Реверс ◈ ℝ𝕖𝕧𝕖𝕣𝕤𝕖

      

Ангел с поломанными крыльями

всё ещё ангел.

©Aiyaya

Что это у тебя? - небрежно бросил прелат, поправляя роскошную сутану. У Бриана похолодело внутри. Изящно, подчёркнуто аккуратно, чтобы не выдать испуг, он убрал за ухо выбившуюся прядь каштановых волос и повернулся к епископу с очаровательной улыбкой. - Вам понравилось, господин? - мягко спросил юноша, легонько коснувшись кончиками пальцев бедра мужчины. Почти невесомое прикосновение обожгло сильнее удара. Тело отреагировало моментально - все ещё не до конца опавший член прелата заметно напрягся, выдавая то на сколько сильно он был на взводе. Зрение на миг поплыло. Пот, выступивший от интенсивной борьбы внутренних демонов священника, медленно стекал по вискам Флавиана, мешая сосредоточиться. В эту минуту привычная для него реальность рассыпалась неровными осколками с острыми краями. Почти незаметно, но необратимо Бриан - это хрупкое на вид создание - становился тем, кто управляет моментом, шаг за шагом подчиняя себе привычный порядок чужой "игры". И этот накал, в котором ломался контроль прелата, ощущался в комнате почти физически - в тяжёлом, отрывистом дыхании, в сведённых до боли челюстях, в напряжении, которое уже не помещалось внутри и требовало выхода, в невыносимой, глухой жажде обладать, чтобы в итоге подчиниться самому, без права и возможности на сопротивление. Подняв глаза, Бриан встретился со взглядом епископа и вдруг понял: страсть там была уже не единственной. Сквозь неё показался едва заметный, почти нечитаемый для других, но виденный Брианом не единожды - взгляд, который больше не выбирает, а принадлежит. Юноше это удалось - почти случайно, почти интуитивно. Ценой, которую уже невозможно было отменить. Ценой поломанных крыльев поруганного детства. - Скажи честно, тебя ведь подослали ко мне? - практически простонал епископ, задыхаясь от возбуждения. - Кто ты такой на самом деле?.. Суккуб, решивший спрятаться в этом невинном теле? - Брошенные почти шёпотом слова откровенно выдавали желание, с новой силой охватившее прелата. Бриан не мог позволить священнику узнать про телефон. А значит, оставался только один способ отвлечь мужчину - дать то, чего член его преосвященства сейчас желал больше всего. Медленно, почти демонстративно, юноша начал подниматься с колен. Короткий наряд и без того лишь слегка скрывал ажурную окантовку белоснежных чулок, и когда Бриан будто невзначай прогнулся в пояснице, Флавиану пришлось с силой пережать свой член, готовый кончить только от увиденного. Парень был без белья. Совершенные, упругие ягодицы Бриана словно специально были созданы для искушения. Для греха. Для падения. Его падения. Остатками здравого смыла, которого с каждой секундой становилось все меньше, Флавиан понимал, что переступает черту, которую сам когда-то считал непреложной. Одержимость - не про него. Удовольствие - да. Контроль, власть, подчинение - всё да! Но желание оставить кого-то только для себя, запереть, спрятать от мира ...это было впервые. И именно это пугало больше всего. Нет, не сама мысль, а то, насколько легко он становился зависимым от этого мальчика. С какой ненасытной жадностью был готов ловить каждое движение, каждый жест и каждый взгляд Бриана. - Епископ, у вас все в порядке? - деланно наивный шёпот юноши прозвучал как контрольный выстрел. Флавиан сдался. Сдался своей страсти, своему наваждению, своей слабости и вожделению, которое уже истекало вязким предэякулятом. Резким движением священник подхватил Бриана за талию и, прижав к себе, уткнулся носом в его шею, жадно вдыхая аромат, исходящий от чистой кожи. Тепло юного тела, словно жидкий афродизиак, проникало в кровь прелата, выпуская на волю все его самые тёмные желания. - Анни, мальчик мой... - Флавиан с упоением целовал бархатистую кожу, очерчивал языком контуры изящной шеи и, не удержавшись, прикусил нежную плоть, захлёбываясь от наслаждения. - Больше не могу, - епископ подтолкнул юношу в сторону окна, вынудив того упереться в широкий подоконник. -Ты даже не понимаешь, что со мной делаешь, - прижавшись лбом к его затылку, простонал мужчина. Бриан прекрасно всё понимал. Он видел: Флавиан зашел слишком далеко и уже не остановится. Такое происходило не впервые, и парень внутренне приготовился к тому, что неизбежно случится дальше - резкое, практически сразу на всю длину, проникновение. Пальцы юноши, растягивающие себя в ду́ше, против налитого кровью члена взрослого мужчины - та ещё подготовка. Бриан интуитивно напрягся, стараясь защититься от предстоящего унижения и боли. Но, к̶ с̶ч̶а̶с̶т̶ь̶ю̶, у него не было времени долго думать об этом или жалеть себя. Сейчас главное - не дать заметить телефон и любой ценой включить запись. Хотя бы аудио. «Боковое ребро... два нажатия для быстрой команды, провести пальцем вниз, нажать кнопку записи», - панически пронеслось в голове. Экран загорелся между ажурными фалдами платья, пробивая ткань слабым, незаметным в ярком свете окна, сиянием. Бриан до боли вжал палец в сенсор, молясь, чтобы сработал быстрый запуск диктофона. В этот же миг Флавиан резко дернул его на себя, заставляя прогнуться в пояснице. Парень закусил губу, чтобы не вскрикнуть - не от боли, а от страха, что смартфон выскользнет из дрожащих рук. - Монсеньор... подождите... - хрипло выдохнул юноша, пытаясь выиграть хотя бы три секунды, пока палец нащупывал виртуальную кнопку записи сквозь тонкую ткань, едва прятавшую телефон от глаз епископа. Ему нужно было, чтобы надрывные стоны прелата и его признания были записаны - четко и надёжно, словно высечены на скрижалях. Это было доказательством. Фактом. Событием. Уликой. Мечом израненного душой и телом ребенка, которым он разрубит цепи несправедливости, выпуская на свободу неприглядную и стыдную правду. Каждое слово сейчас становилось оружием. Его личным шансом и спасением для таких же, как он, поруганных детей - ангелов, которым взрослые безжалостно сломали крылья. Просто потому что могли. Просто потому что хотели. Горячие ладони епископа скользнули по плечам Бриана, медленно, словно смакуя, обрисовали изгибы талии и тяжело опустились на ягодицы. Юноша почувствовал, как мужчина снова прильнул губами к его шее. Понимая, что из такого положения прелат ничего не увидит, он наконец смог включить запись. Едва ощутимая, почти призрачная вибрация телефона подсказала: диктофон начал писать. Бриан снова невольно напрягся. Но епископ был слишком увлечен, слишком ослеплен страстью, чтобы заметить минутную заминку или уловить чужой страх. Флавиан жадно вдыхал запах молодой кожи, сильнее притираясь вставшим членом к упругим ягодицам юноши. Эта близость сводила прелата с ума и требовала немедленной разрядки. Для возбужденного мужчины сейчас не существовало ничего - ни внешних звуков, ни внутренних обязательств и ответственности, ничего кроме этого хрупкого, стройного тела, зажатого между его ненасытными ладонями и широким подоконником. - Анни, Анни... - как одержимый шептал Флавиан, терзая мочку уха Бриана и одновременно толкаясь истекающим смазкой членом в узкий проход юноши. - Больно, - едва слышно произнес подросток. Единственный стон, принадлежащий ему, му́кой застыл на искусанных губах. - Терпи... - выдохнул прелат. В его голосе уже давно не осталось ничего человеческого, только глухое, утробное рычание темного демона. Он сильнее вжался в Бриана, наваливаясь всем весом, лишая возможности вздохнуть. - Терпи, мой ...ангел...терпи... Ты сам виноват. Я выбью из тебя суккуба,... очищу от скверны,... будешь только моей сучкой, ...никому не отдам - захлебываясь словами, в полубреду нашептывал епископ, продолжая грубо проталкиваться внутрь юноши. «Еще немного...скоро все закончится» — как заклинание, снова и снова, повторял про себя Бриан, балансируя на грани спасительного обморока. Ему надо было изо всех сил удержать себя в сознании. Безумные, кощунственные, мерзкие фразы, смешанные с тяжелым дыханием Флавиана, отчетливо ловились микрофоном смартфона. Бриан мельком включал экран, наблюдая за колеблющейся диаграммой звука. Она давала сил, она кое-как примиряла его с тем, что сейчас делал с его телом епископ. Горячая, резкая боль неожиданно обожгла и так воспаление нутро подростка. Флавиан медленно отстранился, вытаскивая опавший член, с бесовской улыбкой наблюдая, как его сперма стекает по внутренней стороне изящных бедер. Юноша сильнее стиснул зубы. Его искусанные губы дрожали, но пальцы, сводимые судорогой от боли и отвращения, продолжали мертвой хваткой держать телефон. - Анни, - сыто позвал прелат, сгоребая Бриана в охапку. - Ты просто чудо! Чудо! В следующее воскресенье обязательно повторим, - игриво произнес Флавиан, с наслаждением сминая ягодицы парня. - Господин, вам нужно принять душ, - скромно ответил Бриан. - Тебе тоже не помешает. Я распоряжусь, чтобы ужин доставили тебе в комнату. Отдохни сегодня. - Спасибо, монсеньор. А можно вас кое о чем попросить? - едва слышно спросил юноша. - Конечно, мальчик мой, говори, не бойся, - снисходительно обронил епископ. - Господин, позвольте нам с воспитанниками Обители через три дня посетить фестиваль зажженых маяков в Дублине. Ребята будут просто счастливы, зная, что именно вы распорядились организовать эту поездку. - Какой ты у меня добрый, Анни. Я же говорю - чудо! Другой на твоём месте сразу бы дал понять остальным, что стал моим любимчиком. А ты продолжаешь думать о других, - ласково потрепал прелат юношу по голове. - Можешь не переживать, увидишь ты свой фестиваль. Но в награду я хочу от тебя пару личных, о-о-очень личных снимков, - с энтузиазмом проговорил Флавиан, лениво указывая юноше на дверь. - Спасибо, монсеньор. Я все понял. И сделаю, как говорите.. Приятной дороги, - ответил Бриан уже возле двери, слегка повернув голову, чтобы напоследок взглянуть на епископа - взглянуть и больше никогда в жизни его не видеть. Этой секунды хватило, чтобы ни о чем не сожалеть. Юноша решительно открыл тяжёлую створку и с облегчением переступил порог комнаты, в которую он уже не вернётся.