрю похлопал руками по дивану, но не найдя на нём телефон, хмуро уставился на Аарона. Через две секунды в плечо Эндрю прилетел его телефон. — Перезвони Мэтту, — сказал Аарон. — Он пусть и позвонил всем, сказал, что к тебе у него "особый" разговор. — Окей, — кивнул Эндрю, листая книгу вызовов. Удивительно, но все эти люди, казалось, исчерпали годовой лимит времени, которое могли бы потратить на кого-то, типа Эндрю.       Добравшись до звонка с неизвестного номера, произошедшего несколько дней назад, Эндрю коротко посмотрел на Нила, в молчании жующего сэндвич, и вновь принялся листать книгу вызовов вверх. Пусть у Эндрю и не было необходимости в том, чтобы занести номер Нила в контакты, он всё равно сделал это через несколько секунд, после чего принялся игнорировать собственное действие и считать, сколько раз за последние двадцать часов ему безрезультатно пытался дозвониться Роланд. Почему-то Эндрю не мог найти в себе желание перезвонить бывшему или настоящему любовнику или ответить на десяток сообщений, поэтому он принял единственное разумное решение и набрал номер Мэтта Бойда, который, к слову, снял трубку уже через два гудка. — Доброе утро, у нас сбор на пляже через три часа, вы подъедете? — сразу же спросил Мэтт. — "Мы"? — уточнил Эндрю, игнорируя заинтересованные взгляды Нила и Аарона. — Ты и Нил, конечно, — сказал Мэтт.       Почему-то от подобной формулировки по рукам Эндрю побежали мурашки, хотя в словах Мэтта точно не было странного подтекста или упрёка. — Зачем? — Я заинтересован в том, чтобы разобраться в ситуации, — сказал Мэтт. — Не знаю, был ли ты сегодня в универе, но произошедшее переврали достаточно сильно, чтобы на это стали обращать внимание. Я не собираюсь обвинять кого-либо беспочвенно, поэтому планирую сообщить всем "капитанам" о том, что найду виноватого. "Зелёные" развели бурную деятельность ещё вчера, у нас даже есть несколько версий, но... — Но? — протянул Эндрю, прикидывая в голове, сколько времени он потратит на дорогу. — Но надо собраться через три часа, чтобы обсудить, — настоял Бойд. — Ты, как мне кажется, заинтересован в выяснении произошедшего не меньше меня. — Приглашаешь меня стать частью коллективного разума? — вздёрнул бровь Эндрю. — Что мне с этого? — Миньярд, давай не будем тратить время на ненужную болтовню, — наверняка с улыбкой, произнёс Мэтт. — К тому же, я действительно могу пояснить, что тебе с этого.       В такой формулировке и интонации Эндрю даже не тратил силы на то, чтобы прикинуться идиотом. Мэтт Бойд что-то знал и отлично умел вывернуть ситуацию в угодном ему ключе. Не сказать, что Эндрю был против этого, но почему-то сейчас показалось, что все вокруг пытаются им манипулировать. И тем не менее, Эндрю согласился на встречу, сбросил вызов и даже не постеснялся пожелать Мэтту Бойду "хорошего дня", используя при этом крайнюю степень едкости своей интонации. — Мы куда-то едем? — спросил Аарон. — У меня через полчаса двухчасовое практическое занятие. — Мэтт хочет видеть Нила, — сказал Эндрю, поднимаясь с дивана. — Он мог бы забрать меня сам, — впервые за утро подал голос Нил, странно дёргая плечом. На несколько секунд Эндрю даже забыл о том, что состояние ломки не проходит быстро даже под медикаментами и обезболивающими.       С приёма наркотиков прошло уже сорок девять часов, но ко всеобщему удивлению, Нил держался слишком хорошо для человека, который целый год прежде сохранял трезвость. Неизвестно, связано ли это с капельницами, Аароном или с силой духа, но Эндрю чувствовал себя спокойнее, когда ломку Нила выдавало лишь подёргивание мышц, излишняя бледность, неразговорчивость и отсутствие аппетита. Это было в сотни раз лучше, чем то состояние, в котором Эндрю видел Нила прежде. Это было лучше тех моментов ломки, когда Нил кидал будильник в сторону Эндрю и даже не пытался целиться куда-то кроме головы. — Мог бы, — кивнул Эндрю, не глядя в сторону Нила и двигаясь по направлению к ванной. — Но он хочет видеть меня и, вероятно, ещё десяток человек, которые гипотетически относятся к ситуации. — И как же ты относишься к этой ситуации?! — возмутился Нил. — О, — ухмыльнулся Эндрю перед тем, как закрыть за собой дверь. — Я привёз наркомана в свой дом, а мы даже не катаемся за одну команду.       Дверь хлопнула сильнее, чем обычно, но Эндрю постарался сделать всё, что угодно, лишь бы не пытаться разглядеть какую-то эмоцию, шествующую за этими словами в чужих глазах. Эндрю Миньярду была свойственна грубость и злопамятность, но едкие обидчивые фразы принадлежали обычно другим людям. Теперь, произнеся эту горькую правду вслух, Эндрю чувствовал, что его злость, раздражение, волнение и недопонимание наконец-то собираются в одну единственную выраженную эмоцию, чей корень было найти проще простого. Было бы достаточно неудобно испытывать за раз десяток эмоций, поэтому Эндрю с лёгким укором уставился в зеркало, но с гордостью принял то, что всё это было вариацией огромной обиды. Эндрю не мог обижаться на Нила, не мог обижаться на то, что случалось с ними когда-то раньше, не мог чувствовать "это" по отношению к чему-то конкретному. Пусть предположений об истоке этой эмоции было более, чем достаточно, Эндрю так и не смог понять, что именно задело его самолюбие и пошатнуло те устои, которые он годами взращивал в своём теле и голове. Важным оставалось лишь то, что Эндрю теперь просто чувствовал усталость, будто длительный недосып, чужие зависимости, волнения и ещё куча другого дерьма разом опустились на его плечи.       У Эндрю и Нила отлично получалось игнорировать друг друга на протяжении практически двух часов, пока Нил не обеспокоился достаточно сильно вопросом, напрямую касающимся его машины. Учитывая, что Эндрю понятия не имел, где находится оранжевая Ауди и ключи, единственным вариантом оставался звонок людям, которые так или иначе имели отношение к Нилу и его имуществу. Элисон Рейнольдс была либо не в курсе, что телефон Нила погиб в честной борьбе с водой и последующей влажностью, либо была в достаточно хорошем настроении, чтобы ответить на звонок наигранным кокетливым голосом. — Привет, дорогой, — протянула девушка по громкой связи. — Соскучился? — Соскучился, — рассмеялся Нил, откидываясь на диване. — Вот чёрт, а ведь я рассчитывала, что меня захотел Эндрю Миньярд, — грустно произнесла девушка. — А это всего лишь ты. — Где моя машина? — Нил вероятно почувствовал странное напряжение, которое исходит от Эндрю, и пришёл к выводу о том, что важные вопросы нужно решать быстро. — Ммм, — протянула Элисон Рейнольдс. — Кое-какая симпатичная девушка вынужденно отогнала твою машину на недружественную территорию. — Чего? - спросил Нил. — Элисон, где моя машина? Ты была за рулём? — Нет, — призналась Рейнольдс. — Уж не знаю, что тебе наговорили смурные гномы, но я была немного не в состоянии, чтобы сесть за руль даже своей малышки, — очередная правда слетела с её губ. Эндрю даже удивился тому, как просто она говорит об этом, ведь в его парадигме мира наркоманы не говорят о зависимости так прямо. — Рене отогнала её к Ваймаку. — Это ещё кто? — спросил Нил. — Отец Кевина, — сказал Эндрю. — Ой, так ты на громкой, — рассмеялась Элисон. — Извиняться за гнома не буду! — Моя машина у Кевина Дэя?! - воскликнул Нил. — Какого хера, Элисон?! — Так было проще всего, — ровным голосом произнесла девушка. — Парковаться на территории моих родителей было бы глупо, учитывая, что твой дядя любитель ходить в одном полотенце возле панорамных окон. Оставлять тачку где-то на улице — не лучше, поэтому закрытая большая территория была самым оптимальным вариантом. К тому же, Дэй мне должен. — Ты просила его об этом? — закатил глаза Нил. — Он же нас бесит, разве нет? — "Красные" в целом весьма раздражающие, но мы с тобой находимся в невыгодном положении, чтобы говорить об этом, учитывая, что я сижу за одним столом с Рене, твоя машина у Кевина Дэя, ты сам находишься дома у Миньярдов, а Кейтлин грызётся с каждым, кто пытается высмеять то, что случилось на вечеринке. — Оу, - коротко ответил Нил, бегая глазами по комнате. — Ты права. Скажи придурку, чтобы привёз мне ключи. — Ты мог бы попросить Миньярда и... — кокетливо протянула Рейнольдс. — Ты устроила это. Ты вернёшь мне тачку, — жёстко отрезал Нил. — Ладно, — цокнула она и сбросила вызов. — Прости за это, — внезапно произнёс Нил, разворачиваясь в сторону Эндрю со своей половины дивана. — Она бывает странной и... — И она наркоманка, — Эндрю повернулся к Нилу в ответ, ожидая увидеть хоть какую-то эмоцию на эти слова.       Чёрт, лучше бы он не смотрел на Нила прямо сейчас, потому что среди всех эмоций, которые человек может продемонстрировать своим взглядом, "понимание" было худшей из них. Нил наверняка знает, что Элисон Рейнольдс снова принимает наркотики. Знает, но ничего не говорит, выражая своё отношение ко всему происходящему одним лишь взглядом. Возможно, Эндрю был не до конца прав, когда говорил Аарону о том, что никто не знает настоящего Нила Хэтфорда. Возможно, эта эмоция усталости, понимания, отчаяния и принятия одновременно и была тем, что Нил чувствует на самом деле. На секунду Эндрю даже успел пожалеть о том, каким тоном произнёс свои последние слова, ведь Нил точно был расстроен самим фактом того, что Элисон Рейнольдс так глупо сорвалась. — Мы познакомились в реабилитационном центре, — признался Нил, и уже через секунду его взгляд потерял прежнюю осознанность, заменяясь на что-то стеклянное и разочарованное. Вероятно, он вспоминал о чём-то. — Не скажу, что начал бы общаться с Элисон в других обстоятельствах.       Эндрю кивнул, потому что ему действительно нечего было на это ответить. Нил редко откровенничал с кем-либо, но сейчас так просто подарил Эндрю возможность узнать об этом. Это было странно, волнующе и в равной степени неприятно, потому что Эндрю уже повёлся когда-то на чужое доверие. Повёлся и остался разбитым настолько, что не мог даже формулировать причину собственного отчаяния, которая вообще-то удачно вписывалась в простое и страшное слово — "наркотики". — Я думал о том, чтобы поговорить с ней об этом, — тихо произнёс Нил, чей взгляд снова обрёл осознанность, а на губах появилась странная грустная улыбка. — Она здорово помогает мне держать себя в руках, но, видимо, доверяет недостаточно, чтобы признаться в том, что снова торчит. — Мэтт хочет выяснить, кто подсыпал тебе наркотики, — ровным голосом произнёс Эндрю, внимательно следя за любой эмоцией в голубых глазах напротив. Пусть все и твердили, что Нил не принимал ничего самостоятельно, Эндрю не мог быть уверенным в этом до конца. К сожалению, даже слова Нила не смогут повлиять на его восприятие ситуации, как бы ни хотелось. — Я надеюсь, что целью был не секс, потому что сейчас я чувствую себя отвратительно и побегу впереди любого атлета, если меня позовут нюхать кокаин, — нахмурился Нил и коротко дёрнул руками. Наверное, он не заметил этого действия сам, но Эндрю прекрасно понимал причины таких мышечных сокращений. — Не скажу, что мне неинтересно узнать об этом, но Мэтт наверняка разведёт бурную деятельность. — На то и расчёт, — признался Эндрю.       Нил не сказал ничего в ответ, но и сам Эндрю продолжал хранить молчание, глядя в чужие глаза. Нила ломало совершенно не так, как это случалось прежде. Его состояние выдавали бледность, нахмуренные брови и попытки контролировать мимику собственного лица. Эндрю сомневался в том, что понимает, что именно чувствует сейчас Нил, но брошенная про кокаин фраза лишь подкрепляла сам факт ломки и того, как активно с Нилом работали психиатры реабилитационного центра. Аарон не стеснялся в выражениях и требованиях, когда его ломало здесь, в этой квартире или когда-то в Колумбии. Сдержанность Нила и его попытки рассуждать здраво демонстрировали то, что он действительно пытается побороть зависимость. И лишь мимолётная мысль о том, что Нил не хочет возвращаться к прежней жизни, заставила Эндрю поскорее отвернуться, а после и покинуть гостиную.       Ужасно хотелось курить, но больше всего хотелось поскорее избавиться от присутствия Нила рядом. Эндрю хватило пары часов, проведённых внутри одного помещения, чтобы понять, что его тело неосознанно тянется к Нилу, а мозг прокручивает воспоминания с его исключительным участием. Эндрю поднёс сигарету к губам, щёлкнул зажигалкой и сделал первую жадную затяжку, фокусируясь на отвратительно-печальной мысли о том, что каким бы законченным наркоманом ни был Нил Хэтфорд, каким бы идиотом и козлом он ни оказывался всегда, Эндрю продолжает хотеть его. И проблема бы не была настолько масштабной, если бы это желание крутилось исключительно вокруг физиологической потребности. Эндрю хотел быть рядом с Нилом, потому что только рядом с ним он действительно чувствует себя живым человеком с настоящими, а не картонными эмоциями.       Отвратительное и ужасное осознание, ведь Эндрю целых три года старался справиться с собой и излечиться от собственной зависимости, чтобы эти попытки разбились в ту же минуту, когда Нил Хэтфорд вышел в центр пляжа от "зелёной" команды. Теперь на этот грёбаный пляж они ехали вместе, в одной машине, дыша одним воздухом и наблюдая одинаковые пейзажи, чувствуя себя, наверняка, как на пороховой бочке. Возможно, Нилу в этом вопросе было в сотни раз проще, ведь именно Нил постоянно требовал "свалить", а возможно, лишь Эндрю акцентировал на этом внимание. Особенно некомфортно в Мазератти стало в момент, когда Нил нацепил на голову зелёную бандану, а на лицо — то выражение, с которым он теперь ходил по университету. Чертовски сексуальный вид, к слову, но Эндрю никогда не признается в этом в слух. — Сними это дерьмо, — сказал Эндрю, когда молчание стало слишком неприятным даже для такого человека, как он. — Ты про это? — ухмыльнулся Нил, указывая на бандану. — Ни за что. — Ты в моей машине, — напомнил Эндрю. — Так не принято. — Давно ты останавливаешься на жёлтый? — нахмурился Нил, кивая в сторону светофора, а потом вновь переводя внимательный взгляд на Эндрю. — Свою тачку можешь останавливать хоть на зелёном, — сухо произнёс Эндрю, нажимая на газ на разрешающий сигнал светофора.       Эндрю чувствовал внимательный взгляд Нила, но старался делать вид, что мурашки, внезапно появившиеся на его руках и спине, не имеют к этому никакого отношения. Он старался игнорировать присутствие Нила в своей тачке, ровно так же, как игнорировал его присутствие в университете практически целый месяц, но Нил последние несколько минут вёл себя так, будто они старые друзья, что определённо не подходило под описание их взаимоотношений. Эндрю не дурак, он знает, что у их отношений не было конкретного статуса, но он знает и то, что друзьями они с Нилом никогда не были. — Хватит пялиться, — произнёс Эндрю, хмурясь и разворачиваясь в сторону пассажира. — Ты тоже мог бы остановиться на зелёном, — подмигнул Нил, сперва вызывая волну недоумения, а потом проводя рукой по собственной голове, покрытой зелёной банданой.       Сердце Эндрю пропустило удар, возвращаясь к привычному ритму лишь в момент, когда чёрная Мазератти заняла привычное место на пляжной парковке среди полчища других автомобилей. Эндрю повязал бандану на голове, когда Нил покинул его автомобиль, и наконец-то позволил себе выдохнуть от раздражения, отчаяния и мельтешащего в воздухе напряжения.       Студенты в разноцветных банданах уже заняли места, поэтому Эндрю не составило труда проигнорировать внезапно проснувшуюся в Ниле Хэтфорде гиперактивность и молча пройти в сторону "красных". — Чертовски плохо выглядишь, — протянул Ники вместо приветствия. — Ты вообще спал? — Эндрю жертва здорового восьмичасового сна, разве не видно? — с милой улыбкой протянула Рене, мягко касаясь руки Миньярда.       Ники раздражённо закатил глаза, а это значит, что он уже успел сегодня получить от Рене заслуженных нагоняев, что определённо точно должно было поднять Эндрю Миньярду настроение. "Красные" стали не просто его отдушиной. В глубине души Эндрю готов был назвать всю эту крошечную команду своей семьёй, ведь каждый человек здесь был достаточно для него терпим. Ники тихо перешёптывался с Кейтлин, показывая ей какие-то картинки в своём телефоне, тогда как Рене рассказывала Кевину что-то о своём тесте по истории, здорово игнорируя тот факт, что Дэй не стеснялся прыскать негативом в её сторону всю прошлую неделю. — Все мы знаем о том, что случилось, — внезапно громко начал Мэтт Бойд, запрыгнув на капот своего автомобиля и привлекая к себе внимание. — Я хотел бы кое-что прояснить... — Эй, Мэтт, — закричал Тим Бёрко. — Мы не знаем о том, что случилось. — Ты придурок, если видишь в этом что-то другое, — воскликнула Даниэль Уайлдс. — Нил не принимал ничего сам! Странно подвергать это сомнению. — Он имеет право подвергать сомнению произошедшее, потому что мы все слышали слухи, которые... — О чём они? — спросил Эндрю, поворачиваясь к Рене. — Они знают о реабилитационном центре, — тихо ответила Рене, поджав губы. — Но это слухи. — Это правда, — раздался знакомый голос.       Эндрю вновь повернулся вперёд, наблюдая, как Нил с помощью Мэтта залазит ногами на капот и, осматривая собравшуюся вокруг толпу, останавливается своими невозможными голубыми глазами прямо на нём. — То, что вы слышали — правда, — грустно хмыкнул Нил, понижая громкость голоса и глядя Эндрю прямо в глаза, которые он не смел отвести в сторону. Казалось, взгляд Нила пригвоздил его к земле и лишил возможности сделать вдох. — Я — наркоман, — признался Нил Хэтфорд, тут же прерывая возможные реплики подъёмом руки вверх. — И я действительно проходил реабилитацию. Если честно, то я не особенно горю желанием узнать, кто стал виновником произошедшего, но вы должны знать, что я сам ничего не принимал, — не разрывая зрительного контакта говорил он. — Не в этот раз.       Эндрю слушал речь так же внимательно, как и остальные. Он хотел поверить Нилу, но продолжал помнить о том, как бессовестно Нил может лгать. Теперь, казалось, что в его словах действительно не было ни намёка на вранье, но шестое чувство продолжало кричать об опасности. Эндрю ещё сутки назад поймал себя на мысли, что ответ на главной вопрос кроется на поверхности, но так сильно боялся разочароваться, что просто не мог поверить Нилу прямо сейчас. Его бы ни на секунду не удивило развитие событий, в котором Нил сам закидывается сильнодействующими веществами без попыток рассчитать правильную дозировку. Именно по этой причине Эндрю не задумывался над происходящим всерьёз, ведь казалось, что исход ситуации будет более чем очевидным. Но Нил говорил так до отвращения искренне, что Эндрю всеми силами хотел ему верить.       Когда к пляжу подъехала ещё одна машина, все знали, кто был за рулём. И присутствие на этой встрече Джереми Нокса было хоть и не запланированным, судя по реакции Мэтта Бойда и некоторых "зелёных", но достаточно уместным и справедливым, ведь придурок точно может знать что-то о произошедшем. Эндрю кинул взгляд на "зелёных": ещё секунду назад Мэтт начал толкать удивительно бессмысленную речь о том, что им нужно объединиться, чтобы выяснить, кто затеял такую грязную игру. Но теперь Бойд замолчал, хмуро глядя на то, как Джереми и его подружка — Каталина Альварес — медленно двигаются по песку к ним. Нил был единственным, кто приветливо махнул им рукой, и от такого легкомыслия Эндрю чуть не закатил глаза. Элисон Рейнольдс, сидевшая через два занятых места от Эндрю, закатила глаза на секунду позже него самого, поэтому Эндрю не смог сдержать своего искреннего недоумения, когда она резко повернулась в его сторону, а после покинула насиженное место и оказалась прямо за его спиной. — Решили развязать войну, а третью сторону не пригласили? — попытался пошутить Джереми, но не найдя ни единого отклика на свою шутку, резко стал серьёзным. — У тебя что-то важное? — саркастично спросил Кевин. — Ох, Дэй, — протянул Джереми. — Я не могу быть до конца уверенным в том, что информация от дилера может быть настолько важной.       Эндрю впился в него внимательным взглядом, стараясь отбросить собственные предрассудки насчёт сомнительной репутации Джереми Нокса. Он был непостоянным, гиперактивным и безответственным, поэтому никогда не мог в полной мере отвечать за свою команду. Джереми Нокс был амбассадором слова "вульгарность", ведь количество слухов, кружащих вокруг его постели, стремительно вырастало после каждой совместной вечеринки. Эндрю периодически подумывал о том, что Нокс самостоятельно распускает эти слухи, чтобы привлечь к себе внимание, но все ещё старался верить в благоразумие человека, таскающего на общие вечеринки наркотики. — Мы не знаем, кто именно покупал наркотик, но знаем, что это было и когда проходила сделка, — кивнула Каталина, пересекаясь взглядом, вероятно, с Элисон. — Наркотик купил студент государственного университета, — сказал Джереми. — И мой дилер видел его впервые. — Если он студент, то с огромной вероятностью на нём должен был быть знак отличия, — сказал Мэтт. — Да, — протянул Джереми и закусил нижнюю губу, хмурясь. — Ты прав. Только вот... — он замялся, — мы не выяснили, кто именно это был.       Эндрю сжал пальцами переносицу, стараясь не верить тому, на что теперь будет намекать Нокс. Джереми не должен был приезжать сюда и озвучивать это, потому что, если тот студент действительно был частью "синих", то Ноксу стоит особенно позаботиться о своём здоровье и больничном на ближайшие пару месяцев. Слишком большая концентрация напряжения была сегодня на пляже. — Скажи, — хмыкнул Эндрю, стараясь поймать виновато-взволнованный взгляд Нокса. — На нём была синяя повязка, — признался Джереми, резко дёргаясь в сторону, когда Мэтт вскочил со своего места. — Но я бы не говорил вам об этом, если бы не был уверен в своих ребятах! — Ты не можешь быть уверен в той шайке, которую набирал! — воскликнула Ден. — Подождите, — прокричала Элисон, когда Сет подошёл достаточно близко к Ноксу и схватил его за ворот цветастой рубашки. — Не трогай его! — С какой стати? — рассмеялся Сет. — Какую игру ты затеял, Джереми? — Бога ради, Сет, — безмятежно отмахнулся Нил, привлекая к себе внимание толпы. — Это же Джереми, — он подмигнул самопровозглашённому капитану "синих" перед тем, как запрыгнуть на ящик. — Ему незачем это делать, мы даже не в одной группе. — Нас подставили, — Каталина протиснулась между Джереми и Сетом и подняла смелый, а главное уверенный взгляд на Гордона. — Да что ты говоришь, крошка, —хмыкнул Сет. — И кто же из нас по-твоему нацепил на себя это синее дерьмо и подсыпал Нилу наркотик? — Чёрные, — неожиданно произнесла Элисон.       Взгляды всех присутствующих оказались прикованы к ней. Эндрю даже успел почувствовать себя некомфортно, ведь она стояла буквально за его спиной. — Давайте рассуждать логически, — сказала она. — "Зелёным" незачем травить Нила, ведь он показал себя отличным водителем. Джереми тоже не стал бы этого делать хотя бы потому, что не так рассчитывал на остальных из своей команды, чтобы расстраиваться их отсутствию в первом полуфинале. А "красные" всегда играют честно, — с ноткой гордости произнесла она. — Не вижу ни единой реальности, где Миньярд снимает свою красную повязку, меняет её на синюю и покупает наркотики. На такую мерзость был способен только Рико. — Но это не он, — твёрдо сказала Каталина. — Дилер сказал, что азиатом покупатель не был.       Рёв мотоцикла послышался совсем близко, и все перевели взгляды в сторону дороги. На секунду Эндрю показалось, что водителем мотоцикла был его брат, но такого просто не могло быть, ведь Аарон собственноручно разрезал своё водительское удостоверение, когда Эндрю пригрозил вышвырнуть его из квартиры, а после его мотоцикл был продан за неплохие деньги в Южной Каролине. Секундное осознание того, что за рулём действительно был Аарон, выбило из груди Эндрю весь воздух, ведь количество слов и действий, так или иначе возвращающих воспоминаниями к тому, что было лишь пару лет назад, определённо зашкаливало последние пару суток, и Эндрю не мог быть уверен в том, что справится с этим цунами.       Аарон снял с головы шлем и быстро пошёл по песку в сторону собравшихся, ни на секунду не смутившись от такого внимания. Он определённо был зол, а такая эмоция не вписывалась в перечень свойственных Аарону Миньярду. Но в эту самую секунду, казалось, его злость достигла состояния апогея, ведь иначе стремительные шаги и хмурое выражение лица вперемешку с дёргаными жестами было просто невозможно объяснить. — Твою мать, где ты взял эту штуку?! — удивился Кевин. — Одолжил у Лайлы Дермотт, — сказал Аарон, впиваясь ненавидящим взглядом в человека, которого для точки фиксации сегодня, казалось, используют все. — Что?! — в одну секунду произнесли Джереми и Каталина. — Я знаю, кто подмешал Нилу наркотик, — рявкнул Аарон, смотря в глаза Эндрю взглядом, который точно не оставляет сомнений и разбивает хрупкие взаимоотношения в дребезги.       Эндрю не нужно слышать имя, которое назовёт Аарон, не нужно знать причины произошедшего, чтобы сделать два простых вывода: Нил не лгал, а Аарон определённо видит вину Эндрю в случившемся. — Это был Роланд, — произнёс Аарон так, будто прежде Эндрю потратил кучу времени на отрицание очевидного.       Все взгляды оказались прикованы к Эндрю. К Эндрю, чьи руки прямо сейчас покрылись мурашками, а вдоль позвоночника побежал холодный пот. К Эндрю, за чьей спиной стояла напряжённая Элисон Рейнольдс, которая наверняка могла прямо сейчас вцепиться ему в глотку. К Эндрю, который мог поверить во всё, что угодно, лишь бы не слышать прямо сейчас этого имени. Перед глазами всплыло чужое отчаяние, чужие мольбы и просьбы, перед глазами всплыл десяток пропущенных звонков и крохотное, совсем незначительное "Извини" в самом последнем написанном сообщении. Перед глазами появился Роланд, не имеющий склонности к безумным поступкам и Нил, чьё присутствие казалось более реальным и более значимым в эту самую секунду. Эндрю постарался сделать вдох, но казалось, что ворот рубашки сжимает его горло, а полы — заключают рёбра в металлические тиски.       Аарон продолжал смотреть на Эндрю с ненавистью и презрением. Аарон смотрел так, будто они никогда и не были братьями, а Эндрю даже не попытался потратить силы на то, чтобы узнать, откуда Аарон взял эту информацию и почему он так сильно в ней уверен. Эндрю достаточно хорошо знает собственные эмоции, чтобы быть уверенным в том, что Аарон не блефует, ведомый собственной неприязнью к Роланду. Аарон знает, что это был он, и без стеснения объявляет об этом перед толпой из двадцати студентов государственного университета. Он делится этим секретом с "красными" так же легко, как и с "зелёными", и явно не собирается забирать свои слова назад.       Вокруг что-то происходит, но Эндрю не слышит и не видит ничего, переполненный паникой и отчаянием. В который раз он смог довериться не тому человеку, и в который раз это привело его к ужасным ощущениям. Казалось, что прямо сейчас Эндрю стремительно падает вниз с самой высокой башни какого-нибудь доисторического замка. И то, что он разобьётся внизу не сравнится с тем, как сильно он боится высоты.       Взгляд Нила — единственный взгляд в толпе "зелёных", который смотрит на него без осуждения. Взгляд Нила чистый и понимающий, и Эндрю соврёт, если скажет, что не заметил вину на глубине голубых глаз. Нил окажется слепым, если не увидит такую же эмоцию в глазах Эндрю.