Реверс ◈ ℝ𝕖𝕧𝕖𝕣𝕤𝕖

• • •

Если жизнь показала тебе средний палец, покажи ей второй.

©Aiyaya

• • •

- А, вот и ты. - Лия даже не вздрогнула, когда Бриан застал её у своей кровати. На тумбочке дымился ужин, а от чашки с чем-то горячим ещё поднимался тонкий пар, смешиваясь с прохладным запахом сырого камня и старого дерева. Небрежно кивнув на поднос, она добавила: - Его Преосвященство велел принести тебе ужин. И зачем-то ещё какао, - губы девушки дёрнулись в кривой усмешке. - Как будто ты какой-то маленький, а не его подстилка. Сказано это было почти равнодушно, но в голосе всё равно сквозила плохо скрытая злость. Она даже не пыталась сделать вид, что не рылась в его вещах. - Угу. Очень щедро. - Бриан шагнул в комнату, глядя на беспорядок, устроенный послушницей. - А с моими вещами что? -Ты прексно знаешь, что по воскресеньям телефоны под запретом. Послушница выпрямилась и холодно посмотрела на него. - Мне сказали, что сегодня ты пользовался своим. Не заставляй меня искать дальше. От чужого лицемерия Бриана мутило уже давно. Но обычно он держал всё в себе. Не потому что боялся, просто слишком хорошо понимал, где находится и чем тут заканчиваются лишние эмоции. Здесь за характер не уважали. Здесь за него ломали. Вот только сейчас было по-другому. - Да? - Бриан выдержал её взгляд, даже не думая отступать. - Но телефона здесь всё равно нет. Вы ведь уже и так везде проверили. Глаза Лии нехорошо сузились, выдавая глухое раздражение - она явно рассчитывала быстро просмотреть вещи Бриана и найти то, за чем пришла. Девушка шагнула ближе. В холодных глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Она явно не была готова к тому, что после всего проделанного уйдет с пустыми руками. За окном медленно догорал вечер. Тусклый свет заходящего солнца пробивался сквозь узкое окно и ложился на комнату ржавыми полосами, цепляясь за смятые вещи и напряжённое лицо послушницы. - Ты как со мной разговариваешь? - Подходя почти вплотную, кинула раздражённо. - Думаешь, можешь и дальше строить из себя невинного? Тень от оконной решётки дрогнула на стене, когда ветер снова качнул деревья снаружи. - Думаешь, тебе и дальше всё будет сходить с рук? - О чём вы? - Бриан не отвёл взгляда, хотя внутри всё горело от возмущения. - Вы же сами убедились, что смартфона у меня нет. Вот вещи из душа. Можете проверить и их. Лия на секунду замерла. По губам пробежала брезгливая тень. - Вываливай всё на пол. Сам. Медленно, по одной вещи. И чтобы я видела каждую складку. «Вам надо, вы и ищите», - парню очень хотелось стереть этими словами маску высокомерия с лица молодой послушницы. Но он понимал, что сдержаться сейчас будет лучше. Безопаснее для его плана. Бриан резко перевернул пакет. К её ногам с глухим шорохом высыпалось мятое бельё, которое он не успел отнести в прачечную. Юноша брал вещи по одной, медленно встряхивал прямо перед лицом Лии и бросал на пол. Влажное полотенце. Детский шампунь «без слёз». Белые чулки. Ажурное коротенькое платье для причастия... Спрятать здесь плоский тяжёлый смартфон было просто нереально. Лия словно споткнулась о собственный взгляд. Белоснежное кружево на тёмном полу казалось нереальным, чужеродным, запретным. В груди уколола острая, злая зависть, а обида, будто чужая рука, сдавила горло. Послушница отступила на шаг, словно боясь испачкаться. На самом деле её сжигало совсем другое. Она сама хотела надеть это изысканное фриволите для епископа. Хотела опуститься перед ним на колени, прижаться лицом к паху и с благоговейной жадностью ласкать его твёрдый, пульсирующий член нецелованными губами, ненасытным языком, голодными ладонями и своим жарким, истекающим нутром, - пока прелат не задрожит от наслаждения и не изольётся в неё густыми, горячими струями. Иллюзия была настолько осязаемой, что девушка сжала зубы, лишь бы не застонать в голос. И тут же пришло ясное, бьющее наотмашь понимание: не её. Это никогда не будет её. Острая боль внезапно скрутила внутренности....да так, что стало трудно сделать даже неглубокий вдох. В голове настойчивым молоточком стучал один и тот же вопрос: ну почему не она? Почему небеса дали ей это тело, эти губы, это жгучее желание - и тут же обрекли смотреть, как всё достаётся другому? Эта мысль обожгла ещё сильнее, потому что в глубине души она знала: она не просто готова быть грешницей. Она жаждет этого всей своей плотью. Мечтает. Молится об этом втайне. Добровольно. Отчаянно...... Бесполезно. Лия резко отвернулась, пряча злые, ревнивые слёзы, и выскочила в коридор, с силой хлопнув дверью. Шаги послушницы медленно таяли в коридоре - тише, дальше, пока не исчезли совсем. Только тогда Бриан решился выдохнуть. Осторожно, почти незаметно, словно любое резкое движение могло снова сделать его «видимым». Словно Лия могла уловить даже этот вздох, зацепиться за него и вернуться - просто чтобы найти повод вылить на него свою жгучую зависть и глухую обиду. А ведь всего полчаса назад он сам едва всё не испортил. Уходя в душ, юноша просто сунул смартфон между вещами, не думая, что кто-то станет его искать. И только по пути до него дошло: Кристиан видел, как телефон выпал у него из рук. И если рассказал об этом…Проклятье...Если в комнате устроят проверку, первым делом полезут именно в тумбочку. Бриан так резко остановился, что в глазах на секунду потемнело. Возвращаться было рискованно. Но если не перепрятать сейчас - это конец. Он слишком хорошо понимал, чем это закончится. За епископом стояли власть, деньги и те, кто без колебаний избавлялся от проблем. А он был всего лишь безымянным подростком. Парень быстро оказался возле спальни, тихо притворил дверь и замер, выравнивая дыхание. Никого не было. Но это приют. Здесь нет личного пространства. Уединение длится секунды. В любой момент в коридоре могли показаться воспитанники или послушницы. Нужно было успеть. Бриан открыл тумбочку, достал несколько кусочков двухстороннего скотча. Это был обычный расходный материал из мастерской, куда юношей регулярно отправляли помогать реставрировать книги. Там эти остатки просто выбрасывали. Большинство видели в них просто мусор, но только не Бриан. Он давно понял, что в приюте любая мелочь может неожиданно пригодиться. Сунув смартфон в пластиковый пакет, парень аккуратно наклеил скотч на целлофан и с силой прижал к задней части тумбочки - с той стороны, что упиралась в стену. «Там искать точно не станут». Бриан едва заметно улыбнулся и наконец-то нормально вдохнул. Никому и в голову не придёт отодвигать тяжелый ящик, который годами намертво стоял рядом с кроватью. «Должно сработать». Теперь он был в этом почти уверен. Бриан прокрутил случившееся в голове. Смартфон не нашли. А ведь времени придумать всё это у него почти не было. «Хорошая работа, парень», — мысленно похвалил себя Бриан. «Пронесло. Лия вряд ли сегодня вернётся». Он глянул в окно. Стемнело. По-Ирландски быстро и резко. А вечер здесь всегда ложился особенно тяжело. Не как уютное завершение дня, а как напоминание - суровое и безапелляционное. Они другие. Они сироты. Они отданы на откуп безликой системе. Некому интересоваться. Некому переживать. Некому вступиться. Будто сам факт отсутствия семьи делал из них проблему, риск, неудобство. И дальше это уже как будто становилось негласным автоматизмом - не потому что так правильно, а потому что так проще. Проще не задерживаться взглядом. Проще не задавать лишних вопросов. Проще считать, что с этим разберётся кто-то другой. Где-то в коридоре послышались голоса. Иногда Бриану казалось, что это место способно поглотить всех без остатка - растворить в своих стенах, в правилах, в этой выученной тишине, где всё в тебе должно было стать незаметнее - шаги, голос, само присутствие.. Но жизнь на то и жизнь. Она всё равно просачивается сквозь щели, какими бы маленькими они ни были. Шум подростков, короткий смех, обрывки разговоров - всё это, как ни странно, возвращало ощущение реальности. Напоминало, что здесь всё ещё живут дети. Что несмотря ни на что, жизнь продолжается. Бриан отвёл взгляд от окна. Стекло больше не отражало ничего чёткого - только размытые тёмные пятна комнаты и собственный силуэт, будто стертый полумраком. А теперь нужно навестить Эйдана. Малыш сегодня хорошо справился. Так и вижу, как ждёт меня, чтобы рассказать, какой он молодец». Впервые за этот бесконечный день Бриану стало по-настоящему тепло. Сердце больше не колотилось от страха - оно грело.