Твой текст и я

      Сильный ветер сбивал дыхание, но Нил не ускорял шаг. В ноябре утренний воздух казался пропитанный сыростью и чужой, давящей тревогой. На его плече как обычно была сумка, в которой лежала папка с документы от агентов ФБР. Программа свидетелей дала ему новое имя — Нил Джостен. Но она не могла дать ему новую надежду, или хотя бы крупинку ощущения безопасности. Каждый шаг отзывался уже несуществующей болью, его тело помнило то время. Подвал, запах крови и блеск чужих голубых глаз, как у него самого. Натан Веснински был звездой. Великий актёр, идол сцены и кино, чьей экспрессией зачитывалась вся страна. Но только Нил видел его. Отец не играл безумие на сцене, он просто выносил туда то, чем дышал дома. «Весь мир —это декорация, Натаниэль, — говорил он, поднося утюг к груди маленького Абрама за то, что тот запнулся, отвечая журналистам,— И если ты хоть ещё раз сфальшивишь в своей роли нормального сына, то я закрою этот спектакль навсегда.» Натан был мёртв, расстрелян при задержании. Мать сгорела на его глазах в бегах. Но его люди — фанатики и подельники Мясника — все ещё искали сбежавшего сына. И Нил бежал. Туда, где, как ему казалось, легче всего спрятаться — в чужие роли. ФБР запихало его почти за шестьсот миль от Балтимора, в студенческий театр Дэвида Ваймака. Какая ирония.. прятаться от фанатов актёра-убийцы в актёрской труппе. Нил толкнул тяжёлую дубовую дверь с облупившейся краской. Запахло пылью, дешевым табаком, старым деревом и лаком для мебели. Ему тоже захотелось закурить, и как можно быстрее, ведь паника стала слишком ощутимой. Театр. Внутри было темно, но из приоткрытых дверей главного зала вырывался приглушённый свет. Нил проскользнул внутрь, стараясь не шуметь кроссовками, и замер у задних рядов. На сцене горел всего один дежурный софит, и его свет казался Нилу прожектором на тюремной вышке. Сердце сделало тяжелый удар. — Джостен? Ползи сюда, хватит жаться по углам, — раздался громкий, прокуренный голос из первого ряда. Дэвид Ваймак, главный режиссёр, сидел, закинув ноги на соседнее кресло. На его коленях лежал покрытый красным маркером сценарий. Рядом с ним сидели две женщины. Первая — мягкая, с усталыми глазами, державшая в руках термос, и улыбаясь Нилу, приветствуя. Вторая — в мягком кардигане, с блокнотом в руках. Она посмотрела на Нила так тепло и проницательно, что ему тут же захотелось закрыться руками. — Рад, что ты дошёл, — буркнул Дэвид, поднимаясь, — Я Ваймак, веду сценическую речь. Буду учить тебя говорить так, чтобы тебя слышал последний ряд, а не только твои собственные зубы. Это Эбби — она отвечает за пластику и грим. А это Бетси — руководитель актёрского мастерства. И твой персональный кошмар на ближайший семестр. — Ну ладно, старик, не пугай мальчика, — раздался звонкий, уверенный женский голос со сцены. ​К краю подмостков подошла темнокожая девушка. Рядом с ней стоял огромный, широкоплечий парень, который тут же дружелюбно замахал Нилу рукой. Нил инстинктивно сделал шаг назад. ​— Привет! Я Дэн, староста нашей труппы, — улыбнулась девушка, спрыгивая со сцены прямо к Нилу. — А это Мэтт. Не бойся его, он большой, но не кусается. Ваймак у нас только притворяется злым, на самом деле он просто не выспался. Идем, мы покажем тебе наших... обитателей, пока не началась общая вычитка текста. ​Нил молча двинулся за ними, чувствуя, как паранойя шепчет ему на ухо приказы: запоминай лица, считай шаги до выхода, не расслабляйся. Хоть теперь ему и было легче (ФБР дали ему передышку, перед тем как он смог попасть сюда), но всё равно голос матери не выходил из головы. Она, наверное, застряла там навсегда, думал Нил. Да и эта новая обстановка не давалась ему легко. Он знал, что пробудет здесь немало времени. Но постоянство не давало ему ощущения безопасности, а как раз наоборот. ​— В общем, расклад у нас такой, — вполголоса начал Мэтт, наклонившись к Нилу и указывая на диванчик в глубине сцены. — Вон та блондинка, которая смотрит на всех как на грязь под своими каблуками — это Элисон. Наша прима. Рядом с ней хмурится Сэт, они вечно ругаются, но на сцене играют любовь так, что искры летят. — А вон там, у станка, — подхватила Дэн, переводя взгляд на тихую девушку с разноцветными волосами. — Это Рене. Она золото, всегда поможет с текстом. Рядом с ней Кевин Дэй. Наш гений. Сын известной актрисы, фанат до мозга костей. Раньше он ставил невероятные боевые и пластические сцены, сам играл, но ему... скажем так, завистники из другой труппы очень грязно переломали руку. Кости срослись паршиво, пластика ушла, и теперь Кевин больше по режиссуре и разбору текстов. Но на сцене он тиран. Если ты зажмëшься или забудешь реплику, он тебя взглядом сожжёт. Нил бросил быстрый взгляд на Кевина. Тот действительно смотрел на него тяжело и оценивающе. Но не Кевин заставил Нила похолодеть. ​У пульта управления светом и звуком в полумраке стояли трое. Парень в яркой футболке, активно листавший сценарий с глупой улыбкой, хмурый блондин в очках и его копия в черных повязках на руках, который лениво опирался спиной на пульт. ​— А это наше «чудовищное трио», — тише сказал Мэтт, и в его голосе проскользнула настороженность. — Ники — вон тот, громкий, кузен близнецов. Сам Аарон — он тихий, обычно занимается суфлерством или массовкой. И... Эндрю. ​Дэн вздохнула: — Эндрю Миньярд. Он у нас и играет, и официально числится помощником Ваймака по технической части. Контролирует всё: свет, звук, тайминги. Ни одна мышь за кулисами без его ведома не проскочит. Держись от него подальше, Нил. У него свои правила в этом театре. ​Нил замер. Эндрю не смотрел на Дэн или Мэтта. Его ледяной, сканирующий взгляд был прикован исключительно к Нилу. Он медленно прошелся по зажатым плечам Джостена, задержался на слое тонального крема на его щеке и опустился к судорожно сжатым кулакам. ​Эндрю не смотрел на него как на нового актера. Он смотрел на него как на лжеца, которого только что поймали с поличным. ​— Ну что, Джостен, — тихо, но так, что эхо от пульта разнеслось по всему залу, произнес Эндрю, делая шаг из тени кулис к свету. — Добро пожаловать в наш театр. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь притворяться. ​Нил сглотнул, чувствуя, как под софитами его начинает бить крупная, невидимая для окружающих дрожь. Игра началась. И ставки в ней были слишком похожи на жизнь. ———————————————————————       На сцене полукругом были расставлены разномастные деревянные стулья, на которых сидела вся труппа. Шла первая общая вычитка текста. ​Нил сжимал в руках листы с текстом. Строчки плыли перед глазами. Слева от него сидел Мэтт, который ободряюще подмигнул ему, справа — Кевин, напряженный как струна, готовый впиться зубами в каждую ошибку. Напротив, лениво откинувшись на спинку стула, устроился Эндрю. ​— Так, идем по кругу, сцена допроса беглеца. Эндрю, начинаешь за Инквизитора. Элисон, Ники, Дэн, Мэтт — подхватываете массовку и стражу по цепочке. Джостен, ты читаешь за Пленника. Читаем без выражения, просто проверяем посыл звука и ритм текста. Поехали. ​Эндрю даже не открыл свой экземпляр пьесы, лежавший на коленях. Он медленно поднял глаза, и его ледяной, сканирующий взгляд сфокусировался прямо на лице Нила. Когда Эндрю заговорил, его голос прозвучал тихо, но удивительно четко, разрезая тишину зала как бритва. — «Ты долго бежал, безымянный сирота. Думал, что если сотрешь свое имя с дорожной пыли, то сотрешь и кровь на своих руках?..» ​Нил внутренне содрогнулся. Ему показалось, что Эндрю читает не сценарий, а его личное дело из ФБР. От этого пристального взгляда карих глаз горло мгновенно пересохло. ​— Отличный контроль звука, Эндрю, — кивнул Ваймак. — Элисон, подхватывай. ​Элисон Рейнольдс даже не оторвала взгляда от своих идеальных ногтей, но её голос прозвучал удивительно чисто, звонко и высоко, легко долетая до пустых балконов. — «Оставьте его, сир. Он дрожит. В его глазах нет ничего, кроме страха перед темнотой». ​— Ники, твоя стража, — скомандовал режиссер. ​Ники Хеммик встрепенулся, бурно замахав руками, и выдал реплику со своей обычной избыточной театральной экспрессией, явно переигрывая. — «Мы взяли его у северных ворот, милорд! Он отбивался как дикий зверь, клянусь своей шпагой!» ​— Меньше драмы, Ники, это вычитка, а не детский утренник, — оборвал его Ваймак. — Дэн. ​Даниэль Уайлдс выпрямилась. В её голосе, сильном, глубоком и командном, сразу чувствовалась порода. Дэн читала уверенно. — «Ведите себя тише. За стенами башни бушует буря, но здесь, на суде, каждый ваш шепот будет взвешен». ​— Отлично, Дэн. Мэтт. ​Мэтт Бойд подался вперед, и его добродушный, но мощный бас заставил Нила невольно сжаться. — «Его припасы на исходе, сир. Оружия при нем не обнаружено, только старый медальон». ​— Хорошо, — Ваймак перевел взгляд на Нила. — Джостен. Твоя очередь. Пленник отвечает. Давай. ​Нил сглотнул. Все эти сильные, поставленные, уверенные голоса «Лисов» словно выстроились вокруг него невидимой стеной. Под тяжелым, ожидающим взглядом Эндрю его плечи инстинктивно приподнялись, зажимая шею. Он попытался вытолкнуть из себя слова, стараясь просто прочитать гребаные буквы с листа. — «Я не боюсь... твоего суда. Мой истинный судья уже...» ​— Стоп, — Ваймак поморщился, как от зубной боли. — Джостен, ты не объявление в газете читаешь. Твой голос умирает на уровне твоих же зубов. Тебя не слышно даже Кевину, который сидит вплотную. Сделай нормальный выдох и пошли звук в зал. Еще раз. ​Нил попробовал снова. Он попытался толкнуть звук сильнее, но из-за паники и давящего присутствия Эндрю связки пережало окончательно. Голос сорвался на плоский, деревянный, испуганный сип. — «Вы можете запереть меня в этой башне...» ​— Боже, это просто катастрофа! — Кевин Дэй со стуком уронил свой сценарий на пол и схватился за голову. — Ваймак, кого ты привел? У него каша во рту, он задыхается на пяти словах! Как он будет держать зал в кульминации? Он звучит как перепуганный первоклассник! ​Нил почувствовал, как к лицу приливает жар. Ему хотелось провалиться сквозь эти доски сцены. Он умел бегать, умел прятаться, умел терпеть боль, но сидеть в кругу людей и выталкивать из себя слова под их оценивающими взглядами было невыносимо. Паранойя кричала, что громкий голос — это маркер для преследователей, и тело слушалось паранойи, а не Ваймака. ​— Заткнись, Кевин, — оборвала Дэн, строго зыркнув на Дэя. — Нил у нас первый день. ​— И что? — огрызнулся Кевин. — Театр не ждет, у нас премьера в январе! ​— Хватит базарить, — Ваймак хлопнул ладонью по колену, прекращая спор. Он посмотрел на Нила, и в его глазах не было ни злости, ни разочарования — Ваймак повидал слишком много надломленных детей, чтобы ждать от них чудес в первый же день. В его взгляде читалась лишь тяжелая, привычная решимость человека, который мысленно оценивал масштаб новой проблемы. — На сегодня хватит. Джостен, у тебя ноль посыла. Звук плоский, дыхания нет, зажим в гортани мертвый. Все свободны. Сдайте тексты и валите в гримерку. ​Лисы начали шумно подниматься, переговариваясь и двигая стулья. Ники сочувственно похлопал Нила по плечу, от чего тот вздрогнул. Мэтт что-то тихо сказал Дэн, и вся труппа потянулась к выходу со сцены. Эндрю поднимался последним. Он на секунду замер рядом с Нилом, опустил взгляд на его судорожно сжатые кулаки, а затем едва заметно ухмыльнулся — без веселости, просто фиксируя чужую слабость, и скрылся в темноте кулис. ​Нил остался сидеть на стуле, глядя в пол. Полный провал. Он не справился с самым элементарным. Ваймак дождался, пока стихнут шаги последнего актера и тяжелая дверь за кулисы захлопнется. В зале повисла гулкая, мертвая тишина. Режиссер поднялся со своего стула, подойдя к Нилу. ​— Слушай сюда, Джостен, — буркнул он, — Я видел твои документы от федералов, и мне плевать, под каким именем ты сюда приехал. Но я не слепой. Ты зажат так, словно проглотил шокер, и у тебя паранойя на грани клинической. На моих уроках речи ты будешь орать до хрипоты, чтобы выбить из себя эту дурь, но пока ты заперт внутри своей головы — ничего не выйдет. ​Нил напрягся, готовый услышать, что его выгоняют из труппы и сдают обратно агентам. Он сжал зубы и поднял взгляд на Ваймака. ​Режиссер заметил это оборонительное движение и нахмурился ещё сильнее: ​— Расслабь булки, никто тебя не выставляет. Но у меня в театре есть правило. Железное. Все мои «Лисы» — ходячие катастрофы с кучей дерьма в прошлом. Чтобы вы не поубивали друг друга на сцене и не сошли с ума от чужих ролей, Эбби латает ваши тела, а Бетси... — Ваймак кивнул на дверь, ведущую к административным кабинетам. — Бетси латает то, что у вас вместо мозгов. ​— Мне не нужен психолог, — глухо и резко отрезал Нил. ​— Тебе он нужен в первую очередь, Джостен, — Ваймак ткнул в его сторону пальцем со сценарием в руках. — Би — руководитель сценического мастерства, это официально. Она учит понимать мотивы персонажей. Но неофициально у неё диплом практикующего психотерапевта и ангельское терпение. Два раза в неделю ты будешь ходить к ней в кабинет на сеансы. Можешь молчать там, можешь пить её дурацкий горячий шоколад, можешь разглядывать обои. Но если ты пропустишь хоть один сеанс, я сниму тебя со всех ролей и заставлю мыть туалеты до конца сезона. Усёк? ​Нил сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Выбора не было. Программа защиты свидетелей держалась на этом месте в театре. ​— Усёк, — тихо ответил он. — Вот и отлично, — Ваймак закинул сумку на плечо. — И последнее. Твои документы на заселение в общежитие подписаны. Корпус через дорогу. Комната 103. Твои сожители — Мэтт и Сэт. ​Нил замер, чувствуя, как внутри снова поднимается волна паники. Жить в одной комнате с чужими людьми? Спать там, где кто-то может увидеть его настоящие шрамы или услышать, как он кричит во сне из-за кошмаров? ​— Я могу снять комнату в городе, — быстро произнес он, вставая и делая шаг вперед. — Мне не нужно общежитие. ​— Придержи коней, Джостен, — Ваймак даже не обернулся. — У ФБР был жесткий лимит на твое содержание, а у нашего театра нет лишних денег, чтобы оплачивать тебе личные апартаменты. К тому же, Мэтт присмотрит, чтобы ты не сбежал посреди ночи, а Сэту полезно побыть в компании кого-то, кто говорит еще меньше, чем он сам. Хватит препираться. Проваливай в гримёрку, забери ключи у Дэн и топай заселяться. И не попадайся под руку Кевину, он сегодня не в духе. Хотя он никогда не в духе. ​Ваймак развернулся и скрылся в темноте коридора, оставив Нила один на один с пугающей мыслью: его одиночество, бывшее главным щитом все эти годы, окончательно подошло к концу.